приятной улыбкой и ласковыми глазами. Непоседа должен был бы гордиться, обвенчавшись с вами в самые лучшие и счастливые дни своей жизни, а вовсе не для того, чтобы избавиться от беды. Однако послушайтесь моего совета и никогда не говорите с Непоседой об этих вещах. — Я не скажу ему об этом ни за что на свете! — вос¬ кликнула девушка, испуганно оглядываясь вокруг и крас¬ нея, сама не зная почему. — Мать всегда говорила, что мо¬ лодые женщины не должны навязываться мужчинам и вы¬ сказывать сбои чувства, пока их об этом не спросят. О, я никогда не забываю того, что говорила мне мать! Какая жалость, что Непоседа так красив! Не будь он так красив, я думаю, он меньше нравился бы девушкам и ему легче было бы сделать свой выбор. — Бедная девочка, бедная девочка, все это довольно ясно! Не будем больше говорить об этом. Если бы вы были в здравом уме, то пожалели бы, что посвятили посторонне¬ го человека в ваш секрет... Скажите мне, Хетти, что сталось с гуронам»и? Почему они оставили вас на этом мысу, и вы бродите здесь, словно и вы пленница? — Я не пленница, Зверобой, я свободная девушка и хо¬ жу везде, где мне вздумается. Никто не посмеет обидеть меня. Нет, нет, Хетти Хаттер ничего не боится, она- в хоро¬ ших руках. Гуроны -собрались вон там в лесу и внима¬ тельно следят за нами обоими, за это я могу поручиться: все женщины и даже дети стоят на карауле. Мужчины хо¬ ронят тело бедной девушки, убитой прошлой ночью, и ста¬ раются сделать так, чтобы враги и дикие звери не могли найти ее. Я сказала им, что отец и мать лежат в озере, но не согласилась показать, в каком месте, так как мы с Джу¬ дит совсем не желаем, чтобы язычники покоились па на¬ шем семейном кладбище. — Горе мне! Это ужасно быть живым и полным гнева, с душой, охваченной яростью, а через какой-нибудь час убраться в подземную яму прочь от глаз человеческих! Ни¬ кто не знает, что может с ним случиться на тропе войны... Шуршание листьев и треск сухих веток прервали слова Зверобоя и возвестили о приближении врагов. Гуроны столпились вокруг места, которое должно было стать сце¬ ной для предстоящего представления. Обреченный на пыт¬ ку охотник оказался теперь на самой середине круга. Во¬ оруженные мужчины расположились среди более слабых 449

членов отряда с таким расчетом, что не осталось ни одного незащищенного пункта, сквозь который пленник мог бы прорваться. Но пленник больше и не помышлял о бегстве: недавняя попытка показала ему, что немыслимо спастись от такого множества преследователей. Он напряг все ду¬ шевные силы, чтобы встретить свою участь спокойно и му¬ жественно, не выказывая ни малодушной боязни, ни дикар¬ ского бахвальства. Расщепленный Дуб снова появился в кругу индейцев и занял свое прежнее председательское место. Несколько старших воинов стали около него. Теперь, когда брат Сума¬ хи был убит, не осталось ни одного признанного вождя, ко¬ торый мог бы своим опасным влиянием поколебать автори¬ тет старика. Тем не менее достаточно известно, как слабо выражено монархическое или деспотическое начало в поли¬ тическом строе североамериканских индейских племен, хотя первые колонисты, принесшие с собой в Западное по¬ лушарие свои собственные понятия, часто именовали вож¬ дей этих племен королями и принцами. Наследственные права, несомненно, существуют у индейцев, но есть много оснований полагать, что поддерживаются они скорее бла¬ годаря личным заслугам и приобретенным достоинствам, пежели только по правам рождения. Впрочем, Расщеплен¬ ный Дуб и не мог похвалиться особенно знатным происхож¬ дением, ибо он возвысился исключительно благодаря своим талантам и проницательности. Если не считать воинских заслуг, то красноречие яв¬ ляется наиболее надежным способом приобрести популяр¬ ность как среди цивилизованных, так и среди диких наро¬ дов. И Расщепленный Дуб, подобно многим своим предше¬ ственникам, возвысился столько же умением искусно льстить своим слушателям, сколько своими познаниями и строгой логичностью своих речей. Как бы там ни было, он пользовался большим влиянием и имел на то основания. Подобно многим людям, которые больше рассуждают, чем чувствуют, гурон не склонен был потакать свирепым страстям своего народа: придя к власти, он обычно выска¬ зывался в пользу милосердия при всех взрывах мститель¬ ной жестокости, которые не раз случались в его племени. Сейчас ему тоже не хотелось прибегать к крайним мерам, однако он не знал, как выйти из затруднительного поло¬ жения. Сумаха негодовала на Зверобоя за то, что он отверг 450

ее руку, гораздо больше, чем за смерть мужа и брата, и вряд ли можно было ожидать, что женщина простит муж¬ чину, который столь откровенно предпочел смерть ее объятиям. А без ее прощения трудно было надеяться, что племя согласится забыть потери, нанесенные ему, и даже самому Расщепленному Дубу, хотя и склонному к снисхо¬ дительности, судьба нашего героя представлялась почти бесповоротно решенной. Когда все собрались вокруг пленника, воцарилось вну¬ шительное молчание, особенно грозное своим глубоким спокойствием. Зверобой заметил, что женщины и мальчи¬ ки мастерят из смолистых сосновых корней длинные щеп¬ ки: он хорошо знал, что сначала их воткнут в его тело, а потом подожгут. Два или три молодых человека держали в руках лыковые верёвки, чтобы стянуть ему руки и ноги. Дымок отдаленного костра свидетельствовал о том, что го¬ товят пылающие головни, а несколько старших воинов уже пробовали-пальцем лезвие своих томагавков. Даже ножи, казалось, от нетерпения ерзали в ножнах, желая поскорее начать кровавую и безжалостную работу. — Убийца Оленей, ^ начал Расщепленный Дуб, прав¬ да без малейших признаков сочувствия или жалости, но с несомненным спокойствием и достоинством. — Убийца Оленей, пришло время, когда мой народ должен принять окончательное решение. Солнце уже стоит прямо над на¬ шими головами; соскучившись ожиданием, оно начало опускаться за сосны по ту сторону долины. Оно спешит в страну наших французских отцов: оно хочет напомнить своим детям, что хижины их пусты и что пора им вернуть¬ ся домой. Даже бродячий волк имеет берлогу и возвра¬ щается в нее, когда хочет повидать своих детенышей. Ирокезы не беднее волков. У них есть деревни, и вигвамы, и поля, засеянные хлебом; добрые духи устали караулить их в одиночестве. Мой народ должен вернуться обратно и заняться своими делами. Какое ликование поднимется в хижинах, когда наш клич прозвучит в лесу! Но это будет клич печали, ибо он возвестит о потерях. Прозвучит также клич о скальпах, но только один раз. Мы добыли скальп Водяной Крысы; его тело досталось рыбам. Зверобой дол¬ жен сказать, унесем ли мы второй скальп на нашем ше¬ сте. Две хижины опустели, скальп — живой или мертвый— нужен каждой двери. 451

— Тогда захвати с собой мертвый скальп, гурон, — от¬ ветил пленник твердо, хотя без всякой напыщенности.— Я полагаю, мой час пришел, и пусть то, что должно свер¬ шиться, свершится скорее. Если вы хотите пытать меня, постараюсь выдержать это, хотя ни один человек не может отвечать за свою натуру, пока не отведал мучений. — Бледнолицая дворняжка начинает поджимать хвост! — крикнул молодой болтливый дикарь, носивший весьма подходящую для него кличку Красный Ворон. Это прозвище он получил от французов за постоянную готов¬ ность шуметь. — Он не воин: он убил Рысь, глядя назад, чтобы не видеть вспышки своего собственного ружья. Он уже хрюкает, как боров; когда гуронские женщины начнут мучить его, он будет пищать, как детеныш дикой кошки. Он — делаварская баба, одевшаяся в шкуру ингиза. — Болтай, парень, болтай! — возразил Зверобой невоз¬ мутимо. — Больше ни на что ты не способен, и я вправе не обращать на это внимания. Слова могут раздражать жен¬ щин, но вряд ли они сделают ножи более острыми, огонь более жарким или ружья более меткими! Тут вмешался Расщепленный Дуб; выбранив Красного Ворона, он приказал связать Зверобоя. Это решение было вызвано не боязнью, что пленник убежит или же не сможет иначе выдержать пытку, но коварным желанием заставить его почувствовать собственное бессилие и поколебать его решимость, расслабляя ее исподволь и понемногу. Зверобой не оказал сопротивления. Охотно и почти ве¬ село он подставил свои руки и ноги; по приказу вождя их стянули лыковыми веревками, стараясь причинить как можно меньше боли. Распоряжение это было отдано втайне, в надежде, что пленник согласится наконец избавить себя от более серьезных телесных страданий и возьмет Сумаху в жены. Скрутив Зверобоя так, что ой не мог двинуться, его привязали к молоденькому деревцу, чтобы он не упал. Руки его были вытянуты вдоль бедер и все тело опутано веревками, так что он, казалось, совсем прирос к дереву. С него сорвали шапку, и он стоял, готовясь как можно лучше выдержать предстоящее ему испытание. Однако, прежде чем дойти до последней крайности, Расщепленный Дуб захотел еще раз испытать твердость пленника, попробовав уговорить его пойти на соглашение. Достигнуть этого можно было только одним способом, ибо 452