Жители огромной Галлии были в полном недоумении от происходившего на их территории. Галлов (кельтов), разделенных на десятки племенных групп, не очень огорчило постигшее гельветов несчастье. Галлы поняли: с Цезарем надо обращаться уважительно. Эдуи привезли обещанное продовольствие, а следом за ними явились с поздравлениями представители от многих общин. Обходительный прием у Цезаря привел галлов к мысли, что можно и дальше использовать римлян для решения своих проблем. А главной бедой галлов было вторжение на их земли германцев. Совсем недавно 15 тысяч германцев во главе с Ариовистом перешли Рейн и захватили лучшие земли; число переселенцев быстро росло, и к моменту появления римлян их стало 120 тысяч. Своими силами галлы уже не могли справиться.
Что ж, проконсул согласился помочь галлам с восточным вопросом.
Почему Цезарь с такой легкостью ввязался в новую опасную войну? Отнюдь не по доброте. Ему стало ясно: пройдет еще немного времени, и нашествие германцев придется отражать на территории Нарбонской Галлии, а может быть, и под стенами Рима. С другой стороны, это отличный способ поднять авторитет до нужной высоты. Кельты, несомненно, оценят победу над германцами, которые держат в страхе всю Восточную Галлию и намереваются продолжить движение на запад.
Как и раньше, Цезарь представил войну законной и неизбежной. Он даже старался решить разногласия с германцами мирным путем, по крайней мере, создал такую видимость. Ко двору Ариовиста отправилось посольство с просьбой о личной встрече. Гордый германский князь ответил: если бы ему самому был нужен Цезарь, то он к нему и явился бы, а если Цезарю что — либо от него нужно, то он и должен сам прийти к нему… Еще князь удивился: какое дело Цезарю и вообще римскому народу до его Галлии, которую тот победил войной.
Примерно такого ответа проконсул и ждал, на такой ответ и рассчитывал. Со свойственной только очень азартным игрокам привычкой ставить на карту все Цезарь двинул легионы, поредевшие после битвы с гельветами, навстречу новому врагу. Он жаждал встретиться с противником, который заставил 368 тысяч гельветов сжечь свои дома и бежать в глубь Галлии — куда угодно, лишь бы подальше от пришельцев из — за Рейна. Цезарь действовал не столь опрометчиво и безрассудно, как казалось многим. Он учел свои ошибки в недавней войне и начал с того, что занял главный город секванов — Весонтион. В руках Цезаря оказался большой запас продовольствия, и лишь после этого он посчитал возможным помериться силами с грозой галлов — Ариовистом.
В Весонтионе римляне задержались на несколько дней; все это время они расспрашивали галлов и купцов о противнике, с которым предстояло сражаться. Из — за любознательности легионеров Цезарь едва не остался без войска.
Читаем в «Записках о галльской войне»:
Последние заявляли, что германцы отличаются огромным ростом, изумительной храбростью и опытностью в употреблении оружия: в частых сражениях с ними галлы не могли выносить даже выражения их лица и острого взора. Вследствие этих россказней всем войском вдруг овладела такая робость, которая немало смутила все умы и сердца. Страх обнаружился сначала у военных трибунов, начальников отрядов и прочих, которые не имели большого опыта в военном деле и последовали из Рима за Цезарем только ради дружбы с ним. Последние под разными предлогами стали просить у него позволения уехать в отпуск по неотложным делам; лишь некоторые оставались из стыда, не желая навлечь на себя подозрение в трусости. Но они не могли изменить выражение лица, а подчас и удержаться от слез: забиваясь в свои палатки, они либо в одиночестве жаловались на свою судьбу, либо скорбели с друзьями об общей опасности. Везде во всем лагере составлялись завещания.
Легаты заявили Цезарю, что войско не только не в состоянии выступить против врага, но даже сняться с лагеря. Ситуацию нужно было срочно исправлять. Цезарь созвал совет, на который пригласил и младших командиров — центурионов. Вначале, как сообщает Плутарх, он долго бранился, не стесняясь гневных солдатских выражений, затем предложил следующее:
Те, кто настроен так трусливо и малодушно, могут возвратиться домой и не подвергать себя опасности против своего желания.
— Я же, — сказал он, — пойду на варваров с одним только 10–м легионом, ибо те, с кем мне предстоит сражаться, не сильнее кимвров, а сам я не считаю себя полководцем слабее Мария.
Узнав об этом, 10–й легион отправил к нему делегатов, чтобы выразить свою благодарность, остальные же легионы осуждали своих начальников, и, наконец, все, исполнившись смелости и воодушевления, последовали за Цезарем и после многодневного пути разбили лагерь в двухстах стадиях от противника.
Неожиданная смелость римлян угнетающе подействовала на германцев. Душевное состояние противников поменялось: по словам Плутарха, Ариовист «дивился отваге Цезаря и в то же время увидел, что его собственная армия приведена в замешательство». Пять дней подряд Цезарь выводил свое войско для битвы, но германцы упорно отказывались от приглашения. Наконец они осмелились напасть на малый римский лагерь. Начавшаяся около полудня битва продолжалась с большим ожесточением до самого вечера. При заходе солнца Ариовист, после больших потерь с той и другой стороны, отвел войско в лагерь.
Римский центурион (I век до н. э.)
Поведение воинственных германцев было непонятно Цезарю, и только после допроса пленных стало ясно, почему Ариовист не стремится к решающей битве. Пленные объяснили, что у германцев есть обычай: их замужние женщины мечут жребий и предсказывают, выгодно давать сражение или нет; по последнему предсказанию, германцы не смогут победить, если дадут решительное сражение до новолуния.
Проконсул, естественно, не стал ждать хорошей для германцев луны, а предпочел завязать битву в момент, когда враги не расположены были сражаться. Об этом рассказывает Плутарх.
Совершая налеты на укрепления вокруг холмов, где они разбили свой лагерь, он так раздразнил германцев, что те в гневе вышли из лагеря и вступили в битву. Цезарь нанес им сокрушительное поражение и, обратив в бегство, гнал их до самого Рейна, на расстоянии в 400 стадиев, покрыв все это пространство трупами врагов и их оружием. Ариовист с немногими людьми успел все же переправиться через Рейн. Число убитых, как сообщают, достигало 80 тысяч.
Изобретательность и жестокость
Мы не найдем в античных источниках слов благодарности Цезарю от галльских общин, хотя они сами слезно молили избавить их от германцев. Причина проста: Гай Юлий расправился с Ариовистом, но вовсе не собирался покидать территорию «Косматой Галлии». Он считал своими не только земли, на которых ранее располагались ненавистные германцы, но всю территорию от Рейна до Испании. В землях секванов проконсул оставил войско под командованием лучшего легата Тита Лабиена, а сам отправился в Цизальпинскую Галлию.
Даже на огромном удалении от Рима этот человек не забывал о нем; он незримо присутствовал на заседаниях сената и в народных собраниях — с помощью переписки. Как пишет Плутарх, «Цезарь первым пришел к мысли беседовать с друзьями по поводу неотложных дел посредством писем, когда величина города и исключительная занятость не позволяли встречаться лично». Привычка пригодилась ему в Галлии: «А во время этого похода он упражнялся еще и в том, чтобы, сидя на коне, диктовать письма, занимая одновременно двух или даже, как утверждает Опий, еще большее число писцов». Светоний дополняет сведения Плутарха, касающиеся переписки, еще одной подробностью: «если нужно было сообщить что — нибудь негласно, он пользовался тайнописью, то есть менял буквы так, чтобы из них не складывалось ни одного слова».