Косвенным свидетельством популярности Верховного главнокомандующего в русской патриотической среде и одновременно особенно враждебного отношения к нему со стороны противника служат факты привлечения за оскорбление великого князя нескольких подданных враждебных держав, оказавшихся после начала войны в России (об этом см. ниже). Очевидно, для многих немцев и австрийцев именно великий князь Николай Николаевич олицетворял военные усилия противника. Можно также предположить, что русские доносчики-патриоты отождествляли себя с популярным военачальником и были особенно возмущены оскорблениями чужестранцев в его адрес.

И летом 1915 года именно великий князь воспринимался как главное препятствие на пути антипатриотических прогерманских сил, якобы готовых спешно заключить позорный мир с жестоким врагом. Командующий 1-й армией сообщал в частном письме:

До нас доходят слухи, что в Питере настроение тоскливое, и мои, попадающие туда, бегут через день-два назад, но, кажется, уже Питер не дает тона, а Ставка, и очень характерно говорят, что великий князь сказал: если в Питере вздумают рано заключить мир, то я пойду туда со своей армией. А потому не стоит тамошние сплетни принимать всерьез1077.

Так писал военачальник, который по должности своей, казалось, должен был располагать надежной информацией. Можно представить себе, как воспринимали эту новость его адресаты… Верховный главнокомандующий, готовый ради продолжения войны пойти на войну гражданскую, оценивался русским генералом как великий патриот.

М.К. Лемке, еще во время войны вспоминая общественные настроения в 1915 году, фиксировал нарастание необычайной популярности великого князя в войсках и среди мирного населения:

С 20 июля 1914 г., когда великий князь был поставлен в то положение, в котором лицо делается предметом общего серьезного внимания, Николай Николаевич стал очень быстро приобретать симпатии сначала армии, потом народа и общества. Тут, говорят его апологеты, он шире обнаружил все то, что таилось в его изменившейся натуре. Он показал, что рвется понять нужды народа, что уже хорошо знаком с политикой нашего правительства, которой, под влиянием жены, сочувствовал-де все меньше и меньше. Прошло три-четыре месяца войны – и Николай Николаевич стал уже просто популярен. В армии о нем говорили не иначе как с восторгом и часто с благоговением; всепрощающее общество охотно дарило ему свое искреннее расположение, правительство… правительство Горемыкина и Ко вело интригу, делая вид внешнего преклонения, – это знаю и я1078.

Свидетельство Лемке интересно тем, что оно дает известное представление о динамике отношения к Верховному главнокомандующему со стороны некоторых представителей оппозиционной интеллигенции. У других слоев населения это развитие, очевидно, было иным. Однако можно утверждать, что именно репутация полководца, становящегося во время войны и видным государственным деятелем, была особенно важна для восприятия образа великого князя Николая Николаевича общественным сознанием.

Наряду с казаком Крючковым, летчиком Нестеровым, генералами Радко-Дмитриевым, Брусиловым и Рузским Верховный главнокомандующий стал излюбленным героем русской патриотической пропаганды, персонажем лубков и аналитических статей, стихотворений и цветных плакатов. Но в отличие от других русских героев войны, великий князь представлялся главным, великим защитником страны. Он – уникальный военный вождь, спаситель отечества. Помещик Саратовской губернии Н. Устинов в апреле 1915 года отправил следующее послание Верховному главнокомандующему: «…вечно кланяемся вам, великому защитнику земли русской… и горячо просим Господа, да продлит Он драгоценную жизнь вашу на много лет»1079.

В уже упоминавшемся стихотворении С.А. Касаткина великий князь Николай Николаевич описывается так:

Неудивительно, что русская военная пропаганда рисовала великого князя как замечательного полководца. Это был важный ресурс патриотической мобилизации общества – страна должна была верить в непобедимость своих прославленных генералов, главным из которых был знаменитый представитель правящей династии, грозный Верховный главнокомандующий.

Илл. 33 – 34.Великий князь Николай Николаевич (1914)

Слева – почтовая открытка. Справа – фотомонтаж в «Синем журнале»

Справедливость таких оценок подтверждалась, казалось бы, и высокими званиями и наградами, которые получил великий князь Николай Николаевич в первые годы войны.

Великий князь Андрей Владимирович в своем дневнике так объяснял причину необычайной популярности Верховного главнокомандующего: «Он сам по себе мало причастен к той популярности, которой он пользуется в России. Как я писал выше, это было создано самим государем, и это его огромная заслуга, ибо только человек популярный, который пользуется доверием массы, способен эту массу двигать и одухотворять»1081.

С этой оценкой трудно полностью согласиться (запись была сделана уже после смещения великого князя Николая Николаевича с поста Верховного главнокомандующего). Вряд ли только действия Николая II, награждавшего своего грозного родственника, повлияли на восприятие образов полководца. Различные политические и общественные организации, частные лица, руководствовавшиеся всевозможными причинами, прославляли великого князя, который и сам умел и любил нравиться обществу, прекрасно понимал значение прессы. Однако невозможно отрицать, что сам царь немало сделал для популярности Верховного главнокомандующего. В некоторых случаях Николай II действовал по собственной инициативе, в других же он откликался на общественные инициативы. В обстановке тех дней их было трудно игнорировать.

Уже 27 июля 1914 года император предоставил великому князю Николаю Николаевичу звание почетного старика Новочеркасской станицы Области войска Донского по представлению местных казаков1082.

Вскоре царь наградил Верховного главнокомандующего боевым орденом Св. Георгия 3-й степени «в воздаяние мужества, решительности и непреклонной настойчивости в проведении планов военных действий, покрывших неувядаемой славой русское оружие». Награждены были и ближайшие сотрудники великого князя, начальник его штаба генерал-лейтенант Н.Н. Янушкевич и генерал-квартирмейстер штаба генерал-лейтенант Ю.Н. Данилов, в сентябре они получили ордена Св. Георгия 4-й степени. Николай II пожаловал ордена Верховному главнокомандующему и генералам в Барановичах, где находилась Ставка, 23 сентября 1914 года1083. В октябре Янушкевичу и Данилову были присвоены звания генералов от инфантерии.

Любопытно, что награждение великого князя было оперативно учтено предприимчивыми производителями почтовых открыток. В одном случае они использовали его старый портрет, без раздумий пририсовав к нему орден Св. Георгия 3-й степени. В других случаях к старым фотографиям Верховного главнокомандующего добавлялась надпись с информацией о новых награждениях. Такие снимки использовались во время патриотических сборов, и деньги, собранные от продаж почтовых открыток и портретов великого князя, шли на военные нужды, образ победоносного полководца становился важным инструментом патриотической мобилизации. В популяризации такого образа великого князя Николая Николаевича принимали участие и дети царя. Так, 1 августа 1915 года великая княжна Анастасия Николаевна посетила лазарет, созданный квартирантами дома 52 по Кирочной улице Петрограда. Каждый раненый нижний чин получил из ее рук портрет Верховного главнокомандующего и кошелек с деньгами1084. Дочь царя участвовала в тиражировании образа великого князя незадолго до его смещения, вряд ли это происходило без ведома императора.