<tab>– Просто подождём. Вот и всё.

<tab>Дэниел знал, что она ошибается. Ожидание не поможет – он пробовал. И деньги тут не при чём. А жаль… Если бы Джейсон любил деньги, красивую жизнь и комфорт, было бы гораздо проще. Это всё он мог ему дать…

<tab>Через час после разговора с Камиллой Астон уехал в офис, а оттуда в отель.

<tab>Отлично. Самое то – в рождественские каникулы ночевать в гостиничном номере.

<tab>Дэниел любил детей и ценил Камиллу, но не мог ни в этот день, ни в предыдущие избавиться от мыслей о Джейсоне – о том, что он делает, о том, что он совсем один.

<tab>До возвращения в Лондон оставалась ещё целая неделя. Астон подумал, что это будут худшие рождественские каникулы в его жизни.

<tab><i>Вена, 25 декабря 2009 года</i>

<tab>Вечером Дэниел под предлогом того, что у него возникли срочные дела, попросил Камиллу оставить его в спальне одного. Возможно, было не совсем красиво лишать её доступа в личную комнату, но в их номере рабочий стол располагался в спальне. Как пояснила мисс Вернье, в венском «Гранд Отеле» отдельный кабинет имелся едва ли не в одном-единственном люксе, и тот был давно зарезервирован. Вообще-то Дэниел и не собирался всерьёз работать во время короткого четырёхдневного отпуска, но уединения – даже в огромном номере, получившемся из трёх объединённых, – не было абсолютно никакого. А в уединении он сейчас нуждался как никогда…

<tab>Если бы они с женой, как раньше, ночевали в разных спальнях, проблем бы не было, но почти перед самым приездом всё переиграли, и теперь комната у них оказалась одна на двоих.

<tab>Камилла выглядела счастливой. Правда, Дэниел не думал, что её счастье так уж полно и безмятежно: Джейсон до сих пор оставался персональным ассистентом, но она наверняка планировала со временем избавиться от него окончательно.

<tab>Однако повод для радости у неё был: муж к ней вернулся. Они спали вместе во время его последнего приезда в Париж и вот теперь снова. Дэниел сам не мог сказать, как у них всё произошло впервые. Камилла пришла вечером к нему в кабинет, а дальше всё случилось просто и привычно. Ничего удивительного – они были мужем и женой одиннадцать лет…

<tab>Да, Камилла была счастлива. Они занимались сексом, и она принимала его отчаяние за страсть.

<tab>Дэниел целовал её и сжимал в объятиях не потому, что желал, а потому, что его выжигало изнутри желание быть с другим человеком. Быть с ним и обладать им. Снова.

<tab>Он не пытался представить на месте жены <i>его</i>, своего любовника. Астон просто хотел забыться, на несколько минут освободиться от болезненной пустоты в душе. Когда Джейсон разорвал их отношения, в сердце Дэниела как будто открылся зияющий тёмный провал, который поглощал свет, поглощал всё. Всё, что радовало его раньше, теперь падало в эту безжалостную и ненасытную бездну, в мучительную тьму его чувств к Джейсону, неотступных и иссушающих.

<tab>И только Джейсон мог бы унять эту злую боль.

<tab>Но тот, наоборот, разжигал её, делал острее и яростнее. Может быть, было бы лучше не видеть его больше, не встречать по нескольку раз на дню, но Дэниел не мог остановиться. Он даже сейчас, в Вене, на каникулах с семьёй, не мог остановиться и просматривал файлы, присланные охраной. Он знал, куда Джейсон ездил, когда он завтракал и обедал, сколько времени провёл в спортзале и в бассейне, что ел на ужин.

<tab>Это давало иллюзию близости, словно Джейсон и не уходил.

<tab>Джейсон не может от него уйти и никогда не уйдёт. Он, Дэниел Астон, этого не допустит.

<tab><i>Париж, 30 декабря 2010 года</i>

<tab>В этом году Рождество они отмечали дома, в Париже, потому что Тео не исполнилось ещё и трёх месяцев.

<tab>Теперь Дэниел не сомневался: вот это точно худшее Рождество в его жизни. Он метался по дому, не зная, что делать. Он еле высидел рождественский ужин, на который приехали его мать с мужем, принц Максимилиан с Шарлоттой и Андреас с невестой. От трескотни родственников в голове начинало гудеть, а стоило укрыться в кабинете или библиотеке, как туда прокрадывался Макс, обеспокоенный резкими переменами в стратегии сразу нескольких компаний Астона. Тесть догадывался, что это вызвано внезапно изменившимися отношениями с семьёй Чэн, но никак не мог понять, что именно произошло. Отношения, казалось, стали хуже и напряжённее, однако Дэниел не предпринимал никаких шагов, направленных против Чэна, скорее наоборот, подыгрывал ему, и, кроме того, дал понять, что это только начало.

<tab>Эттинген допускал, что у Астона могли быть свои причины так поступить, но кто же затевает такое перед самым Рождеством? Сам Макс и ещё несколько тысяч финансистов, трейдеров и брокеров по всему миру могли в этом году забыть о рождественских каникулах: перемены были слишком значительными и стремительными, и никто не мог позволить себе медлить до первых чисел января.

<tab>Сам виновник всех этих волнений преспокойно отдыхал дома с семьёй, а делами как будто вовсе не занимался, выдав указания заместителям и оставив всё на них.

<tab>Макс слышал, что за несколько дней до Рождества Астон внезапно отменил все встречи и улетел в Тель-Авив для встречи с Лизой Чэн, которая впервые за много лет покинула пределы Сингапура. Повод должен был быть исключительно важным, раз Астон бросил все дела, а Лиза решилась оставить свою территорию. На расспросы о причинах происходящего Дэниел отвечал лишь абстрактными отговорками вроде «Ещё рано делать выводы» и «Давай подождём, пока всё успокоится».

<tab>Да, это было худшее Рождество в жизни Дэниела Астона. Финансовые потери были значительными, но, конечно же, не фатальными, и в голове у него уже зрел план, как вывернуться из сложившейся ситуации не то что с потерями, а даже с выгодой. Он уже несколько недель тайно копал яму для Стюарта Крамера. Такие дела быстро не делаются, но весной или, если повезёт, уже в конце зимы он отыграется за его счёт, в том числе и на Чэнах. Жаль, что паршивый щенок Алекс об этом не узнает…

<tab>Стоило подумать об Алексе, как мысли тут же вернулись к <i>нему</i>, к тому, кто находился сейчас в шато под бдительным наблюдением охраны.

<tab>Дэниел, бесцельно круживший по кабинету, тяжело опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях. Что он наделал? Господи, что он наделал?!

<tab>Собственная реакция на поступок Джейсона его даже не удивила… Он считал, что Джейсон должен быть наказан за предательство и побег. Любой другой из сотрудников на его месте сейчас был бы уже мёртв. Такую измену не прощают… Тем более людям, настолько близким, посвящённым в самые тайные дела и планы. И ещё более – тем, с кем делил постель…

<tab>Но Джейсон… Он до сих пор был жив – и не потому, что на этом настаивала Лиза. Астон голову сломал, гадая, зачем ей это. Скорее всего, она выполняла просьбу пасынка, а он что-то пообещал взамен. Интересно, что именно? Отказаться от наследства отца? Нет, мальчишка всё же не настолько безумен, чтобы пойти на такое ради Джейсона, которого ему теперь всё равно не видать, как своих ушей…

<tab>Проклятый Алекс… Если Лиза теперь скрутит щенка по рукам и ногам и заставит плясать под свою дудку до конца жизни – так ему и надо. От мысли о том, что он касался Джейсона, целовал его, входил в него, сердце Дэниела зашлось яростным, злым биением, и откуда-то из груди, словно круги по чёрной, мёртвой воде, растеклась немая боль.

<tab>И всё же Джейсон был жив, несмотря на то, что изменил и предал. Прошла уже неделя с его возвращения. Любой другой давно был бы мёртв.

<tab>Джейсон был прав, когда сказал, что Астон ничего больше не может с ним сделать. Тысячу раз прав. Он обошёлся с Джейсоном жестоко, но виной тому было бессилие. Злость, ревность и полное бессилие.

<tab>Астон считал, что после всего случившегося имеет право поступить с Джейсоном так, как он того заслуживал, но тем не менее, его грызло чувство вины – и за всё прежнее, и за те, последние события… А ещё был страх, что на этот раз Джейсон не выдержит.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: