надзором верховного констебля!. Но какие к тому осно-

вания? Неужели наглые слова осужденного на казнь под-

леца обладают достаточным весом, чтобы оставить пятно

на гербе королевского сына?

– Коль скоро такие обвинения не опровергнуты и не

отвергнуты, племянник, – сказал герцог Олбени, – они

бросают тень и на герб государя.

– Отвергать их, милорд! – вскричал принц. – А кем они

возведены, как не жалким мерзавцем, слишком презрен-

ным даже по собственному его признанию, чтобы хоть на

миг принять его слова на веру, очерни он доброе имя по-

следнего нищего, не то что принца… Приволоките его

сюда, и пусть ему покажут дыбу – увидите, он сразу возь-

мет назад наглую клевету.

– Петля слишком верно сделала свое дело, чтобы вид

дыбы мог смутить Бонтрона, – сказал герцог Олбени. – Он

казнен час назад.

– Почему понадобилась такая спешка, милорд? – за-

метил принц. – Вам не кажется, что это выглядит так, точно

с этим делом поспешили нарочно, чтоб очернить мое имя?

– Таков повсеместный обычай: после божьего суда

бойца, проигравшего поединок, прямо с арены отправляют

на виселицу. И все-таки, милый родич, – продолжал герцог

Олбени, – если бы вы стали смело и твердо отвергать об-

винение, я почел бы себя вправе помедлить с казнью в це-

лях дальнейшего расследования, но так как, ваше высоче-

ство, вы промолчали, я почел наилучшим удушить позор-

ную молву вместе с дыханием человека, который ее пус-

тил.

– Святая Мария! Милорд, это уж прямое оскорбление!

Значит, вы, мой дядя и родич, допускаете, что я причастен к

тому бессмысленному и недостойному умыслу, в котором

признался этот раб?

– Мне не пристало препираться с вашим высочеством,

иначе я спросил бы, не станете ли вы отрицать и другое,

еще менее достойное дело, хоть и не столь кровавое, – на-

падение на дом некоего перчаточника. Не сердитесь на

меня, племянник, но вам и в самом деле настоятельно не-

обходимо удалиться на короткий срок от двора – скажем,

до конца пребывания короля в этом городе, где жителям

учинено так много обид.

Ротсей смолк при этом доводе, потом, остановив на

герцоге твердый взгляд, сказал:

– Дядя, вы хороший охотник. Свое оружие вы приме-

няете с большим искусством, тем не менее вас постигла бы

неудача, когда б олень не устремился в сети добровольно.

Да поможет вам небо – и пусть вам будет от ваших хлопот

тот самый прок, какого заслужили вы своими делами.

Скажите моему отцу, что я подчиняюсь аресту, согласно

его приказу. Лорд верховный констебль, я жду лишь ва-

шего соизволения, чтобы отправиться в ваш дом. Уж если

меня отдают под стражу, я не могу пожелать более лю-

безного и учтивого тюремщика.

Так закончился разговор между дядей и племянником,

и принц последовал за графом Эрролом к его дому. Про-

хожие на улицах, завидев герцога Ротсея, спешили перейти

на другую сторону, чтобы не нужно было поклониться

тому, в ком их научили видеть не только безрассудного, но

и жестокого распутника. Наконец дом констебля укрыл

своего владельца и его царственного гостя, которые оба

рады были убраться от осуждающих взоров. Все же, едва

переступив порог, они ощутили неловкость своего взаим-

ного положения.

Но пора нам вернуться на арену поединка – к той ми-

нуте, когда закончился бой и знатные зрители разошлись.

Толпа теперь отчетливо разделилась на две неравные по-

ловины. Первая, не столь многочисленная, заключала в

себе наиболее почтенных горожан из высшего слоя обы-

вателей Перта, которые сейчас поздравляли победителя и

друг друга со счастливым завершением их спора с при-

дворной знатью. Городские власти на радостях попросили

сэра Патрика Чартериса почтить своим присутствием тра-

пезу в ратуше. Разумеется, и Генри, герой дня, получил

приглашение – или, правильнее сказать, предписание –

принять в ней участие. С большим смущением выслушал

он приказ, потому что сердце его, как легко догадаться,

рвалось к Кэтрин Гловер. Но настояния старого Саймона

помогли ему решиться. Ветеран-горожанин, естественно,

питал подобающее уважение к городскому совету

Сент-Джонстона, он высоко ценил всякую почесть, исхо-

дившую от такого высокого учреждения, и считал, что его

будущий зять совершит ошибку, если не примет с благо-

дарностью приглашение.

– И не подумай уклониться от торжественной трапезы,

Генри, сынок, – были его слова. – Там ведь будет сам сэр

Патрик Чартерис, а тебе, я полагаю, не скоро представится

подобный случай завоевать его благосклонность. Он, воз-

можно, закажет тебе новые доспехи. И я слышал сам, как

достойный Крейгдэлли сказал, что был разговор о попол-

нении городской оружейной палаты. Не упускай случая

заключить выгодную сделку – теперь, когда ты стано-

вишься семейным человеком, расходы у тебя возрастут.

– Ну, ну, отец Гловер, – смутился победитель, – у меня

нет недостатка в заказчиках… А ты знаешь, Кэтрин ждет,

ее может удивить, что я долго не иду. И еще наговорят ей

опять сказок о потешницах и уж не знаю о чем.

– Этого ты не бойся, – сказал Гловер. – Ступай как по-

слушный гражданин, куда зовут тебя отцы города. Не буду

отрицать, что тебе не просто будет установить мир с Кэт-

рин после поединка, потому как она полагает, что судит в

этих делах разумнее, чем король со своими советниками,

церковь со всеми канониками и мэр с отцами города. Но

спор с ней я беру на себя и так для тебя постараюсь, что,

если завтра она и встретит своего Валентина упреками, они

расплывутся в слезах и улыбках, как апрельское утро, на-

чавшееся теплым дождем. Иди же, сынок, а завтра уж явись

ко времени, после ранней обедни.

Смит, хоть н неохотно, должен был склониться перед

доводами будущего тестя, и, решивши принять столь по-

четное предложение отцов города, он выбрался из толпы и

поспешил домой переодеться в свои лучший наряд, в ка-

ковом он вскоре и вошел в зал совета, где тяжелый дубовый

стол ломился под множеством изысканных яств. Тут была

и прекрасная тэйская лососина, и превосходная морская

рыба из Дании – все лакомые блюда, какие разрешаются во

время поста, вволю было и вина, и эля, и медовой браги,

чтобы их заливать. Пока шел пир, все время играли и пели

городские менестрели, а в перерывах между музыкой один

из них с большим воодушевлением читал нараспев длин-

ный рассказ в стихах о битве у Черного Лога*, в которой

сэр Уильям Уоллес и его грозный друг капитан Томас

Лонгвиль встретились с английским генералом Сьюардом

– сюжет, давно знакомый всем гостям, они, однако, были

терпеливей своих потомков и слушали с таким жаром, как

если бы рассказ имел для них всю прелесть новизны.

Местами он был, разумеется, лестен для предка рыцаря

Кинфонса и для других пертских фамилий, и тогда пи-

рующие прерывали менестреля шумными возгласами,

усердно подливая друг другу в кружки и предлагая выпить

в память соратников великого шотландского героя. Вновь и

вновь пили за здоровье Генри Уинда, и мэр объявил во

всеуслышание, что старейшины держали между собой со-

вет, как им лучше всего отблагодарить бойца – предоста-

вить ли какие-либо особливые привилегии или же почет-

ную награду, чтобы показать, как высоко ценят сограждане

его доблестный подвиг.

– Не надо, ваша милость, – сказал Смит с обычной

своей прямотой. – Станут еще говорить, что в Перте доб-

лесть редка, если у нас награждают человека за то, что он

сразился в защиту одинокой вдовы. Я уверен, в Перте на-