— Там что-то злое, — прохрипела она.

И Ник понял, что она была недалека от правды. Каждая поверхность корабля, казалось, кипела злой энергией, которую на рассвете было почти видно невооруженным глазом. Черная энергия змеилась из дерева завитками, напоминая туман.

— Что-то злое, — повторил Ник.

— Это в моей голове. Так громко… я не могу… — Дарси почти плакала. Она сползала по трапу. — Ник, уходи.

— Шш, — сказал Ник. Он ступил на палубу, боясь с силой, отталкивающей его. Он знал, что проник, куда не стоило, но что-то тянуло его сюда.

А потом он услышал. Звук донесся издалека, но и был где-то близко. Может, он звучал в нем, Ник не знал точно.

— Кто ты? — спросил голос.

— Ты это слышишь? Этот голос?

Дарси покачала головой, но он не знал, отвечала она ему или пыталась избавиться от того, что мучило ее.

— Останови это, — прозвучала она жалобно.

— Кто ты? — Ник огляделся, пытаясь найти источник слов. Казалось, это был жуткий низкий женский голос, звучал так, как синьора Артуро во время кульминации на сцене, но вопрос был детским, любопытным и не злым. В то же время звук напоминал колокол, разносился эхом, становясь все громче. Он поднял руки к голове, чтобы она не оторвалась от плеч.

— Прочь! — услышал Ник крики Дарси. — Прочь из моей головы!

— Дарси? — Ник едва мог видеть. Лиловая тьма из палубы мешала смотреть. Он споткнулся, прижимая ладони к ушам, мешая голосу проникать. Он все спрашивал «Кто ты? Кто ты?». — Я возвращаюсь. Не бойся. Я иду.

Он отпустил уши и нащупал борт. Он забрался на ящик, потом на доску, держась, пока спускался. Дарси уже спустилась на причал и дрожала, сжавшись в комок.

— Все хорошо, — сказал ей Ник. Он опустился и обвил рукой ее плечо. — Голос прошел? — она кивнула, всхлипывая. — И у меня. Что он говорил? Спрашивал, кто ты?

— Нет, это… — она искала слова. — Я не могла понять. Он бил по мне. Хотел что-то знать, но я не знала, что. Просто… это неправильно.

Шаги зазвучали по причалу, а с ними покачивались огни ламп в руках. Максл прибыл первым с тревогой на лице. Ник кивнул ему в ответ на не озвученный вопрос.

— Она в порядке, — сказал он Макслу, глядящему на соседний корабль, словно ожидая, что оттуда прыгнет враг, а потом его лицо исказило отвращение от вида черного галеона.

— К-колючий язык? — Джакопо с трудом произнес кличку дочери. Он и остальные догнали, их привлекли крики Дарси.

— Я в порядке, — сказала она. Дарси не стала бы плакать при людях. Она вытерла лицо и поднялась на ноги.

Тронд Маартен прошел сквозь толпу.

— Боги, — недовольно рявкнул он, Ник его таким еще не слышал. — Вы же не ходили на борт?

— Ходил, синьор, — Ник тоже встал и выпрямился во весь рост.

— Сумасшедший, — выругался Маартен. — Или хочешь быть таким. Знаешь, сколько людей этот корабль свел с ума?

— Как корабль может сводить людей с ума? — спросил синьор Артуро.

Маартен невесело рассмеялся.

— Проведите там пять минут и узнаете.

— Нет! — голос Дарси был резким, она вытянула руки, не пуская никого туда. Это убедило Арманда отойти.

— Что это? — Ник не мог прогнать корабль из головы, хоть и пытался. Ему нужно было знать.

Торговец пожал плечами.

— «Глупость Маартена», так его назвали, но не в честь меня, а в честь деда моего отца, который начал это дело. Мне говорили, что это… чудовище… занесло в Галлину во время шторма, и там он остался.

— В шторм? Выживших не было? — спросил Ник.

— Нет. На борту были жертвы, все умерли. Пираты. Из клана у берегов Эллады. Все умерли в агонии, явно не от шторма, а от самого корабля.

— Невозможно, — сказал Джакопо.

— Нет, — сказала Дарси. — Я умерла бы, если бы осталась на борту. Он проникает в голову. С ним что-то не так.

— Ага, — согласился Маартен. Он провел ладонью по черепу, переживая из-за того, что они были в опасности. — И мой прадед, когда забрал корабль из гавани, думал, что сможет продать его. Но и мой дед, и его сын смотрели десятки лет, как корабль сводил с ума жадных людей, которые хотели получить его. Я один раз ступал на ту палубу. Я дам триста кронен тому, кто сможет убрать эту чуму из моей пристани, но никто не осмеливается его трогать. «Глупость Маартена» останется тут на всю мою жизнь и жизнь моего сына. Он проклят.

Последнее слово должно было удивить Ника, но нет. Ничто не могло источать такую злобу, кроме проклятия.

— Вы в порядке, синьор Дрейк? — спросил Джакопо, протягивая к нему руку. — Если да, вернемся на «Морскую бабочку» и отправимся, чтобы больше не тревожить хорошего человека, — Маартен улыбнулся, указывая, что они не причинили неудобств.

— Нет, — сказал Ник, не играя роль. Но его голос был твердым, как у Дрейка. — Прости, Старик, — сказал он, качая головой, а потом повторил это Дарси. Он направился к трапу и стал подниматься, некоторые из группы, включая Инжинию, завопили.

— Не глупи, мальчик! — хоть Ник был невысоко над землей, Тронд Маартен кричал так, словно он собирался прыгнуть с трюком с верхушки мачты.

— Ты его слышал, парень, — Арманд Артуро переживал так, что запнулся об ногу Урсо, но большой моряк поймал его, не дав упасть.

Синьора вытащила платок из груди и высморкалась в него.

— Мы не выживем, потеряв тебя, дорогой мальчик.

— Этот корабль из Кассафорте, — сказал Ник, протягивая руки в ту сторону. Он не мог сказать, откуда был уверен в этом, но в этом был смысл. Корабль был знакомой формы, изящные очертания окон и мачт убедили его. Все было черным и кривым, но никто другой не мог создать этот корабль.

— Возможно, — сказал Маартен. — Я слышал, что только Кассафорте со странной магией там могли создать что-то такое гадкое.

— Она не плохая, — сказал Ник группе. — Она одна из нас.

— Это корабль, а не девушка, — отметил Нейв, вызвав нервный смех у некоторых и недовольный вопль Чудо-ребенка.

— Я много сделал для вас за последние дни, — Ник оглядел дюжину человек, которыми управлял. Он сделал паузу, чтобы его перевели тем, кто не понимал. Он принял решение бросить «Слезы Корфу» и Макаку без сознания в нем. Он поговорил после этого со всеми, дал им шанс уйти. Галлина была городом, где пять товарищей Макаки могли найти работу, законную или нет. Все решили идти за ним. Он надеялся, что они послушают и сейчас. — Позвольте мне сделать это самому.

Дарси переживала больше всех.

— Ты не выстоишь, — предупредила она, подойдя к трапу, но не осмелившись пройти дальше.

— Женщина-цингара когда-то говорила моему господину, что я проклят, — сказал Ник. — Она сказала, что проклятие будет снято, если я встречу того, кто проклят сильнее меня.

Ее голос дрожал от тревоги.

— С каких пор ты слушаешь безумных цингар? — спросила она. — Ты даже меня не слушаешь!

— Послушай девочку, — сказал бледный Маартен. — Она переживает за тебя.

Да. Ник знал, что так было.

— Я вернусь, — тихо сказал он ей. Она кивнула и отошла к отцу. Ник старался утешить ее взглядом, но она не смотрела на него. Он кивнул остальным. Артуро держались друг за друга. Максл отсалютовал ему в стиле Шарлеманса с развернутой ладонью и напряженными шеей и спиной. Маартен выругался и протер лоб.

У перил борта Ник замер, снова ощущая стену на пути. Он шел сквозь нее, словно из теплого воздуха попал в холодную подушку. Его нога только задела палубу, и боль за глазами вернулась. Горло покалывало, как в мороз, но в сто раз сильнее. Было сложно дышать.

— Кто ты? — спросил женский голос.

Он прошел к центру палубы, шаг за шагом, едва стоял. Давление за глазами было таким сильным, что он видел только тучи лилового света. Плечо Ника ударилось об главную мачту. Она казалась маслянистой.

— Я — Ник, — пробубнил он, хотя губы, казалось, опухли. Почему он думал, что именно он сможет снять проклятие? — Я — Никколо. Я никто.

Голос не был доволен. Ветер бил по поверхности корабля, был холоднее и сильнее любого шторма. Он ощущал ледяные удары по лицу, гнев того, что обитало на корабле, обрушился на него.

— Кто ты? Кто ты? — слова били по его голове, пытались разбить его разум. Ник стал видеть вокруг себя силуэты людей, бледных, как летнее небо, прозрачных, как стекло. Эти тени извивались от боли. Может, это были духи умерших на этом корабле, может, это был невезучий экипаж из Эллады. Может, они были только результатом безумия. Ник ощущал агонию в их беззвучных силуэтах. От этого он скрипнул зубами.

— Я… Никколо, — выдавил он. — Я… Никколо без имени, сирота. Я — Никколо, найденыш, которым никто не гордится.

— Кто ты?

Он сжал мачту, борясь с холодным ветром и болью в мышцах. Если это существо хотело знать, кем он был, то и пусть. Он скажет, кем он был. Он расскажет, кем был.

— Я — Никколо, слуга, уборщик навоза, канализационная крыса. Я — Никколо, разделывающий туши, чистящий обувь. Никколо — копатель. Я — Ник с кухни, Ник-нытик, Ник, ухаживающий за мулами. Я — Никколо, который спит со зверями в конюшне, — с каждым словом он ощущал себя сильнее, его голос был сначала слабым, но теперь он говорил громко, перекрикивая вой ветра. — Я — Никколо Датторе. Я сам выбрал себе это имя. Я — Ник, подающий карты. Я — Ник, играющий в карты. Никколо — работник сцены.

Сущность ревела, но его крик был громче.

— Я — Ник, убийца пиратов, разрушитель кораблей. Я — Дрейк, которого все боятся и уважают. Я — Ник, который хочет домой. Если повезет, я буду любящим Ником. Я — Никколо Датторе, проклятый. Боги решили, что это мой корабль!

Мир раскололся надвое. Вспоминая этот шум позже, Ник не знал, был этот звук настоящим или нет, показалось ли ему это. Никто на причале не помнил грохота, не видел яркую вспышку света. Они не слышали крики Ника среди бури. А для Ника шум казался величавым. Ни в одном храме он не слышал ничего, что так задевало душу, и ничто его так не вдохновляло. Звук остался воспоминанием, он моргнул и снова мог видеть.

Солнце восходило. Он стоял один на палубе. Чайки кричали сверху, спорили о своем завтраке, а вдали он слышал колокола, зовущие экипаж приступать к работе. Такой можно было услышать в Массине, Котэ Нацце или Кассафорте. А корабль был могучим, просто его забросили надолго. На месте тьмы, укрывавшей его, появилась корка. Казалось, краску неряшливо нанесли на грязную поверхность, и она потрескалась и облетала. Ник опустился на колени и коснулся палубы. Он потер, грязь стала облетать, открывая золотистое дерево.