Там мимолетно упоминались некоторые имена и.названия мест, по которым Хаген предположил, что в год написания дневника Хильда находилась на Гавайях или в сходном с ними месте. Но в разговорах с ним она никогда не упоминала, что была там до своего замужества. Однако с тех пор прошло уже три года.

Брук упоминался много раз, вообще до восьмого июня это было наиболее часто встречающееся в дневнике имя. И снова отсутствовали точные данные, к примеру фамилия Брука. Хаген стал подозревать, что Бруком назывался любимый кот или спаниель, от которого Хильда в конце концов избавилась. Вскоре он отбросил это предположение, прочитав описание одного приема, в котором фигурировал Брук. Нет, Брук был мужчиной, взрослым мужчиной. И по тону записей можно было сделать вывод, что Хильда его любила, если она вообще была способна любить кого-либо, кроме себя.

После записи от восьмого июня имя Брука совершенно исчезло из дневника, oнo появлялось только в виде намеков. Восьмого июля была краткая запись:

«Сегодня месяц. Я бы снова это сделала!»

Вторая фраза была подчеркнута. А много позже она сделала длинную запись о своей неспособности чувствовать сожаление или раскаяние.

В конце концов из всего этого следовало, что в не столь отдаленном прошлом Хильда убила некоего Брука. Где, почему и кто был этот Брук — ответа в дневнике не было. И теперь Хильда уже не могла удовлетворить любопытство Хагена.

— Все это как-то неверно,— вслух проговорил он и стал смотреть на голубоватую воду бассейна, в котором закончилась жизнь Хильды.

Человек, убивший однажды, обычно убивает снова. Но сама себя она не убивала и тогда...

Хагену пришла в голову мысль о возможности мести.

Может быть, кто-нибудь выследил Хильду и убил ее, отомстив за убийство Брука? Что ж, это возможно — особенно если убийство Брука было совершено в каком-то далеком экзотическом месте, где существует кровная месть. Правда, здесь, в Южной Калифорнии, это казалось довольно странным и жутким.

Затем ему в голову пришла другая мысль. Не было ли убийство Хильды ошибкой? «Но одно надо твердо помнить,— подумал Хаген,— меня наняли для того, чтобы я оказался на месте убийства Хильды». Это не было ошибкой.

Хаген решил, что настало время получить дальнейшую информацию. Доктор Хобб уже уехал на своей машине, Хаген это слышал, и теперь Вэйн Висарт, вероятно, снова обрел способность говорить. Хаген считал, что своему новому клиенту следует задать массу вопросов.

Направляясь к дому, он увидел свет в гараже и заглянул туда через окно. Эвис Гил с карманным фонарем в руке обыскивала там машину. Хаген не стал терять времени, зашел в дом и направился в спальню Висарта.

Вэйн сидел на кровати. Он был бледен, имел довольно усталый вид, и его бледность подчеркивалась рыжими волосами. Появление Хагена не развеселило его, да и миссис Висарт казалась далеко не счастливой, но это была не вина Хагена.

Он полагал, что старая дама четко и определенно высказала сыну свое мнение о его поступке. Конечно, можно было бы утешить Вэйна дружескими словами, но Хаген считал старую даму не способной на это.

Теперь она начала командовать и Хагеном:

— Хаген, уходите! — Я полагаю, что вам пора уходить. Доктор Хобб запретил моему сыну принимать посетителей.

— Он прав,— ответил Хаген.— К счастью, я только служащий, и поэтому меня запрещение не касается.

— Что это значит? — спросил Висарт хриплым голосом.— О чем он говорит?

— А разве ваша матушка вам не рассказала? Я теперь работаю у вас по своей специальности.

— Так лучше, Вэйн,— пояснила старая дама.— Это единственная возможность застраховать нас от того... чтобы он молчал о случившемся.

Висарт пожал плечами.

— Мне совершенно безразлично, что он будет говорить. Хаген, вы можете повсюду болтать о том, что Вэйн Висарт пытался покончить с собой. Вас будут считать героем, и ваше имя появится в газетах.

— Спасибо, я уже видел в газетах свое имя.

— Ну, а меня это совсем не интересует,— равнодушно заметил Висарт.— Немного больше, немного меньше — не все ли равно?

— Вэйн, не говори так,— сказала ему мать,— Это на тебя не похоже. Где твое мужество?

Хаген сомневался, что у Висарта было мужество. Вряд ли оно сохранится у человека, имеющего такую мать, как Розмари Висарт.

Хаген успокоил его:

— Нет смысла видеть все в черном свете. Что касается меня, то, по-моему, сегодня вечером ничего не случилось, кроме того, что вы наняли меня расследовать убийство Хильды. Забудем обо всем остальном и давайте поговорим о деле.

— Я вообще не хочу с вами разговаривать,— возразил Висарт.— Прошу вас, уходите!

— Это не так просто. У нас ведь есть кое-что общее.

Он положил на колени Висарта дневник.

— Вы читали эту книгу?!

Хаген не думал, что Висарт может еще сильнее побледнеть, однако это произошло. Его мать вскрикнула.

— Значит, она была у вас? — тихо спросил Висарт.

— Как видите,— подтвердил Хаген.

Он присел на кровать, достал сигареты и предложил окружающим. Никто не взял, и он закурил один.

— А чтобы зря не терять время, я вам скажу, что прочел дневник от начала до конца, пропустив некоторые скучные места. Полагаю, что и вы так сделали.

— Да,— ответил Висарт и устремил взор на книгу.— Мы с матерью прочли его.

— Ну, это, конечно, не бестселлер, но он единственный в своем роде,— заметил Хаген, выпуская кольца дыма и с удовольствием глядя на него.— Когда вы нашли этот дневник?

— Сегодня, когда я... когда я просматривал вещи Хильды.

Вдруг Висарт обратился к матери:

— Принеси мне, пожалуйста, выпить. Я совершенно разбит.

— Я бы тебе не советовала,— возразила его мать.— Вероятно... доктор Хобб...

— Ну дайте ему выпить, миссис Висарт,— попросил Хаген.— Это ему необходимо. Наверно, нам всем это нужно.

Когда старая дама вышла из комнаты, Хаген спросил:

— Итак, что вы хотели мне сказать?

— Мне не хотелось, чтобы она слышала,— наивно объяснил Висарт.— Я обещал ей не рассказывать этого. Дневник нашла сегодня моя мать. Она осматривала, комнату Хильды и не желала, чтобы я об этом говорил. Ей не хотелось, чтобы ее считали старой ищейкой.

— Но кто бы мог о ней так думать? — спросил Хаген.

Висарт покачал головой, казалось, что она у него болела.

— Не знаю. Боже мой, я не мог этому поверить. Хильда не была... Мне безразлично, что написано в дневнике. Должно быть, у Хильды было странное понятие о шутках.

— Она была полна юмора! — заметил Хаген.— Вопрос только в том, кто должен смеяться. Думаю, что не Брук.

Розмари Висарт вернулась с двумя бокалами, дно которых было едва покрыто спиртным. Хаген бросил на свой бокал косой взгляд, но промолчал, так как был на работе. Старая дама стояла, пока мужчины пили.

— Если вы хотите знать, что я об этом думаю,— сказала она,— то это меня не удивило. Я и без того недолюбливала эту женщину.

— Успокойся,— сказал ей сын.— Думай, о чем говоришь.

— Это не имеет смысла, это не тайна. Я ей не доверяла и не буду этого скрывать. Я не хочу утверждать, будто подозревала, что она убийца, но доверия к ней не имела.

— Я считаю, что это непорядочно, поскольку Хильда уже не может защищаться.

— Мы должны радоваться этому. Ты мог быть следующей жертвой.

Слушая эту обычную перепалку, Хаген ощутил легкое сочувствие к Хильде. Неуравновешенный муж, недоброжелательная свекровь... Несмотря на то, что рассказывала Хильда, ее жизнь в этом доме не была усыпана розами. Эти мысли он, конечно, держал при себе.

Наконец он взял дневник и перебил их, спросив:

— Куда вы хотели отвезти его сегодня?

Висарт сразу же ответил:

— В полицию. Мы с матерью поговорили немного и пришли к выводу, что он слишком важен и нельзя утаить его от полиции.

— Но вы не поехали в полицию, а вместо этого надышались выхлопными газами. Почему?

— Не знаю, могу ли я вообще ответить на этот вопрос,— устало сказал Висарт.