Глава XXI Им легко издеваться, когда он убит, Осквернять молчанье могил, Но ему все равно: на холме он лежит, Где британец его схоронил. Неизвестный автор 1 Читатель должен представить себе весь ужас, который испытали дочери, неожиданно увидя потрясающее зрели¬ ще, описанное в конце последней главы. Мы не станем распространяться об их чувствах, о проявлениях дочерней преданности и будем продолжать наш рассказ, пропуская наиболее отталкивающие подробности разыгравшейся здесь сцены. Изуродованная голова с ободранной кожей была перевязана, запекшаяся кровь стерта с лица стра¬ дальца, ему были оказаны другие услуги в том же роде, и лишь потом сестры задались вопросом, что же случилось с их отцом. Как ни просты были совершившиеся факты, они во всех своих подробностях стали известны лишь несколь¬ ко лет спустя; мы, однако, изложим их теперь же в немно¬ гих словах. В борьбе с гуронами Хаттер получил удар но¬ жом от того старого воина, который из предосторожности отобрал оружие у всех своих подчиненных, но оставил его у себя. Натолкнувшись на упорное сопротивление своего противника, гурон решил дело ударом ножа. Случилось это как раз в тот момент, когда дверь отворилась и Непо¬ седа вырвался наружу. Вот почему ни старого индейца, ни его врага не было на платформе в то время, когда там шла борьба. Хаттер совершенно обессилел, а его победителю было стыдно показаться со следами свежей крови на ру¬ ках, после того как он так убеждал молодых воинов захва¬ тить пленников живьем. Когда три гурона вернулись после неудачной погони за девушками и решено было, покинув «замок», присоединиться к отряду, оставшемуся на бере¬ гу, Хаттера попросту скальпировали, чтобы приобрести этот освященный обычаем трофей. Затем его оставили умирать медленной смертью, — случай, не редкий в этой части американского континента. Однако если бы ране¬ ния, причиненные Хаттеру, ограничились верхней частью 1 Перевод Л. Рубинштейна. 327

головы, он мог бы еще поправиться, но удар ножом ока¬ зался смертельным. — Ах, Джудит! — воскликнула слабоумная сестра, когда они оказали несчастному первую помощь. — Отец охотился за скальпами, а где теперь его собственный скальп? Библия могла бы предсказать ему это ужасное наказание! — Тише, Хетти, тише! Он открывает глаза. Он может услышать и понять тебя. Ты совершенно права, но слипь ком ужасно говорить об этом. — Воды, — проговорил Хаттер, делая отчаянное уси¬ лие, и голос его звучал еще довольно твердо для человека, уже находящегося при смерти. — Воды!.. Глупые девчон- ки, неужели вы позволите мне умереть от жажды? Дочери тотчас же принесли воды и подали ее ранено¬ му; это был первый глоток, полученный им после долгих часов мучительных страданий. Вода освежила пересохшее горло и на минуту оживила умирающего. Глаза его широ¬ ко раскрылись, и он бросил на дочерей тот беспокойный, затуманенный взгляд, которым обычно сопровождается пе¬ реход души от жизни .к смерти. : — Батюшка,— сказала Джудит, потрясенная и ужа¬ сным положением отца, и собственным бессилием оказать пострадавшему какую-либо действенную по-мощь.—Батюш¬ ка, что сделать для вас? Чем можем мы с Хётти облегчить ваши мучения? — «Батюшка»... — медленно повторил старик. — Нет, Джудит, нет, Хетти, я вам не отец. Она была вашей ма¬ терью, но я вам не отец. Загляните в сундук, там все... Дайте мне еще воды. Девушки выполнили его желание. Джудит, у которой сохранились более ранние воспоминания, чём у сестры, испытала неизъяснимую радость, услышав эти слова. Между нею и ее мнимым отцом никогда не было особой симпатии. Подозрения не раз мелькали в ее уме, когда она вспоминала подслушанные ею разговоры отца и матери. Было бы преувеличением сказать, что она никогда не лю¬ била старика, но, во всяком случае, надо признаться: она теперь радовалась, что природа не наложила на нее долга любить его. Хетти испытывала совсем другие чувства. Она была не способна к тем тонким различиям, которые умела делать ее сестра, но натура у нее была глубоко привязчи- 328

Хаттер был скальпирован, хотя все еще жив...

вая, и она по-настоящему любила своего мнимого отца, хотя и не так нежно, как покойную мать. Ей больно было слышать, что он не имеет права на ее любовь. Смерть и эти слова как бы вдвойне лишали ее отца. Не будучи в си¬ лах совладать с собой, бедная девушка отошла в сторону и горько заплакала. Это несходство в настроении у обеих девушек застави¬ ло их в течение долгого времени хранить молчание. Джу¬ дит часто подавала воду страдальцу, но не хотела доку¬ чать ему расспросами, отчасти щадя его, на еще больше, говоря по правде, из боязни, как бы дальнейшие объясне¬ ния не изгнали приятной уверенности, что она не дочь Томаса Хаттера. Наконец Хетти осушила свои слезы, по¬ дошла ближе и села на стул рядом с умирающим, кото¬ рый лежал, вытянувшись во весь рост, на полу. Подушкой ему служила груда оставшейся в доме старой одежды. Отец! — сказала она. — Разрешите называть вас от¬ цом, хоть вы и говорите, будто вы не отец мне. Отец, по¬ звольте почитать вам библию. Мать всегда говорила, что библия приносит утешение страждущим. Она часто тоско¬ вала, страдала и тогда заставляла меня читать библию. Это всегда приносило ей облегчение. Много раз мать слу¬ шала меня, когда слезы лились у нее из глаз, а под конец начинала улыбаться и радоваться. Отец, вы и не знаете, какую пользу может принести вам библия, потому что ни¬ когда не испытывали этого! Теперь я прочитаю вам главу, которая смягчит ваше сердце, как смягчила сердца гуро- нов. Нет надобности объяснять, что бедная Хетти отнюдь не вникала в смысл библии. Выбирая какое-нибудь место для чтения, она руковод¬ ствовалась только своим инстинктом. На этот раз ей при¬ шло в голову, что покойная мать больше всего любила книгу Иова и всегда перечитывала ее с новым наслажде¬ нием. Хетти знала ее почти наизусть и теперь начала уве¬ ренно читать: «Погибни день, в который родился я, и ночь, которая сказала: зачался человек. Ночь та будет тьмою, и...» Тут болезненные стоны умирающего на мину¬ ту прервали чтение. Хаттер бросил вокруг себя беспокой¬ ный, блуждающий взгляд, но вскоре нетерпеливым движе¬ нием руки подал знак, чтобы чтение продолжалось. Ис¬ полненная необыкновенного одушевления, Хетти громким 330

и твердым голосом прочла все те главы, где страдалец Иов, проклявший день своего рождения, примиряется наконец со своей совестью. — Вы теперь чувствуете себя лучше, батюшка? —- спросила Хетти, закрывая книгу. — Матушке всегда было лучше, когда она читала библию... — Воды... — перебил Хаттер. — Дай мне воды, Джу¬ дит. Неужели мой язык всегда будет так гореть? Хетти, в библии, кажется, есть рассказ о человеке, который просил остудить ему язык, в то время как сам он жарился на ад¬ ском огне. Джудит, потрясенная, отвернулась, а Хетти поспешила отыскать это место и громко прочитала его несчастной жертве собственной алчности. — Это то самое, бедная Хетти, да, это то самое. Те¬ перь мой язык остудился, но что будет потом? Эти слова заставили умолкнуть даже простодушную Хетти. Она не нашлась, что ответить на вопрос, проник¬ нутый таким глубоким отчаянием. Сестры ничем не могли помочь страдальцу. Лишь время от времени они подноси- ли воду к его пересохшим губам. Тем не менее Хаттер про¬ жил дольше, чем смели надеяться девушки, когда нашли его. По временам он невнятно говорил что-то, хотя гораз¬ до чаще губы его шевелились беззвучно. Джудит напря¬ женно прислушивалась и могла разобрать слова «муж», «смерть», «пират», «закон», «скальпы» и несколько дру¬ гих в том же роде, хотя они и не составляли законченных фраз, имеющих определенное значение. Все же эти слова были достаточно выразительны, чтобы их могла понять девушка, до которой не раз доходили слухи, рисующие прошлое ее мнимого отца довольно мрачными красками. Так прошел мучительный час. Сестры совсем не дума¬ ли о гуронах и не боялись их возвращения. Казалось, го¬ ре охраняло девушек от этой опасности. Когда наконец послышался плеск весел, то даже Джудит, которая одна имела основание бояться врагов, не вздрогнула: она тотчас же поняла, что приближается ковчег. Девушка смело вы¬ шла на платформу, ибо, если бы оказалось, что гуроны за¬ хватили судно, все равно бежать было невозможно. Джу¬ дит чувствовала в себе уверенность и спокойствие, кото¬ рые иногда дает человеку крайнее несчастье. Но пугаться было нечего: Чингачгук, Уа-та-Уа и Непоседа все трое 331