— Год, — Максл закупорил ценную баночку краски. — Минус два месяца. До этого Максл был рабом. Глубокая вода. Разбитые корабли. Не поднимался часами, искал… как его? Грюк?

— Груз, — исправил Ник. Некоторые ветки были с шипами, от этого убирать их быстро не удавалось. — Часами? Как ты плавал под водой часами?

— Купол воздуха, — Максл сделал ладонями купол. — В воде. Я дышал из него.

— Водолазный колокол? — Ник слышал о таком, но никогда не видел.

— Многие умирают на глубине, если быстро всплывают. Я сделал вид, что заболел, и меня продали пиратам на «Слезах Корфу». Я делал, что они говорили. Но не был пиратом. Ты прав, Никколо. Умный.

Как делал синьор Артуро, Максл постучал пальцем у носа. От этого жеста Ник затосковал по дому. Ему нравилась свобода острова, но он скучал по дому, где купол замка сиял на закате, а рожки Кассафорте звучали в сумерках. Каналы с гондолами, людные рыночные площади. Он скучал по запахам жареного фазана и пряного вина, и даже по запаху затхлых вод каналов. Он ощутил ком в горле.

— И почему ты ушел? — спросил он, сменив тему.

— Из-за человека из Пэйс Д’Азур, — сказал Максл. Он встал на ноги, убрал баночку в мешочек и стал помогать Нику. — Плохой человек.

— Плохой? — Ник заинтересовался. — Ты про графа Дюмонда? Высокий? Тут пятно? — он указал на щеку, где у графа была родинка.

— Да! Плохой! — согласился Максл. — Он сказал капитану: «Если нападешь на этот корабль, тот и тот, я дам золото. Много золота за особый грю… груз». Капитан сказал: «Да, проще брать деньги у тебя, чем быть настоящими пиратами. Мы сделаем, как ты скажешь, растолстеем, ха-ха!», — он оскалился, повернул голову и сплюнул. — И тогда Максл сказал, что это не настоящие пираты. Настоящие — без страны, слушаются только капитана. У этих людей жадные пальцы.

Ник размышлял. Он видел, как граф Дюмонд повелевал пиратами на «Гордости». Слова Максла имели смысл. У экипажа, действующего, как он хочет, была романтичная независимость. О таком писал пьесы синьор Артуро. Но наемного преступника никто не уважал.

— И ты не захотел быть бандитом.

— Я не бандит! — возмутился Максл. — Некоторые на «Слезах Корфу» соглашались, но только мне хватило храбрости сказать нет. Ночью я уплыл на лодке к острову, чтобы решить, что делать. Кто знает, где я оказался? Могу стать рабом. Могут повесить. Могут убить, — он пожал плечами. Часть лодки была очищена, и пират смог забраться. Он сел в ней. — Лучше, чем быть бандитом.

Ник был заинтересован.

— И этот «Слезы Корфу» был неподалеку?

Максл вытащил из мешочка немного орехов. Он съел их и сказал с набитым ртом:

— Есть шанс, что так до сих пор.

— Почему?

— Нет капитана.

— Нет капитана? — повторил Ник. — Как это?

— Когда нет капитана, нового выбирают несколько дней. Много шума и драк, — Максл вздохнул и высыпал последние орешки из руки в рот. — Долго. От этого хочу спать.

Информация заинтересовала Ника. Мог ли он надеяться, что на «Слезах Корфу» была информация о том, что случилось с его хозяином и труппой Артуро? Может, он узнает, куда их забрали, чтобы, когда они вернутся в Кассафорте, он смог сообщить властям. Может, даже синьор Коломбо с его связями поможет спасти их из рабства. Если они были еще живы. Слабая надежда вызвала в Нике трепет.

— Почему капитана нет?

Максл посмотрел на него, как на тупого.

— Мертв.

— Откуда ты знаешь? Ты покинул корабль до… — Максл кивнул на Ника, и тот замолк и опустил взгляд. — Что? — он был только с мечом. — Шиварста?

Максл кивнул, словно ответ был очевиден.

— У тебя шиварста. Это значит одно. Ты убил Кси. Кси был капитаном. Будь ты пиратом, ты теперь был бы капитаном.

— О, — Ник глубоко вдохнул и посмотрел на меч, потом на Максла. Он впервые заметил, в чем сидел мужчина. Она была не длиннее роста взрослого мужчины. Хоть там было две скамьи для пассажиров, вчетвером будет тесно. — Максл, — сказал он, пытаясь совладать с недовольством. — Это не парусная лодка. Это лодка с веслами.

Мужчина рассмеялся.

— Смешно! Конечно, это не парусная лодка.

Надежды Ника, что они понесутся по морю с ветром за спиной, пропали.

— Но мы не доплывем так до Кассафорте!

Максл плавно встал и упер руки в бока. Яростная улыбка чуть не рассекла его синее лицо надвое.

— Нет, — согласился он. — Но на «Слезах Корфу» мы доберемся со стилем, да?

КНИГА ВТОРАЯ: ОБМАН МОРСКОГО ПСА

10

Инжиния: Жизни конец! Кто спасет теперь из хватки злодея?

Нейв (сжимая ее запястья): Тихо. Ты обречена.

Инжиния: Шш! Это поступь Героя на лестнице? Нет! Я теряю сознание! Увядаю! Рыдаю!

Нейв: Знаешь, если бы ты боролась вместо болтовни, дорогая, ты бы уже три раза освободилась.

— из «Другая дочь стеклодува: опасная история обмана», написанной Армандом Артуро

Много лет на сценах Кассафорте была популярной пьеса «Ученик пирата, или Жуткая история приключений в Синем море», ее играли и на Виа Диоро. Труппы бились за право исполнить ее. Она была такой популярной, что собирала полные залы, и люди были готовы платить, чтобы посмотреть, стоя между рядами. Лучшие актеры поколения открыто состязались за шанс исполнять главные роли.

Больше всего любили начало второго акта. За кулисами два мальчика прятались по краям сцены, сидели, упираясь ногами в пол, яростно двигая ручки прибора, который крутил сине-зеленые декорации волн. Два плоских диска свисали сверху, выкрашенные в пепельный цвет, будто сияющий во мраке, и представляли две луны. На сцене устанавливали декорацию в виде лодки с веслами. Там помешалось четыре актера.

Первый, самый младший из компании, обычно был с шарфом на голове. Из-под него торчали темные волосы, как у Ника, хотя длиннее и заплетенные в косички с лентами, ниспадающие до спины.

— Ах! — кричал он баритоном, указывая на горизонт. — Тот самый корабль.

— Точно, — говорил самый красивый из четырех. Он всегда играл Героя. Даже известный Донателло Раэлло, рожденный в одном из домов Тридцати, до того, как стал знаменитым как лидер своей труппы на Виа Диоро, играл эту роль. Но в сорок пять, как отмечали критики, он был слишком толстым, чтобы играть семнадцатилетнего слугу. — И мы обрушим на них месть. Клянусь в свете Лены!

— И я, — говорила Инжиния труппы, которая обычно была в рубахе парня, штанах и сапогах, а еще с шляпой пирата на светлых кудрях, но ее женственное тело все равно было видно, чтобы зрители не путали ее пол. — Я попробую кровь на завтрак!

— Мы отомстим! — заявлял старший из четверки, обычно седой актер, который играл чаще всего Философа. Несмотря на годы, он тоже был в одежде пирата.

— Нет, — Герой опускал подзорную трубу. — Отомщу я. Греби! — приказывал он длинноволосому пирату. Из кармана он достал скругленный треугольник ткани с узкой лентой. Он закрыл этой тканью глаз, делая себя страшнее. — Греби, и мы принесем им гибель!

На этом еще два мальчика тянули за веревки с грузами за кулисами. Они тянули изо всех сил. Поднимались планки, нарисованные облака закрывали фон. Зрители охали, потому что над слоями волн и звезд над ними возвышался пиратский корабль. Его силуэт казался союзом веревок, канатов, парусов и черных флагов на мачтах. Чаще всего появление корабля, созданного иллюзиями мастеров сцены, вызывало у зрителей аплодисменты.

Даже Ник, который смотрел на первое выступление с балкона «Берила», стоя сзади с беретом на глазах, был впечатлен видом чернильного корабля, закрывающего звезды, будто покачивающегося на воде. Как и все зрители, он хлопал.

Но в реальности было не так — хотя костюмы были схожими. Да, на голове Максла был платок, чтобы длинные волосы не попадали на лицо, и он сменил грязные лохмотья на белую рубаху и узкие черные брюки. Джакопо был в схожей одежде. Он горбился на скамье в лодке, казалось, ему было холодно и стыдно не в его наряде.

Обе луны были высоко в небе и были полными. В их сиянии было просто увидеть лицо Дарси. Ник старался не смотреть на нее с тех пор, как они отплыли.

— Я могу грести, вообще-то, — сказала она не в первый раз.

— Мы с Макслом в порядке, — Ник старался звучать искренне. Они плыли с сумерек, давно покинули свой лагерь. Они почти час добирались до следующего острова в цепи, который был меньше, чем их, и такой же пустой (Ник надеялся на это, хотя его остров оказался людным). Он устал. Плечи будто пылали. Его предплечья болели, стали тяжелыми, словно из камня. Он замер, чтобы вытереть пот со лба, чтобы он не залил глаза. — Спасибо.

Дарси взяла себе мужскую красную рубаху, кожаные штаны и кожаные сапоги, которые были ей велики. Ее женское тело было скрыто под мешковатой одеждой.

— Холодный пот — признак усталости, — отметила она, скрестив руки. — Тяжелое дыхание, бледность и вспыльчивость, а потом тошнота, — она склонила голову. — Скоро из тебя полезет завтрак.

— Дарси, — возмутился Джакопо. — Мальчик помогает нам.

— Конечно. Поэтому его нельзя ругать. Как плохо с моей стороны.

Ник не слушал ее, надеялся, что Дарси просто играла, чтобы Максл верил в неприязнь между ними. Его немного мутило, но не только от работы веслами. Он знал, что ждало впереди.

— Я в порядке, — ответил он, стараясь не рявкать.

— Это я не понимаю, — под новой одеждой у Максла почти не было мышц на костях. Ник знал. И было сложно понять, как он не уставал, двигая веслом. — Женщинам дают все. Мужчина дает ей одежду, цветы, книги, украшения. Он открывает ей двери. Когда они идут по улице, он закрывает ее собой от навоза.

— Лонгдоун звучит очаровательно, — буркнул Джакопо.

Зубы Максла сияли в свете луны.

— Да! Спасибо! — он продолжил мысль. — Женщине нужно только хорошо пахнуть и выглядеть. Но ты таскаешь дерево. Бьешься как мужчина. Хочешь грести. Зачем делать лишнее, да? — он хлопнул Ника, тот кивнул. — Видишь? Господин Ник согласен.

— Да? — тон Дарси был опасным.

— Да. То есть, нет, — Ник был в смятении. Он знал, что Максл нес бред. Но, хоть Ника заставляли терпеть сложные задания каждый день, всю жизнь, будь у него шанс смотреть со стороны, а не действовать, разве он не использовал бы это? — Я не во всем согласен.