Флеш пожал плечами, затянулся с задумчивым видом, потом медленно стряхнул пепел в пепельницу, не сводя глаз с кончика сигары.

— Лично я считаю вас человеком разумным,— сказал он наконец.— И если у вас есть подходящий план действий, выполняйте его. Ладно, чем могу служить?

— Это сущий пустяк. Есть один ресторанчик, куда мне хочется попасть. Там работает человек, знакомый со спекулянтами черного рынка. Я хочу выдать себя за американского бизнесмена, приехавшего в Париж с государственными контрактами на послевоенное время. Мне нужны какие-то бумаги, подтверждающие эту легенду. Ну и рекомендация, чтобы мне доверяли.

— Что вы задумали?

— Ничего особенного.

Он внимательно посмотрел на меня и согласился.

— Ладно. Вы знаете, что делаете. О’кей. Через час я пришлю необходимые бумаги. Вы станете крупным бизнесменом, прибывшим сюда из США со сталелитейными контрактами.

— Огромное спасибо. Мы еще увидимся, генерал.

— Надеюсь,— ответил он.

Я пошел к выходу. Обернувшись на пороге, я заметил, как генерал переглянулся с лейтенантом. Возможно, они решили, что я собрался выкинуть какой-то неожиданный номер. На лице Флеша было странное выражение. Спускаясь с лестницы, я подумал, неужели они на самом деле воображают, что я работаю на Гитлера? И подмигнул самому себе.

Сияло солнце, улицы выглядели праздничными. Был один из тех дней, когда все мужчины кажутся храбрецами, а женщины... впрочем, вы сами знаете, каковы женщины в хорошую погоду.

По дороге я зашел в маленький бар и купил «газированный вермут», не потому что мне нравится этот проклятый напиток, а из-за того, что я чувствую себя просто молодцом, если вам ясно, что я имею в виду. Я оглянулся в поисках такси и вдруг вспомнил, что в Париже таковых нет. С таким же успехом можно пытаться найти здесь бабочку.

Я отправился пешком к бару «Фритц». Там было полно сомнительных девиц, жуликов, вызывающего вида типов, которые пытаются забыть в пьяном угаре то, что -им пришлось повидать за последние годы. Ну и всякого прочего сброда, который непременно встречается в подобных притонах. Я здесь уже пару раз бывал.

Я подошел к стойке, и тотчас появился Фритц.

— Доброе утро. Чем могу служить?

Я заказал виски.

— Не глупите,— заметил он.

Парень прекрасно говорил по-французски и по-английски. Я положил на стойку тысячефранковый билет.

— Это другое дело,— сразу смягчился Фритц.

Он налил мне двойную порцию виски. Вполне приличного, если судить по этикетке, но в действительности оно напоминало смесь бензина с той дрянью, которую заливают в радиаторы автомашин.

— Послушай, Фритц, ты знаком с парнем по фамилии Лефевр? С Полем Лефевром? — спросил я.

— Да, это шикарный тип. И дорого дерет.

— Он здесь?

Фритц посмотрел в угол. Там за столом сидел невысокий толстячок, лысый и с очень маленькими черными усиками. Его физиономия напоминала свиную морду. И глазки у него тоже свинячьи, они все время беспокойно бегали по сторонам. Одним словом, не красавец.

Я забрал свою отраву, подошел к нему, придвинул стул и сел.

— Доброе утро, приятель.

— Доброе утро, месье. Чем могу быть полезен?

Он спросил это бодрым тоном. Похоже, этот Лефевр — такой субчик, который знает наперед все ответы.

Я вынул удостоверение ФБР и французскую полицейскую карточку и положил перед ним на стол.

— Взгляните на это и не пробуйте водить меня за нос, потому что в этом случае я немедленно вас заберу. Мне все про вас известно.

Физиономия у него стала довольно кислой.

— Что именно вам известно? — спросил он.

— Не имеет значения. Сейчас я прошу вас только ответить на парочку вопросов, и все будет о’кей. А если не ответите, мне придется поговорить с вами иначе.

Последовали подробные объяснения, что он верный и искренний друг американского народа, что его самое сокровенное желание — умереть за Францию. Одним словом, он нес вздор, обычный для таких типов.

Я терпеливо слушал, дал ему выговориться. Когда он умолк, я достал из кармана авторучку, взятую мной у Риббона.

— Вам знакома эта вещь? — спросил я.

— Да, конечно. Послушайте, месье... Я купил несколько комплектов таких ручек и карандашей. По четыре комплекта каждого цвета, а такого цвета у меня был только один.

— Вы помните, кому его продали?

— Отлично помню. Этого не забудешь. Несколько дней назад я встретил американского джентльмена. Он из вашей службы, пришел специально повидаться со мной и был очень собой доволен. Не знаю, как выразиться... .

— Вы хотите сказать, что этот человек был под мухой?

— Да, пожалуй. Он только что покинул замечательное общество, а вечером ему предстояло побывать еще на одной вечеринке, на дне чьего-то рождения. Он полчаса хвастал, как замечательно жить на земле и все такое. Ну и. купил комплектам не, конечно, не очень хотелось ему продавать. Сами понимаете, в наши дни за такие вещи в Париже можно взять хорошие деньги.

— Можете мне не рассказывать. Но он в этом не виноват.

Лефевр пожал плечами.

— Я продешевил, отдал ему за гроши, потому что он освобождал нашу родину. Я запросил с него всего 2400 франков. И только потому, что я его знаю и знаю, чем он занимается.

— Замечательно. Кто же он такой и чем занимается?

— Месье, он у вас на службе,— ответил Лефевр.— Его фамилия Риббон, мистер Джордж Риббон.

— Огромное спасибо, Лефевр. Это все, что я хотел узнать.

Значит, этот комплект купил Риббон. Я выпил виски, попрощался с Лефевром и попросил его держать язык за зубами. Объяснил ему популярным языком, что с ним сделаю, если он ослушается. Потом вернулся к стойке и купил стакан вина.

У меня появилась идея, а когда такое случается, я всегда чувствую себя счастливым. Итак, солнце светит, а я радуюсь жизни.

Теперь вы в курсе дел. Я подошел к тому отелю около одиннадцати. На улице темно и ветер. Игорный притон я нашел не сразу. Внешне это обычный аристократический особняк прошлого века. Здание стояло в глубине тенистого сада, обнесенного чугунной оградой с затейливым рисунком и массивными воротами. Заведение произвело на меня унылое впечатление. Казалось, если поставить в саду несколько могильных камней, то будет настоящее кладбище, разве что почище.

Я распахнул ворота, вошел и закрыл их за собой, затем подошел к дому по длинной извилистой подъездной дороге. Перед домом разбит цветник. Сбоку стояло несколько машин, но я на них не обратил внимания. Люди, приезжающие играть, обычно оставляют машины где-нибудь позади. Парадный подъезд выглядел шикарно. Я поднялся и сильно дернул за ручку звонка.

Потом закурил сигарету и стал ждать. Большая дверь передо мной отворилась не сразу. Мелькнул просторный, слабо освещенный холл. На стенах- висели рыцарские доспехи и потемневшие от времени мечи. Мне пришло в голову, что таких странных игорных домов я еще не встречал, да и запах необычный: пахнет затхлостью, пылью и стариной.

Открывший дверь человек стоял на пороге и внимательно глядел на меня. Это был седовласый тип в полосатом жилете и коротком фартуке — обычном наряде старомодных французских слуг. Глаза его выцвели от времени, голос дребезжал:

— Месье?'

— Послушайте, я мистер Сайрус Дж. Хикс, приехал в Париж по делам. Меня рекомендовал сюда мистер Поль Ларош. Вы знаете его? — спросил я.— У меня есть его карточка, если хотите на нее посмотреть.

— Я не очень уверен в отношении имени, месье,— ответил старик,—: мне хочется взглянуть на карточку.

Я показал ему присланную генералом карточку. Это обычная карточка какого-то Поля Лароша, на обратной стороне ее что-то нацарапано.

Старик бросил только взгляд на эту карточку и еще любезнее сказал:

— Прекрасно, месье, пожалуйста, вот сюда.

Мы прошли через холл и двинулись по безумно длинному полутемному коридору. Мне он показался не меньше мили длиной. Пол был устлан толстым ковром, так что наших шагов совсем не слышно. Я оглянулся и подумал, что молодчик, организовавший в этом месте игорный дом, не лыком шит, потому что любой человек, впервые попавший сюда, будет .уверен, что дом вообще необитаемый.