22 октября 1969 года Дэна вместе с женой и мачехой выслали из Пекина и самолетом доставили в город Наньчан, провинция Цзянси.

В период массовой ссылки крупных руководителей премьер Чжоу Эньлай лично звонил местным партийным функционерам и просил по мере возможности позаботиться о Дэне и его семье. Поэтому его вежливо встретили в аэропорту и доставили на автомобиле до места назначения в маленький населенный пункт Ванчэган в уезде Синь– цзянь. Дэна и двух близких ему людей поселили в здании бывшего пехотного училища. Условия здесь оказались более или менее сносными, но они жили в полной изоляции, никто не имел права переступать порог их дома. Правда, позже разрешили детям навещать своих ссыльных родителей. Дэн и его жена начали работать на тракторном заводе, муж – слесарем, а супруга отматывала проволоку с катушек. Работая на этом заводе, известный политик завоевал искреннее уважение всех сотрудников, включая его начальство.

Дома Дэн как единственный мужчина взял на себя всю физическую работу – мыл полы, колол дрова, дробил уголь. Во дворе он разбил небольшой огород, где выращивал капусту, помидоры, огурцы, дыни, что служило существенным дополнением к довольно скудному питанию.

У Дэна была хорошая домашняя библиотека, с некоторыми проволочками ее доставили к нему. До сих пор у него не хватало времени на обстоятельное чтение. Теперь он решил наверстать упущенное. Он внимательно изучает мировую историю и историю Китая, западную и русскую культуру и литературу, читает Толстого, Достоевского, Бальзака, Гюго, Бернарда Шоу, Хемингуэя, Тагора и многих других. Пытаясь понять характер и ментальность своего народа, он глубже знакомится с культурой, искусством и литературой Поднебесной. Он также прочитал немало книг по философии и религии, особо его занимали труды по конфуцианству, и, конечно, он уделял большое внимание трудам классиков марксизма-ленинизма. Словом, эти трудные годы стали для него настоящими университетами.

Между тем в стране происходили важнейшие события.

Обострение отношений с Советским Союзом достигло опасной черты, в марте 1969 года произошли вооруженные столкновения на острове Даманском и у озера Жаланашколь. Возникла угроза серьезного военного конфликта. По предложению советской стороны договорились, что премьер-министр СССР Алексей Косыгин на обратном пути из Вьетнама сделает остановку в пекинском аэропорту и проведет переговоры со своим китайским коллегой Чжоу Эньлаем. Встреча состоялась 11 сентября 1969 года. Два политика, во многом похожие друг на друга и испытывавшие взаимные симпатии, взялись развязать сложнейший гордиев узел. Непринужденный тон задал Косыгин, он напомнил: Мао говорил ему, что дискуссия между Китаем и СССР по теоретическим вопросам продолжится десять тысяч лет. Советский премьер шутливо поинтересовался, нельзя ли сократить этот срок? Китайский премьер ему в тон ответил, что Мао Цзэдун согласен сократить этот срок на тысячу лет. После этого перешли к существу пограничных споров, конечно, каждая сторона осталась при своем мнении, но были достигнуты важные договоренности: придерживаться статус-кво, учитывать приграничные интересы сторон и возобновить переговоры о границе. (Кстати, позже остров Даманский был передан Китаю.)

Два мудрых политика спасли свои страны от возможной катастрофы.

Культурная революция», как всякая кровожадная революция, стала пожирать своих вождей. Линь Бяо и Цзян Цин, каждый из них хотел быть главным в оргии революции.

В начале апреля 1969 года состоялся IX съезд КПК, на нем Линь Бяо был официально провозглашен преемником Мао Цзэдуна и на последующем пленуме избран заместителем председателя ЦК КПК. (Бывший же преемник Лю Шаоци в это время находился в тюрьме, где 12 ноября скончался).

После чего Линь Бяо стал требовать от Мао укротить Цзян Цин, восстановить упраздненный после Лю Шаоци пост председателя КНР, на который он явно метил сам, что вызвало недовольство Мао. Между «монархом» и «наследным принцем» возникли и другие разногласия. Наиболее принципиальным из них было то, кого считать врагом № 1 – СССР или США. В это время помощник президента США Никсона по национальной безопасности Генри Киссинджер начал тайные переговоры с китайским руководством об улучшении отношений между их странами, разумеется, за счет СССР. Линь Бяо выступил против этого. Постепенно противоречия стали обретать непримиримый характер.

В итоге маршала Линь Бяо обвинили в попытке заговора и попытались арестовать. Он вместе со своей женой Е Цюнь и сыном, генералом Линь Линго, поспешно сели в военный самолет и взяли курс на СССР. Но над территорией Монголии самолет был сбит. До сих пор неясно, чья ракета сделала это – китайская, которая хотела наказать отступника, или советская, которая не хотела пускать в свою страну столь опасного гостя.

Судя по тому, что китайская комиссия, прибывшая к месту катастрофы, лишь формально осмотрела останки самолета, а советская – дотошно копалась во всем, можно сделать предположение, что это сделали китайцы.

После этого события, буквально через месяц с небольшим, США сняли свое вето против КНР, которая 25 октября 1971 года не только восстановила членство в ООН, но и заняла свое место в Совете Безопасности. А еще через четыре месяца, 21 февраля 1972 года, президент США Ричард Никсон совершил свой знаменитый визит в Китай, где было подписано шанхайское коммюнике. В него американская сторона включила положение о сохранении тесных взаимоотношений с Южной

Кореей, а китайцы высказались против существования «двух Китаев или независимого Тайваня». Была достигнута договоренность о развитии сотрудничества и обмена в области науки, техники, культуры, спорта, печати и торговли. Начало всему положила пресловутая «пинг– понговая» дипломатия.

Создавалось впечатление, что Китай установил тесные отношения с США, но, как позже выяснилось, он просто «поднялся на соседний холм, чтобы наблюдать, как в долине дерутся два тигра». Звездно– полосатый тигр разорвал некогда красного, но облинявшего до розового цвета тигра. Но когда победитель, зализав свои раны, издал победный рык, он вдруг увидел на холме дракона, успевшего за очень короткое время стать грозным. Кстати, этого громадного дракона вскормил маленький Дэн.

Через пять дней после смерти Линь Бяо Мао Цзэдун объявил об измене Линь Бяо и его бегстве из страны. Следом, 6 октября, ЦК КПК опубликовал документ о преступлениях клики Линь Бяо. Узнав об этом, Дэн 8 ноября пишет письмо Мао Цзэдуну, в нем он выражает поддержку данному решению ЦК и в конце добавляет: «У меня нет никаких просьб, надеюсь, что я еще смогу что-то сделать для партии – конечно, я имею в виду работу технического характера». Намек очевиден, Дэн все еще надеется, что ему дадут возможность работать.

После устранения группировки Линь Бяо с политической арены несколько возросла роль старой гвардии во главе с Чжоу Эньлаем и Е Цзяньином. Первый сразу же начал вести активную работу по возвращению испытанных кадровых работников.

В ноябре 1972 года режим домашнего ареста был отменен, и Дэн получил возможность не только свободно ездить по стране, но и по распоряжению Мао стал получать для ознакомления материалы ЦК КПК, включая секретные. В январе 1973 года ЦК разрешает ему возвратиться в Пекин. 10 марта 1973 года ЦК КПК выносит решение о восстановлении Дэна в должности вице-премьера Госсовета.

12 апреля 1973 года на банкете в честь наследного принца Камбоджи Нородома Сианука и его супруги приглашенные гости увидели Дэна. Дэн стоял один, но это его абсолютно не смущало, он спокойно и внимательно оглядывал присутствующих. Зато увидевшие его иностранные журналисты в сильном волнении тут же сообщили всему миру сенсационную новость: маленький Дэн, «непотопляемый» Дэн вновь вернулся.

Дэн активно включился в работу по исправлению ошибок «культурной революции». По его настоянию премьер Чжоу Эньлай объявляет главной задачей правительства «четыре модернизации»: модернизацию сельского хозяйства, промышленности, обороны, науки и техники. И это в то время, когда все их начинания встречали открытое сопротивление могущественной группировки Цзян Цин, контролировавшей весь государственный аппарат пропаганды и информации.