так уж слабоумна, и это немножко раздосадовало ее. — От¬ куда ты знаешь? Лучше говорить только об отце и Непо¬ седе; минг поймет это, а ничего другого он не поймет. Обещай мне не говорить о том, чего ты сама не пони¬ маешь. — Я это понимаю и должна говорить об этом. Зверобой все рассказал отцу в моем присутствии. И так как никто не запретил мне слушать, то я слышала все, как и тогда, когда Непоседа разговаривал с отцом о скальпах. — Очень плохо, когда бледнолицые говорят о скальпах, очень плохо, когда молодые женщины подслушивают. Я знаю, Хетти, ты теперь любишь меня, а среди индейцев так уж повелось: чем больше любишь человека, тем меньше говоришь о нем. — У белых совсем не так: мы больше всего говорим о тех, кого любим. Но я слабоумная и не понимаю, почему у красных людей это бывает иначе. — Зверобой называет это обычаем. У одних обычай — говорить, у других обычай — держать язык за зубами. Твой обычай среди мингов — помалкивать. Если Хетти хочет увидеть Непоседу, то Змей хочет увидеть Уа-та-Уа. Хоро¬ шая девушка никогда не говорит о секретах подруги. Это Хетти поняла и обещала делаварке не упоминать в присутствии мингов о Чингачгуке и о том, почему он по¬ явился на озере. — Быть может, он освободит Непоседу, и отца, и меня, если ему позволят действовать по-своему, — прошептала Уа-та-Уа Хетти, когда они подошли уже настолько близко к лагерю, что могли расслышать голоса женщин, занятых работами по хозяйству. — Помни это, Хетти, и приложи два или даже двадцать пальцев ко рту. Без помощи Змея не бывать твоим друзьям на воле. Она, конечно, не могла придумать лучшего средства, чтобы добиться молчания Хетти, для которой важнее всего было освобождение отца и молодого охотника. С невинным смехом бледнолицая девушка кивнула головой и обещала исполнить желание подруги. Успокоившись на этот счет, Уа-та-Уа не стала более мешкать и, нисколько не скрыва¬ ясь, направилась к лагерю.

Глава XI О глупый! Ведь король над королями Приказ свой на скрижалях написал: Чтоб ты не убивал! И ты преступишь Его закон в угоду человеку? О, берегись: его рука карает И на ослушника ложится тяжело. Шекспир, «Король Ричард Ш» 1 Отряд индейцев, в который довелось попасть Уа-та-Уа, еще не вступил на тропу войны; это было видно хотя бы из того, что в его состав входили женщины. То была неболь¬ шая часть племени, отправившаяся на охоту и рыбную лов¬ лю в английские владения, где ее и застало начало военных действий. Прожив таким образом зиму и весну до неко¬ торой степени за счет неприятеля, ирокезы решили перед уходом нанести прощальный удар. В маневре, целью кото¬ рого было углубиться так далеко во вражескую террито¬ рию, также проявилась замечательная индейская прозорли¬ вость. Когда гонец возвестил о начале военных действий между англичанами и французами и стало ясно, что в эту войну будут вовлечены все племена, живущие под властью враждующих держав, упомянутая нами партия ирокезов кочевала по берегам озера Онайда, находящегося на пять¬ десят миль ближе к их собственной территории, чем Глим- мерглас. Бежать прямо в Канаду значило подвергнуться опасности немедленного преследования. Вожди предпочли еще дальше углубиться в угрожаемую область, надеясь, что им удастся отступить, передвигаясь в тылу своих преследо¬ вателей, вместо того чтобы иметь их у себя за спиной. Присутствие женщин делало необходимой эту военную хитрость; наиболее слабые члены племени не могли бы, конечно, уйти от преследования врагов. Если читатель вспомнит, как широко простирались в те давние времена американские дебри, ему станет ясно, что даже целое пле¬ мя могло в течение нескольких месяцев скрываться в этой части страны. Встретить врага в лесу было не более опасно, чем в открытом море во время решительных военных действий. 1 Перевод А. Радловой. 170

Стоянка была временная и при ближайшем рассмотре¬ нии оказалась всего-навсего наспех разбитым бивуаком, который был, однако, оборудован достаточно хорошо для людей, привыкших проводить свою жизнь в подобной об¬ становке, Единственный костер, разведенный посредине лагеря у корней большого дуба, удовлетворял потребности всего табора. Погода стояла такая теплая, что огонь нужен был только для стряпни. Вокруг было разбросано пятна¬ дцать — двадцать низких хижин — быть может, правиль¬ нее назвать их шалашами, — куда хозяева забирались на ночь и где они могли укрываться во время ненастья. Хижи¬ ны были построены из древесных ветвей, довольно искусно переплетенных и-прикрытых сверху корой, снятой с упав¬ ших деревьев, которых много в каждом девственном лесу. Мебели в хижинах почти не было. Возле костра лежа¬ ла самодельная кухонная утварь. На ветвях висели ру¬ жья, пороховницы и сумки. На тех же крючьях, соору¬ женных самой природой, были подвешены две-три оленьи туши. Так как лагерь раскинулся посреди густого леса, его нельзя было окинуть одним взглядом: хижины, одна за дру¬ гой, вырисовывались на фоне угрюмой картины. Если не считать костра, здесь не было ни общего центра, ни откры¬ той площадки, где могли бы собираться жители; все каза¬ лось потаенным, темным и коварным, как сами ирокезы. Кое-где ребятишки перебегали из хижины в хижину, при¬ давая этому месту некоторое подобие домашнего уюта. Подавленный смех и низкие голоса женщин нарушали вре¬ мя от времени сумрачную тишину леса. Мужчины ели, спали или чистили оружие. Говорили они мало и держались особняком или небольшими группами в стороне от женщин. Привычка к бдительности и сознание опасности, казалось, не покидали их даже во время сна. Когда обе девушки приблизились к лагерю, Хетти ти¬ хонько вскрикнула, заметив своего отца. Он сидел на зем¬ ле, прислонившись спиной к дереву, а Непоседа стоял воз¬ ле него, небрежно помахивая прутиком. По-видимому, они пользовались такой же свободой, как остальные обитатели лагеря: человек, незнакомый с обычаями индейцев, легко мог бы принять их за гостей, а не за пленников. Уа-та-Уа подвела подругу поближе к обоим бледноли¬ цым, а сама скромно отошла в сторону, не желая стеснять 171

их. Но Хетти не привыкла ластиться к отцу и вообще про¬ являть как-нибудь свою любовь к нему. Она просто подо¬ шла к нему и теперь стояла, не говоря ни слова, как немая статуя, олицетворяющая дочернюю привязанность. Стари¬ ка как будто нисколько не удивило и не испугало ее появ¬ ление. Он давно привык подражать невозмутимости ин¬ дейцев, хорошо зная, что лишь этим способом можно за¬ служить их уважение. Сами дикари, неожиданно увидев незнакомку в своей среде, тоже не обнаружили ни малей¬ ших признаков беспокойства. Короче говоря, прибытие Хеттй при столь исключительных обстоятельствах произ¬ вело не больше эффекта, чем приближение путешествен¬ ника к дверям трактира в европейской деревне. Все же не¬ сколько воинов собрались в кучку и по тем взглядам, кото¬ рые они бросали на Хетти, разговаривая между собой, видно было, что именно она является предметом их бесе¬ ды. Это кажущееся равнодушие вообще характерно для североамериканского индейца, но в данном случае многое следовало приписать тому особому положению, в котором находился отряд. Ирокезам были хорошо известны все си¬ лы, находившиеся в «замке», кроме Чингачгука. Поблизо¬ сти не было ни другого племени, ни отряда войск, и зоркие разведчики стояли на страже вокруг озера, день и почь наблюдая за малейшими движениями тех, кого без всяко¬ го преувеличения можно было теперь назвать осажден¬ ными. В глубине души Хаттер был очень тронут поступком Хетти, хотя и принял его с кажущемся равнодушием. Старик припомнил кроткую мольбу, с какой она обрати¬ лась к нему, когда он покидал ковчег, и постигшая его не¬ удача сообщила этой просьбе особый смысл, о чем он легко мог позабыть в случае успеха. Хаттер знал непоколеби¬ мую преданность своей простодушной дочери и понимал, что ею руководило совершенное бескорыстие. — Нехорошо, Хетти, — сказал он укоризненно, имея в виду дурные последствия, грозившие самой девушке. — Это очень свирепые дикари: они никогда не прощают оскорбления, нанесенного им, и не склонны помнить ока¬ занную им услугу. — Скажи мне, отец, — спросила девушка, украдкой оглядываясь по сторонам, как бы опасаясь, что ее подслу¬ шают: — позволил ли вам бог совершить то жестокое дело, 172