Джудит отвела руки от лица, слезы ее высохли, и она поглядела на собеседника с такой сияющей улыбкой, что молодой человек на один миг совершенно онемел от вос¬ хищения.: Перестаньте, Зверобой! = поспешно сказала она.1—* Мне больно слышать, как вы укоряете себя. Я больше со¬ знаю мои слабости теперь, когда вижу, что и вы их заме¬ тили. Как ни горек этот урок, он не скоро будет забыт. Мы не станем говорить больше об этом, чтобы делавар, или Уа-та-Уа, или даже Хетти не заметили моей слабости. Прощайте, Зверобой, пусть бог благословит и хранит вас, как того заслуживает ваше честное сердце.; Теперь Джудит совершенно овладела собой.: Молодой человек позволил ей действовать, как ей хотелось, и, ко¬ гда она пожала его жесткую руку обеими руками, он не воспротивился, но принял этот знак почтения так же спо¬ койно, как монарх мог бы принять подобную дань от сво¬ его подданного или возлюбленная от своего поклонника. Чувство любви зажгло румянцем и осветило лицо девушки, и красота ее никогда не была столь блистательна, как в тот миг, когда она бросила прощальный взгляд на юношу. Этот взгляд был полон тревоги, сочувствия и нежной жа¬ лости. Секунду спустя Джудит исчезла в каюте и больше не показывалась, хотя из окошка сказала делаварке, что их друг ожидает ее. Ты достаточно хорошо знаешь, натуру и обычаи краснокожих, Уа-та-Уа, чтобы понять, почему я обязан вернуться из отпуска, ^ начал охотник на делаварском наречии, когда терпеливая и покорная дочь этого племени спокойно приблизилась к нему. &=* Ты, вероятно, пони¬ маешь также, что вряд ли мне суждено когда-нибудь сно¬ ва говорить с тобой. Мне надо сказать лишь очень немно¬ го. Но это немногое — плод долгой жизни среди вашего на¬ рода и долгих наблюдений над вашими обычаями. Жен¬ ская доля вообще тяжела, но должен признаться, хотя я и не отдаю особого предпочтения людям моего цвета, что женщине живется тяжелее среди краснокожих, чем среди бледнолицых. Неси свое бремя, Уа-та-Уа, как подобает, и помни, что если оно и тяжело, то все же гораздо легче, чем бремя большинства индейских женщин. Я хорошо знаю Змея, знаю его сердце — он никогда не будет тираном той, которую любит, хотя и ждет, конечно, что с ним будут 415

обходиться как с могиканским вождем. Вероятно, в вашей хижине случатся и пасмурные дни, потому что такие дни бывают у всех народов и при любых обычаях; но, держа окна сердца раскрытыми настежь, ты всегда оставишь до¬ статочно простора, чтобы туда мог проникнуть солнечный луч. Ты происходишь из знатного рода, и Чингачгук — тоже. Не думаю, чтобы ты или он позабыли об этом и опо¬ зорили ваших предков. Тем не менее любовь — нежное растение; и никогда не живет долго, если его орошают сле¬ зами. Пусть лучше земля вокруг вашего супружеского сча¬ стья увлажняется росой нежности. — Мой бледнолицый брат очень мудр; Уа сохранит в памяти все, что его мудрость возвестила ей. — Это очень разумно, Уа-та-Уа. Слушать хорошие со¬ веты и запоминать их — вот самая надежная защита для женщины. А теперь попроси Змея прийти и поговорить со мной. Я буду вспоминать тебя и твоего будущего мужа, что бы ни случилось со мной, и всегда буду желать вам обоим всех благ и в этом и в будущем мире. Уа-та-Уа не пролила ни единой слезинки на прощание, но в её черных глазах отражалось пылавшее в груди чув¬ ство, и красивое лицо было озарено выражением решимо¬ сти, представлявшим резкий контраст с ее обычной кро¬ тостью. Минуту спустя делавар приблизился к своему другу легкой и бесшумной поступью индейца. — Поди сюда, Змей, вот сюда, немного подальше, что¬ бы нас не могли видеть женщины, — начал Зверобой, — я хочу сказать тебе кое-что, чего никто не должен подозре¬ вать, а тем более подслушать. Ты хорошо знаешь, что та¬ кое отпуск и кто такие минги, чтобы сомневаться или пи¬ тать ложные надежды на счет того, что, по всем вероятиям, произойдет, когда я вернусь обратно в их лагерь. Итак, не¬ скольких слов будет достаточно... Во-первых, вождь, я хочу сказать тебе об Уа-та-Уа. Я знаю, что, по обычаям вашего народа, женщины должны работать, а мужчины охотиться, но во всем надо знать меру. Впрочем, что касается охоты, то я не вижу оснований, по которым здесь следовало бы ставить какие-нибудь границы, но Уа-та-Уа принадлежит к слишком хорошему роду, чтобы трудиться без передыш¬ ки. Люди с вашим достатком и положением никогда не будут нуждаться в хлебе, картофеле или других овощах, 416

которые рождаются на полях. Поэтому, надеюсь, твоей же¬ не никогда не придется брать в руки лопату. Ты знаешь, я не совсем нищий, и все, чем владею, будь то припасы, шку¬ ры, оружие или материи, — все это дарю Уа-та-Уа, если не вернусь за своим добром в конце лета. Пусть это будет при¬ даным для девушки. Думаю, нет нужды говорить тебе, что ты обязан любить молодую жену, потому что ты уже лю¬ бишь ее, а кого человек любит, того он, по всей вероятно¬ сти, будет и ценить. Все же не мешает напомнить, что ла¬ сковые слова никогда не обижают, а горькие обижают сплошь да рядом. Я знаю, ты мужчина, Змей, и потому охотнее говоришь у костра совета, чем у домашнего очага, но все мы иногда бываем склонны немножко забыться, а ласковое обхождение и ласковое слово всего лучше помо¬ гают нам поддерживать мир в хижине, так же как на охоте. — Мои ущи открыты, — произнес делавар степенно. — Слова моего брата проникли так далеко, что никогда не смогут вывалиться обратно. Они подобны кольцам, у кото¬ рых нет ни конца, ни начала. Говори дальше: песня ко¬ ролька и голос друга никогда не наскучат. — Я скажу еще кое-что, вождь, но ради старой друж¬ бы ты извинишь меня, если я теперь поговорю о себе самом. Если дело обернется плохо, то от меня, по всем вероятиям, останется только кучка пепла, поэтому не будет особой нужды в могиле, разве только из пустого тщеславия. На этот счет я не слишком привередлив, хотя все-таки надо будет осмотреть остатки костра, и если там окажутся ко¬ сти, то приличнее будет собрать и похоронить их, чтобы волки не глодали их и не выли над ними. В конце концов, разница тут невелика, но люди придают значение таким вещам... — Все будет сделано, как говорит мой брат, — важно ответил индеец. — Если душа его полна, пусть он облег¬ чит ее на груди друга. — Спасибо, Змей, на душе у меня довольно легко. Да, сравнительно легко. Правда, я не могу отделаться от неко¬ торых мыслей, но это не беда. Есть, впрочем, одна вещь, вождь, которая кажется мне неразумной и неестественной, хотя миссионеры говорят, что это правда, а моя религия и цвет кожи обязывают меня верить им. Они говорят, что индеец может мучить и истязать тело врага в полное свое удовольствие, сдирать с него скальп, и резать его, и рвать 417

на куски, и жечь, пока ничего не останется, кроме пепла, который будет развеян на все четыре стороны; и, однакоу когда зазвучит труба, человек воскреснет снова во плоти и станет таким же, по крайней мере по внешности, если не по своим чувствам, каким он был прежде, — Миссионеры ^ хорошие люди, они желают нам доб¬ ра, ■— ответил делавар вежливо, ^ но они плохие знахари* Они верят всему, что говорят, Зверобой, но это еще не зна¬ чит, что воины и ораторы должны открывать свои уши. Когда Чингачгук увидит отца Таменунда, стоящего перед ним со скальпом на голове и в боевой раскраске, тогда он поверит словам миссионера, — Увидеть — значит поверить, это несомненно. Горе мне! Кое-кто из нас может увидеть все это гораздо скорее, чем мы ожидаем. Я понимаю, почему ты говоришь об отце Таменунда, Змей, и это очень тонкая мысль, Таменунд — старик, ему исполнилось восемьдесят лет, никак не мень¬ ше, а его отца подвергли пыткам, скальпировали и сожгли, когда нынешний пророк был еще юнцом. Да, если бы это можно было увидеть своими глазами, тогда действительно было бы нетрудно поверить всему, что говорят нам мис¬ сионеры. Однако я не решаюсь спорить против этого мне¬ ния, ибо ты должен знать, Змей, что христианство учит нас верить, не видя, а человек всегда должен придержи¬ ваться своей религии и ее учения, каковы бы они ни были. —* Это довольно странно со стороны такого умного на¬ рода, как белые, — сказал делавар выразительно. *=- Крас¬ нокожий глядит на все очень внимательно, чтобы сперва увидеть, а потом понять. ь- Да, это звучит убедительно и льстит человеческой гордости, но это не так глубоко, как кажется на первый взгляд. Однако из всего христианского учения, Змей, все¬ го больше смущает и огорчает меня то, что бледнолицые должны отправиться на одно небо, а краснокожие — на другое. Таким образом, те, кто жили вместе и любили друг друга, должны будут разлучиться после смерти. —« Неужели миссионеры действительно учат этому сво¬ их белых братьев? — спросил индеец с величайшей серьез¬ ностью. — Делавары думают, что добрые люди и храбрые воины все вместе будут охотиться в чудесных лесах, к ка¬ кому бы племени они ни принадлежали, тогда как дурные 418