Принять условия его игры? Обратить все в шутку, комедию? Притвориться, что ничего не случилось, все в порядке и все меня устраивает? Была у меня еще затея – с игроком повести свою игру. Но боюсь, сыграть роль роковой женщины – это не для меня. Для этого надо иметь холодное сердце и холодный расчетливый ум. Нет, у меня просто не хватит психологической жесткости, любящее сердце - оно всегда слабое.

Подвигнуть его на человеческое участие, воздействовать на его совесть, добиться раскаяния – вот чего я хотела! Я вспомнила, как однажды, когда мы жили вместе, потеряв самообладание, я наорала на него, а с ним произошла метаморфоза, вся агрессивность куда-то слетела, он сделался кротким, тихоньким, совестливым.

– Может, закатить ему истерику? Устроить ему спектакль с рыданиями, упреками?

– Нет, – сказала Жанна, – истерика не поможет. Он их слышал много раз. Он просто не станет тебя слушать. Когда он мне сделал такую же бяку с предложением, я попыталась его усовестить: «Как ты мог? Я тебе доверилась!» – Он прервал меня: «Я сейчас положу трубку!» Он так делал много раз и возможно испытывает удовлетворение, разбивая женские сердца, вызывая бурю отчаяния, смятения и даже ненависти. Возможно, это льстит его самоутверждению самца, покорителя женщин. Он, как вампир, упивается страданиями своих жертв. С другой стороны, он в разладе с самим с собой, – продолжала Жанна, неожиданно удивив меня прозорливостью. – Совесть его неспокойна, душа в раздрае. Он сам говорил мне: «Если хочешь знать, это беда моя, мое несчастье, что я такой. Я ничего с этим поделать не могу».

Я задумалась, а ведь права Жанна, ну прямо-таки в точку попала! Даже если мне и удастся вызвать в нем каплю сострадания и подтолкнуть к осознанию своей вины, то его реакция предположительно будет такая: держаться от меня подальше, чтобы не мучить меня, не портить мне жизнь. Так оно и было во время нашей совместной жизни. Моя преданность и бескорыстная самоотдача обостряли и тревожили его совесть и толкали к необходимости соответствовать. С ответной самоотдачей как-то у него не очень получалось, в характере больше развилась другая привычка – привычка использовать людей, а не отдаваться им своей заботой, помощью, теплом. Много сил уходило на борьбу с собой: приходилось одергивать, бить себя по руке, которая тянулась к рюмке, а ему хотелось забыться, отключиться, не загружаться особо, то есть блаженно пребывать в алкогольном чаду – бездумном, ленивом, расслабляющем… И тогда он сбежал. Но душой он все равно тянулся ко мне. Он звонил, и в словах его прорывалась пылкая привязанность, он хотел встречи – так бы и полетел ко мне, но вырвав согласие – не приходил. Ведь он ничего не мог дать мне из того, что нужно серьезной основательной женщине для счастья: надежности, стабильности и защиты от него самого.

– Я ж тебе говорю! Ну что ты не слушаешь меня! – с обидой дернула меня за подол Жанна. – Вот ты такая тонкая, ты улавливаешь каждое его душевное движение, всему ты находишь оправдание, по принципу «понять – значит простить». Вот этого как раз делать нельзя. Если хочешь чего-то добиться от него, научись им манипулировать. Отношения надо строить так, как выгодно тебе. А ты, наоборот, позволяешь использовать себя, как ему удобно, а не тебе. Толку-то от того, что ты разбираешься в психологии людей! Понимать -то ты их понимаешь, а вот использовать их слабости против них же самих ты не умеешь. Помяни мои слова: если он вернется к тебе – а он вернется – и вернется победителем, несмотря на то, что дров наломал! И ты опять будешь прогибаться под него, а не он под тебя!

– Да уж, построишь Райсберга! Ты так говоришь, как будто тебе самой это раз плюнуть!

– Потому я с ним и рассталась. Если не хочет играть по моим правилам – свободен! Ты не заметила, как я строю отношения с Глебушкой своим? Стараюсь не пускать его к себе в душу. У меня это плохо получается. Очень трудно делить себя на составные части: на Рассудок, Сердце и Тело. Я-то ведь целая. Но так надо! Если реально хочешь добиться своей цели. У мужчин всегда надо брать! Если этого не делать, ты для них – подстилка грошовая! Ни ценить, ни уважать они тебя не станут. Хочешь уважения, так сама себя воздвинь на пьедестал. А из мужчины умная женщина всегда может сделать марионетку, надо просто знать, за какие ниточки дергать. Я же тебе сказала: учись манипулировать мужчинами.

Я живо себе представила, как это делает Жанна. Положила свою ухоженную ручку ему на колено, голоском избалованного ребенка зашептала ему на ушко всякие пусики-мусики, а шаловливые пальчики мягко скользнули вверх по ноге, коснулись случайно чувствительных мест, а потом с игривым лукавством убежали и опять набежали, дразня. И вдруг совершенно случайно, погрустнев, она вспомнила, что старая ее шубейка пообтерлась на рукавах…

Вообразить такое было нетрудно. Однажды я видела, как она готовится к психофизиологической атаке на особь мужеского пола. Так сказать во всеоружии. Стрельнула густо накрашенными глазками по сторонам и, убедившись, что никто за ней не наблюдает, уцепила пальцами ткань плотно облегающей юбки и, туда-сюда вильнув бедрами, сдвинула ее повыше – по самое туда, куда смотреть приличный человек застесняется, а блузку, наоборот, со знанием дела одернула вниз, так, что из ее выреза округло выглянула сдобная пышность груди.

Вот как надо затуманивать мозги! Попробуй теперь отведи глаза, если, конечно, у тебя здоровье не подкачало… А какие интимные воркующие интонации зазвучали в ее голосе, то наивные, то кротко беспомощные…

– Манипулировать? – рассеянно спросила я, припоминая эти ее уловки.

– Для начала надо завести мужчину. А между делом эдак неназойливо поныть, похныкать о том, как тяжело одной тянуть детей, что дочери сапоги нужны, а сыну куртку, да и телевизор неплохо бы поменять на более современную модель… Ну, что ты головой качаешь, ну, барышня кисейная? Вот училась бы у меня и на ус бы мотала.

Я? Нет. Я ж любви ищу в отношениях! Сознательно воздействовать на физиологию мужчин? А зачем? Все и так вспыхивает само собой и без моих спецусилий. Так что, ликбез не про меня. У меня свои ценности, у Жанны - другие, и в сексе она ищет не мощный эмоциональный заряд, как я, например, а прежде всего выгоду для себя – конкретный материальный интерес, ну, такой у них рационалистический склад характера, не получается у них полного удовлетворения без материального стимула.

А насчет Райсберга, как развивать дальнейшие наши отношения, я так и не решила. И даже консилиум с Жанной никак не стряхнул моей полной растерянности в решении этого вопроса.

– Надо прекратить с ним всякое общение! – настаивала Жанна. – Не позволяй так с собой обращаться! Не отвечай на звонки! Ни угрозы, ни припугивания на него так сильно не подействуют, как отказ. Отказ – вот удар по гордыне! На своем опыте знаю: ни привета, ни здравствуйте! – «Встретимся?» – «Нет!» – и он так протяжно, удивленно, раздумчиво: «Значит, ты ме-ня не хо-чешь?» – Жанна засмеялась с таким неподражаемым, свойственным только ей, бархатисто-теплым грудным тембром. – Вот так! Упрись в твердое «нет!». Решай сама: или самоуважение или… – тут Жанна как-то озадаченно осеклась и умолкла.

– Или что? Ты сказала: самоуважение или… Или что? – повторила я вопрос.

Жанна опять засмеялась и вздохнула так, как будто бы какая-то утрата касалась лично ее.

– Учти: тогда у тебя не будет такого, как в романсе Чайковского:

«Безумные ночи, бессвязные речи…»

ГЛАВА 19

Сказание об учителе Хироне и его воспитанниках – полубогах

С богатыми трофеями вернулись к пещере Хирона юноши- охотники Ясон, братья Диоскуры и Актеон. Сын Зевса Полидевк нес на могучем плече вырванный с корнем древесный ствол, увешанный тушами лесного зверья: оленя, косули, и леопарда. Не забыли Хироновы питомцы о целебных травах и съедобных кореньях, в обилии ими были увешаны суки и ветви осины. Довольны были герои-полубоги, горделиво-радостно вспыхивали они очами и молча ожидали похвалы Учителя.