Грех мужикам ссылаться на Христа, когда они идут наперекор писанию, применяют силу и не подчиняются властям. Они не должны понимать Евангелие плотски! Ни в коем случае нельзя смешивать мирское царство с небесным. Если это произойдет, то Германия надолго будет ввергнута в хаос и разруху. Мирское царство не может существовать без неравенства: одни должны быть свободными, другие — подчиненными, одни — господами, другие — подданными. Даже крепостная зависимость не мешает человеку пользоваться христианской свободой. Он должен думать о боге и о спасении души, ибо царство Христа не от мира сего! Истинно верующий любую несправедливость обязан сносить терпеливо и пуще всего остерегаться непослушания и мятежа!

На юге, собрав силы, господа перешли к вооруженному подавлению бунта. В первых числах апреля, когда должно было начаться обсуждение «12 статей», полководец Швабского союза[4] Георг Трухзес, вероломно нарушив перемирие, напал на крестьянский отряд, стоявший под Лейпгеймом, и разгромил его. Несколько дней спустя поблизости от Вурцаха он затеял переговоры, а сам приказал пушкарям внезапно открыть огонь по бунтовщикам. Трухзес хотел уничтожить основные силы восставших Верхней Швабии. Он мечтал о быстрой победе, но надежды его были напрасными. Весть о предательских нападениях мгновенно разнеслась по стране. Тысячи людей собирались под знамена восстания. Пламя Крестьянской войны заполыхало по всей Средней Германии.

Стояли незабываемые ночи. Куда ни повернись — везде зарева пожаров и костры крестьянских лагерей. Многие кичливые рыцари, еще недавно мнившие себя львами, превращались в зайцев. Господа должны подчиниться и признать «12 статей» или же от их замков останутся одни развалины! «12 статей» помимо воли их составителя стали общей программой восстания. «Статейное письмо» оказало большое влияние на крестьян. Только с помощью оружия можно будет осуществить требования, изложенные в «12 статьях»!

Крестьянские отряды» занимали города, уничтожали монастыри, жгли поместья. Сотни замков были разрушены до основания. Рыцари и испытанные в боях ландскнехты под натиском крестьян пускались в бегство. Особый страх внушали господам Светлый отряд, возглавляемый Венделем Гиплером и Яковом Рорбахом, и Черный отряд Флориана Гейера.

Они находились недалеко от города Вейнсберга, когда стало известно о бойне, учиненной Трухзесом при Вурцахе. И оставить такое без отмщения! Все господа одинаковы! Граф Гельфенштейн, сидевший в Вейнсберге, отдал приказ ловить и вешать крестьян. Он был так же вероломен, как и Трухзес. Отряды предложили городу принять сторону восставших. Ожидая подкреплений, граф Гельфенштейн вступил в переговоры. В то же самое время его рейтары напали на группу мужиков и убили их. Он за это поплатится!

Магистрату. Вейнсберга было послано письмо с требованием наказать Гельфенштейна. Граф ответил угрозами: если крестьяне не разойдутся по домам, он обратит свой гнев на их жен и детей и сожжет деревни. Была пасха. Ну что же, как раз в пору похристосоваться с графом пулями! Подойдя к городу, крестьяне направили к воротам послов. Их было видно издали — на шесте они несли шляпу. Если враги не хотят без боя сдать город и крепость, объявили послы, то пусть велят уйти женщинам и детям, ибо Вейнсберг будет взят приступом.

Надменный граф повелел стрелять. Один из послов упал.

Граф был уверен, что все сойдет ему безнаказанно. Он надеялся на крепкие стены и презирал мужиков. Но час расплаты настал. Отряды восставших бросились на приступ. Флориан Гейер руководил осадой замка, а Рорбах бежал впереди крестьян, устремившихся к городским воротам. Их не остановили ни пули, ни камни, ни кипящая смола, которую лили со стен. И вскоре на замковой башне удалые парни водрузили знамя Черного отряда. Под ударами таранов трещали ворота, но Гельфенштейн упрямо не желал сдаваться. Нет, в таком безумии горожане ему не пособники! Пора прекращать сопротивление! Именитые бюргеры еще уламывали графа, а подмастерья уже оттаскивали рыцарей от бойниц. Гельфенштейн понял, что он бессилен. Шляпа, воздетая на шест, появилась над стеной. Вейнсбергский священник, призывая к миру, говорил об условиях сдачи.

Шляпу с шеста сбили выстрелом.

— Горожанам нечего бояться, но рыцари будут уничтожены!

Священник просил сделать исключение для графа. В ответ раздались негодующие голоса: даже если он их осыплет золотом, ему не избежать кары! Гельфенштейн уцепился за последнюю надежду. Пусть горожане еще некоторое время сопротивляются, а он с рыцарями попытается уйти. Как бы не так! Его окружили со всех сторон. Он навлек на них беду, а сам хочет улизнуть!

Восставшие ворвались в город. Граф со своими людьми поторопился укрыться в храме. На церковном дворе произошла отчаянная схватка. Лестница на колокольне, где спрятался Гельфенштейн, была скользкой от крови. В узком проходе застряло тело убитого рейтара. В полутьме мечи, ударяясь о камень, высекали искры. Лязг оружия поднимался все выше и выше. Один из приближенных графа прокричал с колокольни, что господа заплатят огромный выкуп, если им сохранят жизнь. Меткая пуля уложила его на месте.

— Уж больно дешево хотят они отделаться! Сколько наших братьев перебили под Вурцахом! Такого злодейства не искупить и бочками золота! Месть! Месть ждет убийц!

Нескольких рыцарей сбросили с колокольни, остальных, в том числе и графа, взяли в плен. Нет, не в слепом ожесточении кровавой свалки настигнет его смерть — он будет казнен на глазах народа.

Яков Рорбах приказал отвести захваченных на луг. Там им объявили приговор: встав на путь бесчестия, путь вероломства и убийств, господа обрекли себя на позорную казнь — их прогонят сквозь пики. Напрасно Гельфенштейн предлагал за свою жизнь выкуп в тридцать тысяч гульденов, напрасно, умоляя пощадить мужа, ползала на коленях его красавица жена, побочная дочь императора Максимилиана. Час возмездия пробил!

Гремел барабан. Граф Гельфенштейн и тринадцать его приспешников были казнены на лугу.

Несмотря на явное превосходство в оружии, Трухзес долго не мог добиться решающего успеха. Стоило какому-нибудь отряду или группе всадников отстать от войска Трухзеса, как восставшие уничтожали их. В горах воевать было еще трудней. Почти окруженный под Вейнгартеном, Трухзес с тревогой узнал, что к крестьянам идут значительные подкрепления. Положение его стало очень опасным. Но Трухзес, изворотливый и ловкий, не брезговал ни лживыми посулами облегчений, ни хитростью. Низкими кознями и подкупом добился Трухзес победы. Над ним висела угроза неминуемого разгрома, когда ему удалось склонить крестьянских предводителей к соглашению. Мир кладет распре конец! Третейский суд из представителей шести городов рассмотрит все жалобы крестьян, которые обещают принести повинную, сдать оружие и знамена.

Договор, заключенный в Вейнгартене, привел крестьян к расколу. Лишь небольшие отряды продолжали сопротивляться. Основные силы восставших были скованы обманным договором. В этом Трухзесу великую помощь оказали города. Изображая себя защитниками крестьян, городские власти охотно предлагали посредничество и всемерно содействовали обману.

Из Верхней Швабии Трухзес двинулся в Вюртемберг.

По всей Тюрингии должны загудеть набатные колокола, возвещающие о начале восстания. Из месяца в месяц Томас и его последователи проповедовали мысль о неминуемом перевороте, создавали союзы — будущие очаги восстания.

С разных сторон поступали в Мюльхаузен долгожданные волнующие вести: Крестьянская война полыхала и во Франконии и на берегах Рейна, в Шварцвальде и Эльзасе. Во французских землях тоже заволновались мужики. Поговаривали, что и в Италии начался бунт.

Восстание подбиралось все ближе и ближе к границам Тюрингии — поднялись крестьяне фульдского аббатства, ополчились против господ эйхсфельдцы.

Все свои силы отдавал Мюнцер подготовке решающего выступления. Жители Мюльхаузена и окрестных сел постоянно проводили военные учения. Сотни людей углубляли и исправляли крепостные рвы. Одну из церквей приспособили под пороховой погреб. А францисканский монастырь превратился в оружейную мастерскую. С утра до ночи горели горны и стучали молоты. Здесь изготовляли пищали, ковали мечи, лили пушки.