стояли на палубе баржи и внимательно вглядывались в «замок», желая убедиться, что враги действительно уда¬ лились. Увидев, что гуроны отплыли и к «замку» прибли¬ зилась пирога с девушками, Марч решил направить баржу к платформе. В двух словах он объяснил Джудит, что бояться нечего, и затем, поставил судно на место его обыч¬ ной стоянки. Джудит ни слова не сказала о положении своего отца, по Непоседа слишком хорошо знал ее и сразу понял, что стряслась какая-то беда. Он вошел в дом, но уже не с та,- ким развязным видом, как обычно, и, очутившись в комна¬ те, увидел Хаттера, лежавшего на спине, а рядом с ним Хетти, которая заботливо отгоняла от него мух. События этого утра вызвали значительную перемену в поведении Непоседы. Несмотря на умение плавать и го¬ товность, с которой он прибегнул к единственному средст¬ ву своего спасения, его беспомощное положение в воде, когда он был связан по рукам и ногам, произвело на Мар¬ ча такое же впечатление, какое близость неминуемой кары производит на большинство преступников. Страх смерти и сознание полной физической беспомощности еще жили в его воображении. Отвага этого человека была в значи¬ тельной мере следствием его физической мощи, а отнюдь не твердости воли или силы духа. Герои такого рода обыч¬ но теряют значительную долю своего мужества, когда им изменяют телесные силы. Правда, Непоседа был теперь и свободен и крепок по-прежнему, но то, что произошло, еще не изгладилось из его памяти. Впрочем, если бы ему су¬ ждено было прожить целое столетие, то и тогда все пере¬ житое за несколько мгновений, проведенных в озере, должно было бы оказать благотворное влияние если не на его манеру держаться, то, во всяком случае, на характер. Непоседа был глубоко потрясен и удивлен, застав свое¬ го старого приятеля в таком отчаянном состоянии. Во время борьбы с гуронами в «замке» он был слишком занят, чтобы интересоваться судьбой товарища. Индейцы старались захватить его самого живьем, не прибегая к оружию. Вполне естественно, что Непоседа думал, будто Хаттер попросту попал в плен, тогда как ему самому удалось спастись благодаря своей неимоверной фи¬ зической силе и счастливому стечению обстоятельств. 332

Смерть в торжественной тйшине комнаты была для него в новинку. Хотя Непоседа и привык к сценам насилия, но ему еще никогда не приходилось сидеть у ложа умираю¬ щего и следить за тем, как пульс постепенно становится все слабее и слабее. Несмотря на перемену в его чувствах, манеры у него остались в значительной степени прежними, и неожиданное зрелище заставило его произнести следую¬ щую весьма характерную речь. — Вот так штука, старый Том! — сказал он. — Так, значит, бродяги не только одолели тебя, но и распоряди-* лись с тобой по-свойски. Правда, я считал, что ты в плену, но никогда не думал, что тебе придется так круто. Хаттер раскрыл остекленевшие глаза и дико посмот¬ рел на говорившего. Целая волна бессвязных воспомина¬ ний, видимо, поднялась в его уме при взгляде на бывшего товарища. Казалось, он боролся с осаждавшими его виде¬ ниями, но был уже не способен отличить фантастические образы от действительности. — Кто ты такой? — хрипло прошептал он, так как силы совсем изменили ему и он уже не мог говорить полным го¬ лосом. — Кто ты такой? Ты похож на штурмана «Снега», он тоже был великан и едва не одолел нас. — Я твой товарищ, Плавучий Том, и не имею ничего общего с каким-то снегом. Теперь лето, а Гарри Марч с первыми морозами всегда покидает эти холмы. — Я знаю тебя, ты Гарри Непоседа. Я продам тебе скальп. Отличный скальп взрослого мужчины. Сколько дашь? — Бедный Том! Торговля скальпами оказалась совсем не такой выгодной, как мы думали. Я твердо решил бро¬ сить это дело и заняться каким-нибудь другим, менее кро¬ вавым ремеслом. — Удалось тебе раздобыть хоть один скальп? Что чув¬ ствует человек, когда снимает чужой скальп? Я теперь знаю, что он чувствует, когда потеряет свой собственный: огонь и пламя в мозгу и мучительное сжатие сердца. Нет, нет, Гарри, сперва убивай, а потом скальпируй! — О чем толкует4старик, Джудит? Он говорит так, как будто это занятие ему опротивело не меньше, чем мне. Почему вы перевязали ему голову? Или дикари, раскроили ее своими томагавками? Они сделали с ним то, Гарри Марч, что вы хотели 333

сделать синими. Они содрали кожу и волосы с его головы, чтобы получить деньги от губернатора Канады, как вы хо¬ тели содрать кожу с головы гурона, чтобы плучить деньги от губернатора Йорка. Джудит изо всех сил старалась сохранить внешнее спо¬ койствие, но чувства, обуревавшие ее в эту минуту, не по¬ зволяли ей говорить без едкой горечи. Хетти посмотрела на нее с упреком. Не годится дочке Томаса Хаттера говорить такие слова, когда Томас Хаттер лежит и умирает у нее на гла¬ зах, — возразил Непоседа. Слава богу, это не так! Какое бы пятно ни лежало на памяти моей бедной матери, я, во всяком случае, не дочь Томаса Хаттера. =— Не дочь Томаса Хаттера?! Не отрекайтесь от стари¬ ка в его последние минуты, Джудит, потому что такой грех бог никогда не простит. Если вы не дочь Томаса Хаттера, так чья же вы дочь? Этот вопрос заставил несколько присмиреть неукроти¬ мую Джудит; радуясь избавлению от отца, которого она никогда не могла любить по-настоящему, девушка совсем не подумала, кто же должен занять его место. Я не могу сказать вам, Гарри, кто был мой отец, — ответила она более мягко. — Надеюсь, по крайней мере, что это был честный человек. ь— Чего вы не можете сказать про старого Хаттера? Ладно, Джудит, не отрицаю, что о старике Томе хо¬ дили разные слухи, но никто не застрахован от царапин. Есть люди, которые рассказывают разные гадости даже обо мне; да и вы, при всей вашей красоте, не избежали этого. Трудно сказать, какие последствия могли вызвать эти слова при уже известной нам горячности Джудит и при ее застарелой неприязни к говорившему, но как раз в этот миг всем присутствующим стало ясно, что приближается последняя минута Томаса Хаттера. Джудит и Хетти стоя¬ ли у смертного одра своей матери и хорошо знали все при¬ знаки неизбежного конца. Хаттер широко раскрыл глаза и в то же время начал шарить вокруг себя руками не¬ сомненное доказательство, что зрение уже изменяет ему. Минуту спустя дыхание его начало учащаться, затем последовала пауза и наконец последний долгий вздох, 334

с которым, как думают, душа покидает тело. Эта внезапная смерть предотвратила начавшуюся было ссору. День закончился без дальнейших происшествий. Гуро- нам удалось захватить одну пирогу, и они, видимо, реши¬ ли этим удовольствоваться и отказались от немедленного нападения на «замок». Приблизиться к нему подружейным огнем было небезопасно, и этим, вероятно, и объясняется наступивший перерыв в военных действиях. Тем временем шла подготовка к погребению Томаса Хаттера. Похоронить его на берегу было невозможно, и, кроме того, Хетти хоте¬ лось, чтобы его тело покоилось рядом с телом ее матери на дне озера. Она напомнила, что сам он называл озеро «се¬ мейным кладбищем». К счастью, она выразила свое жела¬ ние в отсутствие сестры, которая непременно воспротиви-* лась бы ее намерению. Но Джудит не вмешивалась в при¬ готовления к похоронам, и все было сделано без ее участия и совета. Чтобы совершить этот примитивный обряд, назначили час солнечного заката. Трудно было избрать для этого бо- лее подходящий момент, даже если бы речь шла о том, чтобы отдать последний долг праведной и чистой душе. Смерти присуще какое-то величавое достоинство,, побу- ждающее живых людей смотреть с благоговейным уваже¬ нием на бренные останки своих ближних. Все мирские отношения теряют свое значение, опускается некая завеса, и отныне репутация усопшего не зависит больше от чело¬ веческих суждений. Когда Джудит сказали, что все готово, она, повинуясь зову сестры, вышла на платформу и только тут впервые увидела все приготовления. Тело лежало на палубе, завер¬ нутое в простыню. К нему привязали тяжелые камни, взя¬ тые из очага, чтобы оно тотчас же пошло ко дну. Ни в чем другом не было нужды, хотя Хетти держала под мышкой свою неизменную библию. Наконец все перешли на борт ковчега, и это странное жилище, давшее последний приют бренным останкам свое¬ го хозяина, тронулось с места. Непоседа стоял на веслах. В его могучих руках они двигались с такой же легкостью, как будто он правил пирогой. Делавар оставался безучаст¬ ным зрителем. Ковчег подвигался вперед торжественно, как погребальная процессия; весла мерно погружались в воду. Окрестный пейзаж как нельзя более соответство¬ 335