— Это было бы отлично, друг мой, — Ник понял, что, может, синьор Коломбо даже предложит ему место в его хозяйстве, если они найдут путь домой. — Но насчет девушки…

— Развяжите и Максла? — зубы пирата были белыми во мраке, он пытался улыбкой очаровать старика.

— Нет. Он один из них. Мы не знаем, что делать, — твердо сказал Ник.

— Я не знаю девушку!

— Он — пират.

— Сколько раз говорить, я… эм… нет слова. Старик, я курю трубку, вырезаю из дерева и уже не работаю.

— Думаю, — сказал старик, возясь с веревкой на запястьях Ника, — наш друг говорит, что он уже не работает по своей бывшей профессии.

— Да! — Максл обрадовался, что его поняли. — Развяжешь Максла?

— Пираты не перестают ими быть, — прорычал Ник. Путы на запястьях ослабли, и кровь потекла к пальцам. Мгновение они ощущались как толстые покалывающие сосиски, но боль утихла, когда веревка упала с его рук. Он попытался помочь Джакопо развязывать его ноги. — Он — враг.

— Развяжи Максла! — потребовал пират.

— Я отпущу Никколо, — объяснил старик. — Он — жертва обстоятельств. Он может помочь.

— Максл может помочь! — пират тряхнул запястьями.

Узел на левой лодыжке Ника не удавалось развязать. Старик и Ник возились с ней вслепую.

— Тише, — попросил Ник пирата.

— Развяжите меня, или Максл позовет девушку.

Это был простой шантаж. Ник уставился на него.

— Нет!

— Девка! — заорал Максл, не дав Нику и старику утихомирить его. — Эй! На помощь! Пожар! Убивают!

Ник ощутил, как узел развязался, вход в пещеру потемнел. В свете огня и сумерек появилась тень девушки. У нее были длинные золотистые волосы, и она, казалось, была в мужских широких штанах.

— Что тут творится?

— Дорогая… — начал старик.

Ник не мог терпеть вежливость старика. Пора было действовать. Веревка упала с его лодыжек, и он бросился к девушке. Он слышал вопль Джакопо, вой Максла за ним, но их заглушило его рычание, пока он летел к ней. Только в последний миг он вспомнил о мече в песке.

Девушка не знала, что он был свободен и нападал, но инстинкт заставил ее прыгнуть в сторону. Ник не попал ей по животу, как планировал, а чуть не промазал. В последний миг он вытянул руку и схватил девушку, утащил ее на землю. Они катились по земле, рухнули на песок вне пещеры. Девушка сплюнула песок, вскочила на босые ноги и заняла боевую позу. Азурские слова слетали с ее губ.

Ник упал на лицо, песок набился в нос. Он чихнул и моргнул, чтобы прочистить глаза, увидел девушку над собой. В свете огня он видел ее густые кудрявые волосы вокруг ее лица, похожие на змей.

— Bâtard! — закричала она и бросилась.

В этот раз Ник успел увернуться, откатился на бок, не дав ей рухнуть на него. Он недооценил ее. Хоть она была не старше него и девушка, она была наравне с ним, а то и опаснее. Но Ник рос среди воров и хуже, так что знал несколько трюков. Он сжал в ладони горсть песка, взмахнул ногами и поднялся, удерживая песок в кулаке.

— Позор! — прорычал он на девушку. — Твой пленник тебе в дедушки годится. Где тут честь?

— Что ты знаешь о чести? — зарычала она в ответ. Ее любопытный акцент делал слова полными презрения. — Работать на них.

Ник вспылил.

— Артуро — благородные люди, — парировал он, не думая. — Они всегда были добры ко мне! Я бы отдал жизнь, чтобы спасти их от таких, как ты, — его меч был за ней, у входа пещеры. Если он обойдет ее, сможет получить преимущество.

— Что? — она не понимала. А потом это перестало иметь значение. — Стой! Не двигайся дальше, — предупредила она, когда Ник шагнул.

— Я и не двигаюсь, — он вытянул свободную руку и сжатый кулак.

— Что ты задумал, шпион? — с подозрением спросила она.

— Шпион? — спросил Ник. С чего она это взяла? Ему нужен был меч.

Может, что-то в его взгляде или теле выдало его намерения, потому что девушка оглянулась. Она заметила меч в песке и улыбнулась. Сердце Ника сжалось. Она заберет его сама.

— Это мое, — предупредил он, размышляя. — Он проклят, как я. Будет плохо, если ты его коснешься.

Она смотрела на рукоять из кости с черепом.

— Лжец, — сообщила она.

— Проверь, — сказал он. Все его тело напряглось, он готовился к броску. — Слышала о принце Берто и его проклятой сморщенной руке?

— Принца Берто прокляли Скипетр с шипами и Оливковая корона, — сказала она и посмотрела на оружие. — А не меч убийцы.

— Но проклятие есть, — Ник звучал увереннее от ее сомнений. — Проверишь?

Она этого не хотела. Она отошла от пещеры. Ник увидел, как она взмахнула кулаком. Пора было делать ход. Он забыл о боли в голове. С воплем Ник метнул горсть песка в лицо девушки. Она будет ослеплена, и он сможет схватить меч и получить преимущество. Джакопо поможет ему связать ее, как она поступила с ним, и он с ней в заложниках добьется свободы.

Так он задумал. Но в тот миг, когда Ник выпустил горсть песка, девушка метнула в него такую же атаку. Его глаза слезились, острые песчинки царапали их. Воздух на миг наполнился пылью, Ник и девушка кашляли, отплевывались, упали на колени и пытались прочистить глаза.

И тут из пещеры вышел Джакопо Коломбо и остановился между ними.

— Никколо Датторе, — мягко сказал он. — Могу ли я попросить тебя не убивать мою дочь?

7

На Лазурных островах живет жестокий народ с зубами змей и жаждой крови, которая остановила даже могучие армии Йемени. Так говорят, потому что ни одна живая душа не выжила, увидев их.

— Целестина дю Барбарей «Традиции и причуды Лазурного берега: справочник для путника»

Ник вскоре понял кое-что, начав служить Артуро. Сколько бы брошюр с отзывами они не прицепляли к доске возле театров, как бы ни называли «Театр чудес» лучшим в стране, они не были одной из главных трупп Кассафорте. Сцены у причалов, где они выступали, были грубыми рингами для борцов, по сравнению с роскошью лучших театров города, особенно на площади у замка и Виа Диоро. Сценарии Артуро принимали хорошо, но их не исполняли в других местах. Инжиния была милой, но не такой красивой, как знаменитая актриса Таня Росси, которая не только была на множестве картин Буночио, но и была отмечена самим королем Алессандро, и с ней хотели быть многие старшие сыновья Тридцати.

Нет, Артуро были второсортной театральной труппой. Они обеспечивали дешевое вечернее развлечение рабочим и простым торговцам. Летом, когда в городских театрах было слишком жарко и душно, Артуро отправлялись в небольшие города среди ферм и виноградников, которые тянулись на сотни лиг к горам, отмечавшим границу с Веренигтеланде. Они играли в знаменитом открытом амфитеатре Насцензы, да. Но чаще их можно было найти в амбаре, ставшем сценой в Турране или играющими для ремесленников в одной из инсул.

Ник был с Артуро около двух месяцев, когда они посетили Феро, маленькую колонию тружеников в инсуле Детей Муро. Их пьеса в ту ночь была типичной — Героя вызвали спасти Инжинию от навязанного брака с Нейвом, и Пульчинелла играла служанку Инжинии, а Чудо-ребенок пела между сценами, и Ник стоял за кулисами, готовый помочь Инжинии переодеться. Он видел эту пьесу уже дюжину раз и знал строки так же хорошо, как и актеры, но действо его увлекло. Он с улыбкой смотрел, как Инжиния охнула и отбросила волосы за спину, пока синьора, играя ее недовольную старшую сестру, умоляла ее не покидать дом.

Он так увлекся, что чуть не выскочил из кожи, когда услышал голос господина возле уха:

— Искусство, да? Знаешь, я хотел, чтобы это была мать Инжинии, а не сестра. Но синьора, конечно, сказала, что еще не так стара, чтобы играть эту роль, — Арманд опустил ладонь на плечо Ника, когда тот захотел отойти. — Нет, любуйся. Это все часть магии. Магии театра, — от лица Ника его господин улыбнулся. — Тебе же нравится с нами?

— О, да, сэр, — ответил Ник с пылом. — Больше, чем я могу описать.

— Вот и молодец, — Арманд Артуро скрестил руки. — Ты думал об этом? — от удивленного взгляда Ника он добавил. — О сцене, мальчик мой. Выступать на ней.

— Как актер? — Ник чуть не рассмеялся. — Я не смог бы.

— Не смог бы? Конечно, не смог бы, — он почесал подбородок, разглядывая Ника. — И ты никогда не был вежливым с одним из бывших хозяев, когда они плохо с тобой обходились? Не изображал улыбку, пока все тело болело?

Ник тут же потянулся ко лбу. Шишка от удара Дрейка уже прошла, но шрам в форме полумесяца от набалдашника его трости остался на годы.

— Это не то же самое.

— Это игра, Никколо, — синьор Артуро склонился ближе, ведь Инжиния и Нейв говорили тише. — Это вспоминать, как выглядит счастье, когда ты его не ощущаешь, или говорить строки вместо того, что ты хочешь сказать. У некоторых получается лучше. Поверь, Ник, ты смог бы. Я вижу талант, — он прижал палец к носу и подмигнул. — У меня есть глаза.

Ник не понял Арманда, был ошеломлен.

— Я все еще думаю, что это другое, — сказал он. Он все еще не привык, что мог спорить с хозяином. — На сцене нужно знать, куда идти, как уходить. Там реквизит. Это другое.

— Моя бедная леди, — его хозяин указал на сцену. Инжиния и синьора перешли к сложной части, в которой синьора должна была скрывать любовное письмо Инжинии от Героя, чтобы Инжиния решила, что Герой уже не верен ей. Но этой ночью синьора забыла письмо. Ее ладонь скользнула к груди, где оно должно было скрываться, но ничего не нашла. Она продолжала говорить свои реплики, но пыталась найти письмо. Когда стало ясно, что ей придется справляться без листка, она продолжила гладко, словно никакой проблемы и не было. Ремесленники и ученики заметили? Если да, они не подали виду, их увлекло представление.

— Она импровизирует, — сказал Ник. Он восхитился тем, как умело это было.

— И у нее получается. Она профессионал. Лучше Нейва, — присвистнул синьор Артуро. — Видел бы ты, как он плох без сценария. О, я такое могу рассказать! Как думаешь, почему она справилась?

Ник задумался на миг.

— Потому что она не запнулась, — сказал он.

— Она выглядит так, будто знает, что делает. Будто власть у нее, — сказал Арманд.

— Люди верят в это? — хотел знать Ник.