И еще: Цезарь успешно делал свою карьеру с помощью кошелька; он был пуст, а сундуки самых богатых граждан оказались переполненными долговыми расписками Гая Юлия. Зарабатывать, подобно Крассу, Цезарь не желал. Оставался единственный способ поправить материальное положение — военная добыча.

И, пожалуй, главное… Чтобы пользоваться постоянным уважением граждан, необходимо иметь войско — он получил 4 легиона на весьма длительный срок. (Полный легион включал 6 тысяч воинов, но легионы Цезаря обычно не превышали 3–4 тысяч.) Силы небольшие, однако Гаю Юлию их оказалось достаточно для своей игры. Он молниеносно организовал новый грандиозный проект. Изумленным гражданам оставалось лишь наблюдать за дальнейшим развитием событий в Галлии.

Требовался хоть какой — то повод. И повод представился удачливому Цезарю — даже раньше, чем он подготовился к труднейшей войне. У независимых галлов накануне проконсульства Цезаря появился опасный и коварный враг. Все чаще из — за Рейна вторгались воинственные германские племена. Если прежде пришельцы ограничивались грабежом, то сейчас они целыми племенами расселялись на землях соседей. Галлам — секванам пришлось уступить «гостям» треть своих владений. Жизнь гельветов и тигуринов стала до того несносной, что они приняли решение выселиться всем народом. Плутарх сообщает:

Вся эта огромная масса народа вовсе не собиралась воевать с Цезарем, и в Нарбонской Галлии оказалась только потому, что через нее лежал наиболее удобный путь на запад. Вожди гельветов вступили с Цезарем в переговоры с целью добиться разрешения на беспрепятственный проход через территорию наместничества.

Такую удачу Цезарь не мог упустить. Переговоры с галлами он затянул на 15 дней и за это время набрал еще два легиона, напугав римский сенат «гельветской опасностью» до такой степени, что отцы народа одобрили все действия проконсула.

Пока гельветы ждали ответа на просьбу, Цезарь укрепил берег пограничной Роны (и без того отвесный и неприступный) мощным валом и рвом. Послам в условленный срок было заявлено, что «он никому не может разрешить проход через Провинцию, а если они попытаются сделать это силой, то он сумеет их удержать».

Обманутые гельветы пытались одолеть реку на попарно связанных судах, многочисленных плотах, отчасти вброд, но все их атаки были отбиты. Они ушли в глубь «Косматой Галлии», следом направился и Цезарь во главе пяти легионов. Свою агрессию проконсул объяснил тем, что гельветы разоряли земли дружественных римскому народу эдуев. Он был не только прекрасным дипломатом, способным оправдать любой самый неблаговидный поступок, но и талантливым стратегом.

Римляне настигли гельветов, когда те переправлялись через приток Роны — уже три четверти были на противоположном берегу. На оставшуюся часть внезапно напал Цезарь и многих перебил, а выжившие разбежались по ближайшим лесам.

Затем Цезарь построил мост и в один день перевел войско через реку, на которую гельветы потратили 20 дней. Несмотря на одержанную победу, положение Цезаря было весьма опасным. Он преследовал войско, во много раз превосходившее римское по численности; он шел по враждебной стране. Кончались запасы продовольствия; эдуи обещали подвезти хлеб, но медлили, ожидая результатов столкновения армий пришельцев. Хлеб галлы решили отдать будущему победителю.

Цезарь 15 дней тащился за арьергардом гельветов, ожидая удобного случая. Наконец ему надоело смотреть на голодные обозленные лица собственных легионеров, и планы проконсула изменились. Римские легионы повернули к самому богатому городу эдуев — Бибракте. Цезарь выдвинул обвинение против нерадивых союзников «в том, что, когда хлеба нельзя ни купить, ни взять с полей, в такое тяжелое время, при такой близости врагов они ему не помогают, а между тем он решился на эту войну, главным образом, по их просьбе; но еще более он жаловался на то, что ему вообще изменили».

Гельветы увидели, что римляне остановились, и решили, что те собираются бежать. Преследуемые сами обратились против Цезаря. Поневоле римлянам пришлось разворачиваться для битвы. Цезарь понимал: предстоит судьбоносное сражение, от исхода которого зависит его карьера, а может быть, и жизнь. Когда проконсулу подвели коня, он приказал отослать его в обоз со словами:

— Я им воспользуюсь после победы, когда дело дойдет до преследования бегущего противника. А сейчас — вперед, на врага!

Так поступали многие полководцы перед решающим сражением, но Цезарь пошел дальше: он приказал увести «и лошадей всех остальных командиров, чтобы при одинаковой для всех опасности отрезать всякие надежды на бегство». Фактически Цезарь сделал заложниками своих соратников. Ход разумный, если учесть, что он впервые шел в бой с этой армией; впоследствии нужда в подобной практике отпадет, ибо проконсул и легионеры станут единым целым.

Сражение было долгим и упорным. Галльские дружины подавляли своей многочисленностью, но правильно выбранная позиция, римский безукоризненный строй и более совершенное вооружение уравновесили силы. Особенно большой урон нанесли гельветам римские метательные копья.

Цезарь рассказывает в «Записках о галльской войне»:

Техническим новшеством древнего римского копья (пилума) было то, что закалялось только острие; пробив щит, мягкий металл загибался и делал копье негодным к повторному использованию, а неприятель оставался без щита. Цезарь, как мы видим, успешно использовал эту хитрость.

Римляне разбили войско гельветов, однако оказалось, что это еще не победа. По словам Плутарха, «наибольшие трудности Цезарь встретил в лагере, у повозок, ибо там сражались не только вновь сплотившиеся воины, но и женщины и дети, защищавшиеся вместе с ними до последней капли крови. Все были изрублены, и битва закончилась только к полуночи». Римские потери в битве не указываются — конечно, они были немалыми. По признанию самого Цезаря, «наши были целых три дня заняты ранеными и погребением убитых».

Столь блестящей была для римлян победа, сколь ужасным для гельветов — поражение. Согласно найденным в лагере спискам родину покинули 368 тысяч галлов. После битвы Цезарь распорядился провести перепись оставшихся переселенцев — их оказалось 110 тысяч. Только в ходе первой военной операции 258 тысяч (четверть миллиона!) галлов были убиты либо проданы в рабство. Часто Цезаря пытаются представить добрейшим, великодушнейшим человеком, всегда щадившим своих врагов. Такое имело место, когда дело касалось римских граждан, а с неримлянами Цезарь был беспощаден. Новый порядок в Европе устанавливался потоками крови.

Цезарь приказал, чтобы оставшиеся в живых гельветы вернулись на прежние места, а сожженные города и села были отстроены. «Это он сделал, главным образом, из нежелания, чтобы покинутая гельветами страна оставалась пустой: иначе вследствие доброкачественности почвы могли бы переселиться в страну гельветов зарейнские германцы». Проконсул просчитал все ходы на шаг вперед; он только вторгся в неподвластный римлянам край, а уже заботился о его обустройстве.