Слушатели были поражены порывом внезапного рас¬ каяния, охватившим охотника, и вдобавок раскаяния в по¬ ступке, столь обыкновенном, ибо люди редко задумываются над физическими страданиями беззащитных и беспомощ¬ ных животных. Делавар понял слова, сказанные его дру-1 гом, хотя вряд ли мог понять одушевляющие того чувства,^ он вынул острый нож и поспешил прекратить страдания орла, отрезав ему голову. —* Какая страшная вещь — сила, —- продолжал охот¬ ник, и как страшно обладать ею и не знать, как ею поль¬ зоваться! Неудивительно, Джудит, что великие мира сего так часто изменяют своему долгу, если даже людям ма¬ леньким и смиренным трудно бывает поступать справед¬ ливо и удаляться от всякого зла. И как неизбежно один дурной поступок влечет за собой другой! Если бы я не был обязан немедленно вернуться к моим мингам, я бы оты¬ скал гнездо этой твари, хотя бы мне пришлось блуждать по лесу две недели подряд; впрочем, гнездо орла нетрудно найти человеку, который знает повадки этой птицы; но все равно я бы согласился две недели скитаться по лесу, лишь бы отыскать птенцов и избавить их от лишних страданий. В это время Зверобой не подозревал, что тот самый по¬ ступок, за который он так строго осуждал себя, должен был оказать решающее действие на его последующую судьбу. Каким образом проявилось это действие, мы не станем рассказывать здесь, ибо это будет ясно из после¬ дующих глав. Молодой человек медленно вышел из ков¬ чега с видом кающегося грешника и молча уселся на плат¬ форме. Тем временем солнце поднялось уже довольно вы¬ соко, и это обстоятельство, в связи с обуревавшими его теперь чувствами, побудило охотника ускорить свой отъезд. Делавар вывел для друга пирогу, .лишь только узнал о его намерении, а Уа-та-Уа позаботилась, чтобы ему было удобно. Все это делалось не напоказ; Зверобой от¬ лично видел и оценил искренние побуждения своих дру¬ зей. Когда все было готово, индейцы вернулись и сели ря¬ дом с Джудит и Хетти, которые не покидали молодого охотника. — Даже лучшим друзьям сплошь и рядом приходится расставаться, — начал Зверобой, увидев, что все общество снова собралось вокруг него. — Да, дружба не может изменить путей провидения, и каковы бы ни были наши 411

чувства, мы должны расстаться. Я часто думал, что бывают минуты, когда слова, сказанные нами, остаются в памяти у людей прочнее, чем обычно, и когда данный нами совет запоминается лучше именно потому, что тот, кто говорит, вряд ли сможет заговорить снова. Никто не знает, что мо¬ жет случиться, и, следовательно, когда друзья расстаются с мыслью, чтсг разлука продлится, чего доброго, очень дол¬ го, не мешает сказать несколько ласковых слов на проща¬ ние. Я прошу вас всех уйти в ковчег и возвращаться отту¬ да по очереди; я поговорю с каждым отдельно и, что еще важнее, послушаю, что каждый из вас хочет сказать мне, потому что плох тот советник, который сам не слушает чу¬ жих советов. Лишь только было высказано это пожелание, индейцы немедленно удалились, оставив обеих сестер возле молодо¬ го человека. Вопросительный взгляд Зверобоя заставил Джудит дать объяснение. — С Хетти вы можете поговорить, когда будете плыть к берегу, — сказала она быстро. — Я хочу, чтобы она со¬ провождала вас. — Разумно ли это, Джудит? Правда, при обыкновен¬ ных обстоятельствах слабоумие служит защитой среди краснокожих, но, когда те разъярятся и станут помыш¬ лять только о мести, трудно сказать, что может случиться. Кроме того... — Что вы хотите сказать, Зверобой? — спросила Джу¬ дит таким мягким голосом, что в нем чувствовалась почти нежность, хотя она старалась изо всех сил обуздать свое волнение. — Да просто то, что бывают такие зрелища, при кото¬ рых лучше не присутствовать даже людям, столь мало одаренным рассудком и памятью, как наша Хетти. Поэто¬ му, Джудит, лучше позвольте мне отплыть одному, а сест¬ ру оставьте дома. — Не бойтесь за меня, Зверобой, — вмешалась Хетти, понявшая общий смысл разговора. — Говорят, я слабоум¬ ная, а это позволяет мне ходить повсюду, тем более что я всегда ношу с собой библию... Просто удивительно, Джу¬ дит, как самые разные люди — трапперы, охотники, крас¬ нокожие, белые, минги и делавары — боятся библии! — Я думаю, у тебя нет никаких оснований опасаться чего-нибудь худого, Хетти, — ответила сестра, *— и потому 412

настаиваю, чтобы ты отправилась в гуронский лагерь вме¬ сте с нашим другом. Тебе от этого не будет никакого вреда, а Зверобою может принести большую пользу. — Теперь не время спорить, Джудит, а потому дейст¬ вуйте по-своему, — ответил молодой человек. — Приго¬ товьтесь, Хетти, и садитесь в пирогу, потому что я хочу сказать вашей сестре несколько слов на прощание. Джудит и ее собеседник сидели молча, пока Хетти не оставила их одних, после чего Зверобой возобновил раз¬ говор спокойно и деловито, как будто он был прерван ка¬ ким-то заурядным обстоятельством. — Слова, сказанные при разлуке, и притом, быть мо¬ жет, последние слова, которые удается услышать из ^уст друга, не скоро забываются, — повторил он, — и потому, Джудит, я хочу поговорить с вами, как брат, поскольку я недостаточно стар, чтобы быть вашим отцом. Во-первых, я хочу предостеречь вас от ваших врагов, из которых двое, можно сказать, следуют за вами по пятам и подкараули¬ вают вас на всех дорогах. Первый из этих врагов — не¬ обычайная красота, которая так же опасна для некоторых молодых женщин, как целое племя мингов, и требует величайшей бдительности. Да, не восхищения и не похва¬ лы, а недоверия и отпора. Красоте можно дать отпор и даже перехитрить ее. Для этого вам надо лишь вспомнить, что она тает, как снег, и когда однажды исчезает, то уж никогда не возвращается вновь. Времена года сменяются одно дру¬ гим, Джудит, и, если у нас бывает зима с ураганами и мо¬ розами и весна с утренними холодами и голыми деревья¬ ми, зато бывает и лето с ярким солнцем и безоблачным небом, и осень с ее плодами и лесами, одетыми в такой праздничный наряд, какого ни одна городская франтиха не найдет во всех лавках Америки. Земля никогда не пере¬ стает вращаться, и приятное сменяет собой неприятное. Но ипое дело — красота. Она дается только в юности и на короткое время, и поэтому надо пользоваться ею разумно, а не злоупотреблять ею. И так как я никогда не встречал другой молодой женщины, которую природа так щедро одарила красотой, то я предупреждаю вас, быть может, в мои предсмертные минуты: берегитесь этого врага! Джудит было так приятно слушать это откровенное признание ее чар, что она многое могла бы простить чело¬ веку, сказавшему подобные слова, кто бы он ни был. 413

Да и сейчас, когда она находилась под влиянием гораздо более высоких чувств, Зверобою вообще нелегко было бы обидеть ее; поэтому она терпеливо выслушала ту часть речи, которая неделю назад возбудила бы ее негодование. — Я понимаю, что вы хотите сказать, Зверобой, — от¬ ветила девушка с покорностью и смирением, несколько удивившими охотника, — и надеюсь извлечь пользу из ва¬ ших советов. Но вы назвали только одного врага, которого я должна бояться; кто же второй враг? — Второй враг отступает перед вашим умом и способ¬ ностью здраво рассуждать, Джудит, и я вижу, что он не так опасен, как я раньше предполагал. Однако раз уж я заго¬ ворил об этом, то лучше честно договорить 'все до конца. Первый враг, которого надо опасаться, Джудит, как я уже сказал, — ваша необычайная красота, а второй враг — то, что вы прекрасно знаете, что вы красивы. Если первое вы¬ зывает тревогу, то второе еще более опасно. Трудно сказать, как долго продолжал бы в простоте ду¬ шевной разглагольствовать в том же духе ничего не подо¬ зревавший охотник, если бы его слушательница не зали¬ лась внезапными слезами, отдавшись чувству, которое прорвалось на волю с тем большей силой, чем упорней она его подавляла. Ее рыдания были так страстны и неудер¬ жимы, что Зверобой немного испугался и очень огорчился, увидав, что слова его подействовали гораздо сильнее, чем он ожидал. Даже люди суровые и властные обычно смяг¬ чаются, видя внешние признаки печали, но Зверобою с его характером не нужно было таких доказательств сердечно¬ го волнения, чтобы искренне пожалеть девушку. Он вско¬ чил, как ужаленный, и голос матери, утешающей своего ре¬ бенка, вряд ли мог звучать ласковей, чем те слова, которыми он выразил свое сожаление в том, что зашел так далеко. — Я хотел вам добра, Джудит, — сказал он, — и со¬ всем не намеревался так вас обидеть. Вижу, что я хватил через край. Да, хватил через край и умоляю вас простить меня. Дружба — странная вещь. Иногда она укоряет за то, что мы сделали слишком мало, а иногда бранит самыми резкими словами за то, что мы сделали слишком много. Однако, признаюсь, я пересолил, и так как я по-настояще- му и от всей души уважаю вас, то рад сказать это, потому что вы гораздо лучше, чем я вообразил в своем тщеславии и самомнении. 414