После военного конфликта с Индией в 1962 году, когда Китай силой занял спорные территории, установления дипломатических отношений с Францией, испытания первой ядерной бомбы в октябре 1964 года, укрепления его позиций в международном коммунистическом движении авторитет страны заметно вырос в мире. Естественно, придворные льстецы приписывали Мао все эти достижения, что способствовало усилению культа его личности.

Поэтому его очень насторожил октябрьский (1964 года) дворцовый переворот в Кремле, когда, казалось бы, вернейший Никите Хрущеву Леонид Брежнев сверг своего патрона. Он представлял носителем таковой угрозы в своей стране председателя КНР Лю Шаоци, своего официального преемника.

Два человека в его окружении, министр обороны маршал Линь Бяо и жена Цзян Цин, формально работавшая на неприметной должности заведующего сектором кино отдела пропаганды ЦК КПК, подталкивали его к демонстрации своей силы.

Линь Бяо, 1907 года рождения, проявил себя талантливым командиром в партизанской войне против Чан Кайши и японцев. Однако это был неуравновешенный и очень амбициозный политик. И у него была тайна, которую он тщательно скрывал от своих соратников: он страдал тяжелым психическим расстройством. По известным причинам он не мог лечиться в Китае и выбрал для этого Москву. Естественно, за сохранение врачебной тайны ему пришлось заплатить политической лояльностью к Кремлю.

Известная пословица предлагает за любыми событиями поискать женщину. В нашей истории ей тоже нашлось место.

Мао был четырежды женат. Первую ему выбрали родители, и с ней он практически не жил. Вторая – Ян Кайхой была казнена гоминьдановцами. Третья, Хэ Цзычжень, была с ним во время «великого похода», однако Мао с ней развелся и под предлогом лечения отослал ее в Москву.

В 1938 году молодая актриса Цзян Цин, на 21 год моложе его, стала четвертой женой. Похоже, она с первых лет замужества стала предпринимать попытки вмешиваться в политику. Но близкое окружение Мао в тот период, когда в нем еще не было явного иерархического разделения, жестко остановило ее: «Не вмешивайся в политику в течение 25 лет». Возможно, в устах старой гвардии срок в четверть века был синонимом бессрочности или же она полагала, что за это время молодая женщина повзрослеет, образумится и найдет свое место в домашнем быту. Но Цзян Цин, похоже, поняла все буквально, и по истечении 25 лет она стала усиленно стучаться в политические двери. При этом она, конечно, решила свести счеты с теми, кто посмел установить для нее этот срок.

Эти двое и верный исполнитель любого желания Мао Цзэдуна, кандидат в члены Политбюро и член секретариата ЦК КПК Кан Шэн стали демонами совершившейся их усилиями «культурной революции».

В начале февраля 1965 года Цзян Цин приезжает в Шанхай, который стал ее опорным пунктом. Здесь она подвигает рядового сотрудника горкома КПК Яо Веньюаня написать статью о новой редакции исторической драмы «Разжалование Хай Жуя». Эту статью трижды редактирует лично сам Мао, после чего она 10 ноября 1965 года выходит в шанхайской газете «Вэньхой бао». В ней говорится, что автор пьесы, заместитель мэра Пекина У Хань, рассказывая о средневековом Китае, намекает на несправедливость гонений экс-министра обороны Пэн Дэхуая. Статья призывает искоренить подобную «антисоциалистическую ядовитую траву».

Дэн Сяопин, бывший тогда генеральным секретарем ЦК КПК, явно недооценил грозное значение этой статьи. Видя, что У Хань, его партнер по бриджу, сильно переживает, он его успокаивал: «Нечего вздыхать. Чего бояться? Что, небо обрушится?…С тех пор, как я включился в революционное движение, я пережил много бурь и тягот, мой опыт сводится к двум правилам: во-первых, не бояться, во-вторых, быть оптимистом; если заглядывать далеко в будущее, то все будет удаваться…»

Дэн ошибся – небо действительно обрушилось на землю. Но, к его чести, он остался верен себе и ничего не испугался. (Кстати, Дэн, подшучивая над своим маленьким ростом, говорил о его своеобразном преимуществе: «Если даже небо обрушится на землю, то более высокие ребята удержат его».)

Вскоре упомянутую статью перепечатали многие ведущие пекинские газеты, стало ясно, что дело – не рядовое. После чего началась чистка в самых высших эшелонах власти.

8 мая 1966 года в армейской газете под псевдонимом Гао Цзюя вышла статья Цзян Цин «Открыть огонь по антипартийной, антисоциалистической черной линии». Она дала старт «культурной революции».

16 мая на расширенном заседании Политбюро ЦК КПК выступил Линь Бяо. Бледный, трясущийся Линь Бяо пронзительным голосом пророка стал вещать о затаившихся врагах, планируемых ими переворотах, об узурпации политической власти, реставрации капитализма, гибели социализма.

Он вознес Мао до небес, назвал его гением XX века, наряду с Лениным. С угрозой сказал: «Кто выступит против Мао не только при жизни, но даже после его кончины, того покарает вся партия и вся страна». Мао решил «через великую смуту привести государство к повиновению». В результате было принято «Уведомление 16 мая», поставившее задачу подвергнуть уничтожающей критике реакционные буржуазные идеи работников науки, образования, печати, деятелей искусства, взять власть в свои руки в этих сферах культуры, очистить партию, правительство, армию и учреждения культуры от проникших туда представителей буржуазии.

25 мая 1966 года в Пекинском университете вывесили первую настенную листовку-дацзыбао с обвинениями в адрес парткома университета и пекинского горкома партии. Вот где скрываются каппутисты («человек в партии и государстве, идущий по капиталистическому пути»)! А в шанхайском университете обнародовали меню преподавателей, в которое входило мясо. Это возмутило студентов. Не крысы и воробьи объедают народ, а профессора! Бей их! Студенты двух этих ведущих вузов, а следом за ними и других выплеснулись на улицы. Так началась безумная «культурная революция».

18 июля 1966 года Мао Цзэдун решил продемонстрировать, что он в прекрасной физической форме, и совершил заплыв по Янцзы, сотни молодых восторженных людей сопровождали его. 18 августа вождь призвал хунвэйбинов¹⁰ «разрушить старую идеологию, старую культуру, старый стиль, старые привычки эксплуататорских классов».

Политическая вакханалия вошла в полную силу. Занятия в вузах прекратились. Хунвэйбины и цзаофани¹¹ установили в стране настоящий террор. Людей пытали и убивали без суда и следствия. Им разбивали головы дубинками, бросали в котел с кипящей смолой, многие именитые люди – ученые и профессора, ветераны партии кончали жизнь самоубийством.

За 10 лет «культурной революции» было убито 20 миллионов человек, репрессировано 100 миллионов и израсходовано на нее 800 млрд юаней.

Что же пережил в эти годы Дэн Сяопин?

Основной удар Мао был направлен против Лю Шаоци и Дэн Сяопина. В официальной и настенной печати стали клеймить их, при этом критика первого была оглушительной, второго – более умеренной.

6 апреля 1967 года цзаофани ворвались в дом Лю Шаоци. Они арестовали действующего председателя КНР, жестоко избили и отправили в тюрьму города Кайфэн, провинция Хэнань.

В мае 1966 года Дэн снят со всех своих постов. В начале апреля 1967 года создается «группа по особому делу Дэн Сяопина».

Семья Дэна жила в правительственной резиденции Чжуннаньхае – китайском эквиваленте Кремля.

В августе 1967 года цзаофани силой вытащили Дэна с его женой во двор и заставили их склонить головы. Начался допрос с пристрастием. После этого их отделили от детей и поселили в маленьком северном флигеле дома и запретили выходить, так они попали под домашний арест. Затем детей переселили из резиденции в убогий район города, в маленький домик из двух комнат. Двое детей Дэна, старшая дочь Дэн Нань и старший сын Пуфан, были арестованы, помещены под замок в общежитии университета и подвергнуты пытке. Особо тяжелым издевательствам подвергся Пуфан. Не выдержав пыток, он выбросился из окна третьего этажа, сломал себе позвоночник и, получив и другие тяжелейшие увечья, на всю жизнь стал инвалидом. Все остальные дети Дэна прошли мучительную процедуру трудового воспитания в различных сельских районах.