Полководческое мастерство российского Верховного главнокомандующего восхваляли и лидеры союзников, соответствующие заявления появлялись в русской прессе. Британский военный министр лорд Г.Г. Китченер, опережая события с чрезмерным оптимизмом, утверждал, что в Восточной Пруссии русские войска «под доблестным руководством великого князя Николая Николаевича одержали блестящую победу огромного стратегического значения для общего хода кампании». Другой английский министр лорд А.Д. Бальфур пошел еще дальше, заявив, что «Великий князь Николай Николаевич займет в истории место как великий организатор и великий стратег. Нынешняя война явила не только военный гений нации, но также и военный гений великого князя Николая Николаевича». Официальное издание знакомило русских читателей с подобными оценками государственных деятелей союзной страны1085.

Президент Французской республики пожаловал великому князю медаль за военное отличие (до этого единственным иностранным генералом, удостоенным этой высокой французской награды, был лишь бельгийский король Альберт, легендарный «монарх-рыцарь», бывший главным героем пропаганды Антанты). В прославлении русского Верховного главнокомандующего активно участвовали и представители российской интеллектуальной элиты. Уже в конце 1914 года Московский университет единогласно избрал российского Верховного главнокомандующего в свои почетные члены1086.

Пример московской профессуры оказался заразительным. После взятия важной австрийской крепости Перемышль Верховный главнокомандующий был избран и почетным членом Петроградского, Харьковского, Новороссийского и Киевского университетов. Решение профессоров последнего учебного заведения имело особую мотивировку: «Судьба Лувена с его старинным университетом красноречиво говорит, какая участь ожидала Киевский университет, если бы Киев хотя на короткое время оказался во власти австро-германских полчищ. Если Киевский университет продолжает мирно существовать и непрерывно функционировать, то в этом он обязан доблести нашей армии и несравненному искусству ее Верховного командования». Военно-медицинская академия также избрала великого князя своим почетным членом1087.

В июне 1915 года и совет Киевской духовной академии принял решение о выдаче диплома почетного члена академии великому князю Николаю Николаевичу. Показательна и формулировка, одобренная советом академии, – деятельность великого князя рассматривалась не только как пример самоотверженного патриотизма, но и как христианский подвиг: «…в чувстве глубокого благоговения перед святым подвигом Его Императорского Высочества на пользу Церкви Христовой, дорогой родины и всего человечества в настоящую великую войну…» Николай II утвердил решение совета академии 2 июля, но по каким-то причинам диплом был вручен великому князю лишь в январе 1917 года, уже в бытность его наместником на Кавказе1088.

Необычайно почтительное отношение к Верховному главнокомандующему, проявленное многими русскими профессорами и целыми университетами, вызвало иронические комментарии со стороны радикальной оппозиции. Социал-демократ М.Н. Покровский писал в июле 1915 года в эмигрантской парижской газете интернационалистов «Наше слово»: «Светила германского ученого мира, перед которыми вчера еще лебезили и пресмыкались, были с позором извергнуты из почетных членов русских университетов, а на их место универсально воцарился Николай Николаевич». Последующий фрагмент статьи, очевидно еще более язвительный, был изъят при публикации французской цензурой1089.

В России пресса по понятным причинам воздерживалась от публикации подобных насмешливых отзывов антимилитаристов, однако создается впечатление, что известную неловкость от подобного шумного чествования Верховного главнокомандующего научным миром испытывали и те представители интеллигенции, которые поддерживали войну. В Киевском университете, например, решение о назначении почетным членом великого князя Николая Николаевича было принято без обычного в таких случаях обсуждения1090.

После того как русские войска взяли Перемышль, великий князь 9 марта 1915 года был награжден императором орденом Св. Георгия 2-й степени. Вскоре появились и почтовые открытки, изображающие великого князя в полной парадной форме с эполетами и тремя орденами Св. Георгия1091. И в этих случаях предприимчивые издатели на свой страх и риск пририсовывали новые ордена к старым портретным изображениям полководца.

Немалая часть общественного мнения считала именно Верховного главнокомандующего главным организатором победы, в газетах печатались его портреты. Земский съезд в своем обращении назвал великого князя «славным былинным богатырем»1092.

О полководческом мастерстве популярного главнокомандующего сообщали и в частной корреспонденции. Некий житель Москвы писал своему костромскому корреспонденту: «Поздравляю вас со взятием Перемышля, тем более ценным, что оно, благодаря мудрости Великого Князя, совершилось без кровопролития, почти без жертв. Сознавая мощь и величие России, Великий Князь не торопился, зная, что все придет само собою»1093.

Впрочем, обилие высоких наград, сыпавшихся на верховного князя, вызывало порой и иронические комментарии. В марте 1915 года в одном из сел Семиреченской области в деревенской лавке крестьяне обсуждали военное положение. Один из поклонников Верховного главнокомандующего заявил: «Защитником России является великий князь Николай Николаевич, у которого орденов будет гораздо больше, чем у Кутузова, увешанного ими, так что Великому Князю некуда будет их повесить». 54-летний крестьянин К.А. Турапин заметил: «Если не будет места на груди, то Великий Князь может их повесить на ……» За эти слова оскорбитель верховного князя был привлечен к уголовной ответственности. Правда, на следствии Турапин свою вину отрицал, хотя и признавал, что произнес слова: «Куда же Он будет их вешать, сзади, что ли?»1094

В апреле император и Верховный главнокомандующий посетили занятые австро-венгерские территории, в т.ч. Львов и крепость Перемышль. В конце визита великий князь был удостоен новой награды. В высочайшем рескрипте на его имя отмечалось: «Неуклонно следуя предначертаниям Моим, ведущим к осуществлению славных заветов наших доблестных предков – освобождения славянства от ига вражеского… жалую Вам при сем препровождаемую Георгиевскую саблю, бриллиантами украшенную, с надписью: “За освобождение Червонной Руси”». Об исключительном характере этого награждения сообщала периодическая печать, приводились соответствующие исторические справки1095.

Хотя визит царя и великого князя в Галицию состоялся вследствие инициативы императора и его окружения, преодолевших сопротивление Ставки, но в итоге и эта поездка способствовала укреплению авторитета и популярности Верховного главнокомандующего. Ведущие иллюстрированные издания вновь печатали его фотографии и портреты, а получение необычной награды стало важным информационным поводом.

Илл. 35. Великий князь Николай Николаевич.

Плакат времен Первой мировой войны

Культ Верховного главнокомандующего создавался сверху, государством, высшей властью. Император, щедро награждая великого князя, вносил немалый вклад в создание этого культа. Но одновременно культ полководца создавался и «снизу»: периодические издания разной направленности печатали хвалебные статьи, а немалая часть общественного мнения считала великого князя великим полководцем и национальным героем. Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что всевозможные изображения великого князя получили самое широкое распространение. Характерно свидетельство официального издания, в котором освещались поездки царя по стране: