Репортеру журнала жизнь великой княгини Марии Павловны в провинциальном госпитале напоминала подвиг инокини: «Да и сама юная Великая Княгиня в своем монашеском костюме сестры, прилежно вышивающая, – точно живое изображение из полузабытого жития какой-то легендарной княжны-подвижницы». Репортаж сопровождался публикацией фотографий. На одной из них изображалось, как великая княгиня Мария Павловна младшая перевязывает больного георгиевского кавалера, «рядового Н.». Очевидно, и в данном случае выбор пациента для снимка не был случайным, и в данном случае именно простой фронтовик, рядовой солдат, скромный герой великой войны, должен был стать идеальным символическим объектом целительного воздействия прекрасной представительницы царского дома.

Возможно, появление в «Огоньке» упоминавшегося выше фоторепортажа о деятельности императрицы вскоре после публикации данного очерка о великой княгине не было случайностью. Весьма вероятно, что среди представительниц императорской семьи уже в это время существовало какое-то соперничество в осуществлении благотворительной и медицинской деятельности.

Примерно в то же время, 21 марта 1915 года, художественный портрет императрицы в форме сестры милосердия был опубликован и в официальной «Летописи войны»672.

На одной пасхальной открытке 1915 года изображена царица в форме сестры милосердия, которая вручает лежащему на госпитальной койке раненому красное яичко, рядом с ней изображен наследник, который держит корзинку, наполненную красными яйцами673. Образ медицинской сестры, поздравляющей раненого с великим христианским праздником, – постоянный сюжет пасхальных почтовых открыток и фотоэтюдов эпохи Первой мировой войны. Но в отличие от радостных и кокетливых, порой эротичных красоток в форме Красного Креста, целующих перевязанных воинов в день светлого праздника, императрица серьезна и печальна, губы ее крепко сжаты, без улыбки протягивает она свой дар раненому. Очевидно, художник не хотел, чтобы высокий образ императрицы как-то смешивался с несколько легкомысленными сюжетами, представленными на других пасхальных открытках.

Летом 1915 года в «Летописи войны» были напечатаны и художественные фотографические портреты великих княжон Татьяны Николаевны и Ольги Николаевны в форме сестер милосердия, они также были выполнены П.И. Волковым674. Это романтические изображения сестер милосердия, прекрасных, но в то же время скромных. Царские дочери выглядят печально, их глаза опущены. Очевидно, перед фотографом ставилась задача создать портрет красивых молодых девушек, которые, однако, не должны были пробуждать никаких эротических чувств (последнее было присуще многим образам медицинских сестер в годы Первой мировой войны).

Фотографические портреты императрицы и двух ее старших дочерей в форме сестер милосердия развешивались в различных учреждениях, прежде всего лазаретах. Они приобретали характер официальных портретов военного времени. Так, на свидетельствах об окончании народных училищ (1916 год) печатались изображения царицы и двух старших царевен в одежде сестер милосердия (использовался фрагмент упоминавшейся фотографии Я.В. Штейнберга)675.

В июле и августе 1915 года, в момент обострения политического кризиса в стране были предприняты новые усилия, пропагандирующие благотворительную и медицинскую деятельность императрицы и ее дочерей. В иллюстрированном журнале «Солнце России» были помещены фотографии, изображавшие, как великие княжны Мария Николаевна и Анастасия Николаевна посещают лазарет, носящий их имя. Специально указывалось, что они общаются не только с офицерами, но и с нижними чинами, находящимися на излечении676. Это вполне соответствовало действительности, хотя чаще дочери царя общались все же с офицерами. Очевидно, и в данном случае именно общение младших дочек царя с рядовыми солдатами выделялось в пропагандистских целях.

А в августовском номере этого журнала на первой странице была помещена новая фотография, изображавшая трех «августейших сестер милосердия»677. При этом снимок был подвергнут существенному «редактированию»: ретушер удалил фигуру А.А. Вырубовой. На оригинальном варианте фотографии известная общественному мнению фрейлина императрицы в такой же форме Красного Креста стояла рядом с царицей и ее дочерьми678. Очевидно, публикация такой фотографии была бы совершенно невозможной по политическим причинам, поэтому оригинальный фотоснимок и был подвергнут ретушированию.

Можно предположить, что царица была прекрасно осведомлена о возможной реакции общественного мнения. Так, фотографии, сделанные в лазарете придворным фотографом, представляли собой групповые снимки, на которых императрица и царевны были окружены ранеными и больными, находившимися на излечении, и медицинским персоналом. Императрица раздала каждому лицу, изображенному на снимке, фотографию со своим автографом, рядом с ней расписались великие княжны и Вырубова. Очевидно, это вызвало недовольство части офицеров, находившихся в лазарете: «Тогда это многим не понравилось», – вспоминал мемуарист, преданный памяти царицы679.

Общественное мнение было довольно хорошо осведомлено о медицинской подготовке, пройденной царицей и царевнами, это обстоятельство вполне соответствовало пропагандистским задачам и репрезентационной тактике императрицы. Менее известно было то обстоятельство, что вместе с ними обучалась и Вырубова, которая также впоследствии носила сестринскую форму и работала с ними в госпитале. Очевидно, власти, да и сама императрица стремились не упоминать лишний раз имя подруги царицы, раздражавшее общественное мнение, справедливо полагая, что подобное упоминание пробудит сразу же воспоминания о Распутине. Это было характерно и для данной фотографии.

Подобный портрет (также без изображения Вырубовой) можно было увидеть уже на выставке работ раненых нижних чинов, находящихся на излечении в лазарете имени Их Императорских Высочеств Великих Княжон Марии Николаевны и Анастасии Николаевны в Царском Селе. Фоторепортаж об этой выставке был напечатан в «Солнце России» несколькими неделями ранее680.

Этот распространенный снимок царицы и ее старших дочерей печатался и в других изданиях, воспроизводился в виде почтовых открыток. Публиковалась и другая фотография, изображавшая трех «августейших сестер милосердия».

В типографиях фирм «Нового времени» и Р. Голике и А. Вильборг была напечатана серия почтовых открыток, на которой запечатлена деятельность императрицы и двух ее старших дочерей в госпитале (использовались работы фотографа П.И. Волкова). На каждой открытке имелась надпись: «С соизволения ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕДОРОВНЫ чистая прибыль от продажи этого издания пойдет на усиление средств лазаретов Царскосельского района, состоящего под Особым покровительством ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА». Однако с большой долей уверенности можно предположить, что публикация открыток была не только благотворительной, но и пропагандистской акцией, направленной на укрепление престижа царской семьи. По-видимому, особое значение придавалось тем снимкам, на которых царица и царевны были запечатлены в момент исполнения собственно медицинских обязанностей: «Ее императорское высочество великая княжна Татьяна Николаевна перевязывает рану нижнему чину в Царскосельском дворцовом лазарете», «Ее императорское высочество великая княжна Ольга Николаевна перевязывает рану нижнему чину в Царскосельском дворцовом лазарете», «Е.И.В. Государыня Императрица Александра Федоровна подает инструменты во время операции в Царскосельском дворцовом лазарете», «Е.И.В. Государыня Императрица Александра Федоровна перевязывает рану нижнему чину в Царскосельском дворцовом лазарете». Интересно, что во всех трех случаях «августейшие сестры милосердия» перевязывали рану именно нижнему чину. Возможно, и это также должно было символизировать особую связь царской семьи с простым народом.