— Скажи лучше, что жалеешь о том, что вообще взял¬ ся за эту работу. Тогда бы у нас не только не дошло до драки с индейцами, но Томас Хаттер остался бы жив, и сердца дикарей не пылали бы жаждой мщения. Девушку убили тоже очень некстати, Гарри Марч, и ее смерть ле¬ жит тяжелым бременем на нашем добром имени. Все это было столь несомненно и казалось теперь столь очевидным самому Непоседе, что он молча опустил весло в воду и начал гнать пирогу к берегу, как бы спасаясь от терзающих, его угрызений совести. Через две минуты нос лодки легко коснулся прибреж¬ ного песка. Выйти на берег, вскинуть на плечи котомку и ружье и приготовиться к походу — на все это Непоседе потребовалась одна секунда, и, проворчав прощальное при¬ ветствие, он уже тронулся с места, когда вдруг какое-то внезапное наитие принудило его остановиться. Неужели ты и впрямь хочешь отдаться в руки этих кровожадных дикарей, Зверобой? — сказал он с гневной досадой, к которой, однако, примешивалось гораздо более благородное чувство. — Это будет поступок безумного или дурака. — Есть люди, которые считают безумием держать свое слово, и есть такие, которые смотрят на это совсем иначе, Гарри Непоседа. Ты принадлежишь к первым, я — ко вто¬ рым. Я получил отпуск, и, если только мне не‘ изменят си¬ лы и разум, я вернусь в индейский лагерь завтра до по¬ лудня. — Что значит слово, данное индейцу, или отпуск, по¬ лученный от тварей, которые не имеют ни души, ни имени! — Если у них нет ни души, ни имени, то у нас с тобой есть и то и другое, Гарри Марч. Прощай, Непоседа, быть может, мы никогда больше не встретимся, но желаю тебе никогда не считать данное тобой честное слово за мелочь, с которой можно не считаться, лишь бы избежать телесной боли или душевной муки. Теперь Марчу хотелось возможно скорей уйти прочь. Ему были чужды благородные чувства товарища, и он ушел, проклиная безрассудство, побуждающее человека идти навстречу собственной гибели. Зверобой, напротив, не выказывал никаких признаков волнения. Он спокойно постоял на берегу, прислушиваясь, как неосторожно Непо¬ 373

седа пробирается сквозь кусты, неодобрительно покачал головой и затем направился обратно к пироге. Прежде чем снова опустить весло в воду, молодой человек бросил взгляд на пейзаж, открывавшийся перед ним при свете звезд. Это было то самое место, с которого он впервые уви¬ дел озеро. Тогда оно во всем своем великолепии золотилось под яркими лучами летнего полдня; теперь, покрытое те¬ нями ночи, оно казалось печальным и унылым. Горы под¬ нимались кругом, как черные ограды, заслонявшие весь мир, и слабый свет, еще мерцавший на самой середине водной глади, мог служить недурным символом слабости тех надежд, которые сулило Зверобою его собственное бу¬ дущее. Тяжело вздохнув, он оттолкнул пирогу от берега и уверенно двинулся обратно к ковчегу и «замку». Глава XXIV Мед часто переходит в желчь, сияние И радость — в тьму и горькое страданье, В позор открытый — тайна наслажденья, В невольный пост — обжорства скрытый пир, Надутый титул— в рубище из дыр, А сладость речи — в горькое смущенье. Шекспир, «Похищение Лукреции» 1 Джудит с тайным нетерпением поджидала на платфор¬ ме возвращения Зверобоя. Когда он подъехал к «замку», Уа-та-Уа и Хетти уже покоились глубоким сном на посте¬ ли, принадлежавшей двум сестрам, а делавар растянулся на полу в соседней комнате. Положив ружье рядом с собой и закутавшись в одеяло, он уже грезил о событиях послед¬ них дней. В ковчеге горела лампа; эту роскошь семья поз¬ воляла себе в исключительных случаях. Судя по форме и материалу, лампа эта была из числа вещей, хранившихся прежде в сундуке. Лишь только девушка разглядела в темноте очертания пироги, она перестала беспокойно расхаживать взад и вперед по платформе и остановилась, чтобы встретить мо¬ лодого человека. Она помогла ему привязать пирогу; 1 Перевод А. Федорова. 374

было ясно, что она хочет скорее начать разговор. Когда все необходимое было сделано, она в ответ на вопрос Зверобоя рассказала, каким образом устроились на ночлег товарищи. Он слушал ее внимательно, ибо по серьезному и озабочен¬ ному виду девушки легко было догадаться, что какая-то важная мысль таится в ее уме. — А теперь, Зверобой, — продолжала Джудит, — вы видите, я зажгла лампу и поставила ее в каюте. Это де¬ лается у нас только в особых случаях, а я считаю, что сегодняшняя ночь самая значительная в моей жизни. Не согласитесь ли вы последовать за мной, посмотреть то, что я покажу вам, и выслушать то, что я хочу сказать? Охотник был несколько озадачен, однако ничего не возразил и вместе с девушкой прошел в комнату, где го¬ рел свет. Возле сундука стояли два стула; на третьем на¬ ходилась лампа, а поблизости — стол, чтобы складывать на нем вещи, вынутые из сундука. Все это было заранее подготовлено девушкой; в своем лихорадочном нетерпении она старалась по возможности устранить всякие дальней¬ шие проволочки. Она даже сняла уже все три замка, и те¬ перь осталось лишь поднять тяжелую крышку, чтобы сно¬ ва добраться до сокровищ, таившихся в сундуке. — Я отчасти понимаю, в чем дело, — заметил Зверо¬ бой, — да, отчасти я это понимаю. Но почему здесь нет Хетти? Теперь, когда Томас Хаттер умер, она стала одной из хозяек всех этих редкостей, и ей надо было бы присут¬ ствовать при том, как их будут вынимать и рассматри¬ вать. — Хетти спит, — ответила. Джудит поспешно. — К счастью, красивые платья и прочие богатства ее не прельщают. Кроме того, сегодня вечером она уступила мне свою долю, так что я имею право распоряжаться как мне угодно всеми вещами, которые лежат в сундуке. — Но разве бедная Хетти может делать такие подар¬ ки, Джудит? — спросил молодой человек. — Есть хорошее правило, запрещающее принимать подарки от тех, кто не знает им цены. С людьми, на чей рассудок сам бог нало¬ жил тяжелую руку, надо обходиться, как с детьми, кото¬ рые еще не понимают собственных выгод. Джудит была слегка задета этим упреком, да еще исхо¬ дившим от человека, которого так уважала. Но она почув¬ ствовала бы это гораздо острее, будь ее совесть не свободна 375

от корыстных расчетов по отношению к слабоумной п доверчивой сестре. Однако теперь не время было сердить¬ ся или начинать спор, и Джудит сдержала мгновенный по¬ рыв гнева, желая скорее заняться тем делом, которое она задумала. — Хетти нисколько не пострадает, — кротко ответила Джудит. — Она знает не.только то, что я намерена сде¬ лать, но и то, зачем я это делаю. Итак, садитесь, поднимите крышку сундука, и на этот раз мы доберемся до самого дна. Если только не ошибаюсь, мы найдем там то, что сможет разъяснить нам историю Томаса Хаттера и моей матери. — Почему Томаса Хаттера, а не вашего отца, Джудит? К покойникам надо относиться с таким же почтением, как и к живым. — Я давно подозревала, что Томас Хаттер — не отец мне, хотя думала, что он, быть может, отец Хетти. Но те¬ перь выяснилось, что он не отец нам обеим: он сам признал¬ ся в этом в свои предсмертные минуты. Я достаточно взрос¬ лая, чтобы помнить лучшую обстановку, чем та, которая окружала нас здесь, на озере. Правда, она так слабо запе¬ чатлелась в моей памяти, что самая ранняя часть моей жиз¬ ни представляется мне похожей на сон. — Сны — плохие руководители, когда надо разбирать¬ ся в действительности, — возразил охотник наставитель¬ ной — Не связывайте с ними никаких расчетов и никаких надежд. Хотя я знал индейских вождей, которые считали, что от снов бывает польза. — Я не жду от них ничего для моего будущего, мой добрый друг, но не могу не вспоминать того, что было в прошлом. Впрочем, не стоит понапрасну тратить слов: че¬ рез полчаса, быть может, мы узнаем все или даже больше того, что мне хотелось бы знать. Зверобой, понимавший нетерпение девушки, уселся на стул и начал опять вынимать вещи из сундука. Само собой разумеется, все, что они рассматривали в прошлый раз, оказалось на месте, но вызывало уже гораздо меньше ин¬ тереса и замечаний, чем тогда, когда впервые было извле¬ чено на свет божий. Джудит даже равнодушно отложила в сторону пышное платье из парчи, ибо перед ней была те¬ перь цель гораздо более высокая, чем удовлетворение пу¬ стого тщеславия, и ей не терпелось поскорее добраться до еще скрытых и неведомых сокровищ. 376