мятежная вода вырыла вот эти две маленькие пещеры, устроив для нас отличный приют, и отхлынула вправо и влево, обнажив середину своего русла, которое стало^ухим островком. — Значит, мы на острове? —* Да, но обеим сторонам от нас водопады, а река и вы¬ ше и ниже нас. При дневном свете вам стоило бы поднять¬ ся на скалу и посмотреть на причуды воды. Она падает безумными прыжками. Иногда скачет, иногда течет гладко; тут она кувыркается, там тихо струится; в одном месте бела как снег, в другом кажется травянисто-зеленой; то журчит и поет, как кроткий ручей, то вдруг начинает кру¬ титься водоворотом и размывает каменные скалы, как мяг¬ кую глину. Да, леди, тонкая ткань, паутинкой обвивающая вашу шею, покажется грубым неводом в сравнении с узо¬ рами речных струй. После того как река набушуется вво¬ лю, она спокойно течет дальше, чтобы слить свои воды с морской волной. Такое описание гленнских водопадов внушило путеше¬ ственникам уверенность в недоступности их убежища, но им было не до того, чтобы замечать красоты природы. По¬ том все решили заняться необходимым, хотя и более низ¬ менным делом — ужином. Ункас оказывал Коре и Алисе все услуги, какие только были в его силах. Сочетание гордости и радушия на его лице забавляло Хейворда, который знал, что такая услужливость — не в обычаях индейцев. Однако правила гостеприимства счита¬ лись священными, а потому незначительное отступление от строгих законов воинского достоинства не вызвало, по-ви- димому, порицания со стороны Чингачгука. При этом внимательный наблюдатель мог бы заметить^ что Ункас не совсем одинаково относится к девушкам. Например, подавая Алисе флягу с водой или кусок олени¬ ны на деревянном блюде, он только соблюдал вежли¬ вость; оказывая же подобные услуги ее темноволосой сестре, молодой могиканин устремлял долгий взгляд на ее краси¬ вое, выразительное лицо. Раза два ему пришлось заговари¬ вать с сестрами, чтобы привлечь их внимание. И каждый раз в таких случаях он говорил по-английски — правда, на ломаном языке, но все же понятно. Его глубокий гортан¬ ный голос придавал особую музыкальность английским 552

словам. Кора и Алиса обменялись с ним несколькими фра¬ зами, и благодаря этому между ними установилось нечто похожее на дружеские отношения. Ничто не нарушало важного спокойствия Чингачгука; он сидел в свете костра, и путешественники, беспокойно поглядывая на старого индейца, увидели наконец истинное выражение его лица, которое проступало сквозь наводя¬ щую ужас военную раскраску. Сестры находили между отцом и сыном большое сходство, с той лишь разницей, которую накладывают возраст и пережитые невзгоды. Свирепое выражение лица Чингачгука смягчилось, и от него веяло теперь ясным спокойствием, которое отличает обычно индейского воина, когда для него нет необходимо¬ сти напрягать все свои способности, защищая жизнь. Лег¬ ко было заметить по теням, которые иногда пробегали по смуглому лицу индейца, что вспышки гнева было доста¬ точно, чтобы вступила в силу та страшная эмблема, кото¬ рая на страх врагам была изображена на теле Чингачгука. В отличие от него Соколиный Глаз не знал покоя. Жи¬ вой взгляд разведчика постоянно блуждал, не останавли7 ваясь ни на мгновение. Он ел и пил с удовольствием, но бдительная осторожность ни на минуту не покидала его. Раз двадцать фляга или кусок жареного мяса замирали в руке охотника, и он поворачивал голову то в одну, то в дру¬ гую сторону, как бы прислушиваясь к отдаленному шуму. — Друг, — заговорил Соколиный Глаз, вынимая иэ-под покрова листьев небольшой бочонок с вином и обращаясь к певцу, который отдавал? должное его поварскому искус¬ ству, — попробуйте-ка этого виноградного сока — он прого¬ нит все мысли о жеребенке и оживит вашу душу. Я пью за нашу дружбу и надеюсь, что бедная лошадка не послужит причиной ненависти между нами. Как ваше имя? — Гамут, Давид Гамут, — ответил учитель пения, со¬ бираясь залить свои печали глотком вкусного и сильно приправленного пряностями напитка. — Отличное имя, и, полагаю, оно передано вам хоро¬ шими честными предками. Я люблю такие имена, хотя изо¬ бретательность христиан в этом случае значительно от¬ стает от остроумных обычаев индейцев. Самого большого труса, какого я когда-либо знал, звали Львом, а его жена носила имя Пейшенс (терпение), между те^ эта особа успевала наговорить множество неприятных слов в течение 553

меньшего времени, чем нужно оленю, чтобы промчаться сажець. У индейца имя — дело чести. Индеец обыкновенно принимает какое-нибудь подходящее для себя прозвище. Конечно, имя Чингачгук, что значит «Великий Змей», не означает, что он и в самом деле змея; нет, его имя говорит, что ему известны все извороты, все уголки человеческой природы, что он молчалив и умеет наносить своим недру¬ гам удары в такие мгновения, когда они совсем этого не ожидают. Каково же ваше призвание? Я — недостойный преподаватель благородного ис¬ кусства псалмопения. — О! — Я преподаю пение юным новобранцам Коннекти¬ кута 1. — Вы могли бы выбрать занятие получше. Эти щенки и так слишком много хохочут и поют в лесах, когда им сле¬ довало бы сидеть затаив дыхание, как лисице в засаде. Умеете ли вы, по крайней мере, обращаться с ружьем? — Слава богу, мне еще никогда не приходилось иметь дело со смертоносным оружием. ^ Может быть, вы умеете , находить путь по компасу, наносить на бумагу направление вод, обозначать на ней горы и пустыни так, чтобы люди сумели отыскать эти места? Нет, этим я не занимаюсь. — У вас такие ноги, которые могут превратить длин¬ ную дорогу в короткую. Я полагаю, генерал посылает вас с поручениями? — Никогда. Я следую только моему высокому призва¬ нию, то есть обучаю людей церковной музыке. Странное призвание, — произнес Соколиный Глаз и усмехнулся. — Всю жизнь повторять, как пересмешник, все высокие и низкие ноты, которые вырываются из чело¬ веческого горла! Впрочем, друг, пение — ваш талант, и никто не имеет права его хулить, как никто не смеет пори¬ цать искусство стрельбы или какое-нибудь другое умение. Покажите-ка ваше искусство. Пусть это будет наше друже¬ ское прощание на ночь. Ведь девушкам предстоит набрать¬ ся сил перед долгой дорогой, в которую мы отправимся на рассвете, пока еще не зашевелились макуасы. 1 Коннектикут — местность,, граничившая с колонией Нью-Йорк. 554

^ С великим удовольствием, — сказал Гамут. Попра¬ вив очки в железной оправе, он вынул свой излюбленный томик и немедленно передал книгу Алисе. — Что м<^жет быть более подходящим и успокаивающим, чем вечерняя молитва после дня, полного опасности и риска! Алиса улыбнулась. Она взглянула на Хейворда и вспыхнула, не зная, как ей поступить. — Не стесняйтесь, шепнул ей молодой офицер, Алиса приготовилась петь. Давид выбрал гимн, отвечав¬ ший положению беглецов. Кора тоже пожелала поддержать сестру. Давид, который всегда придерживался в пении строгих правил, предварительно дал певцам тон, пользуясь своим камертоном. Подался торжественный напев; иногда молодые девуш¬ ки склонялись над книгой и усиливали свои звучные голо¬ са, иногда понижали их, так что шум воды превращался в глухой аккомпанемент песен. Природный вкус и верный слух Давида руководили певицами. Он соразмерял силу голосов с размерами узкой пещеры, каждая трещина, каж¬ дая впадина которой наполнялась задушевными звуками. Индейцы с таким пристальным вниманием смотрели на скалы, что, казалось, они сами превратились в камни. Разведчик сначала сидел, равнодушно опершись под¬ бородком на руку, но мало-помалу его суровые черты смяг¬ чились. Может быть, в уме охотника воскресли воспоми¬ нания детства, тихие дни, когда ему приходилось слышать такие же псалмы из уст матери. Задумчивые глаза жителя лесов увлажнились, слезы покатились по его обветренным щекам, хотя он скорее привык к житейским бурям, чем к проявлениям душевного трепета. Пронесся один из тех низких, замирающих звуков, которые слух впивает с жад¬ ным восторгом, точно сознавая, что это наслаждение сейчас прервется... И вдруг раздался вопль, не похожий ни на че¬ ловеческий крик, ни на вопль другого земного существа; он потряс воздух и проник не только во все уголки пещеры, но и в самые укромные тайники человеческих сердец. Вслед за этим наступила полная тишина; чудилось, будто даже воды Гленна остановились, пораженные ужасом. Что это? — прошептала Алиса, очнувшись от столб-* няка. — Что это? — громко спросил Дункан. Ни Соколиный Глаз, ни индейцы не ответили. Они слу* 555