В 70 гг. политика правительства СшА совпадала с общественным

мнением и настроениями на 75 %, в 1993­1994 гг. эта цифра снизилась до 37 %, т.е. политическая линия «верхов» все больше отклоняется от предпочтений основной массы населения198. Политическая элита «освобождается» от воли масс, их интересов и требований, усиливается конкуренция между либеральной идеологией

196 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000. С. 340.

197 Huntington S. Dead Souls: e Denationalization of the American Elite // e National Interest. Spring, 2004. P. 9.

198 Ib. P. 13­14.

227

и идеологией «транснационального прогрессивизма», требующей транснационального «глобального управления». Соответственно, демократия утрачивает свой представительный характер, становится все более формальной199. Падение доверия к власти, упадок политических партий и парламентаризма, рост политической апатии или экстремистские формы выражения общественнополитической позиции – все это создает опасности не только для

демократии, но и для общества в целом.

Таким образом, национальные государства оказываются под

сильнейшим давлением разнообразных импульсов, идущих и извне и изнутри. Все они, вместе взятые, имеют по преимуществу

разрушительное воздействие, которое вполне может привести к

ситуации, когда государства обретут какую­то новую форму, отличную от классической модели государства­нации, и превратятся

в подчиненные элементы более крупной и сложно организованной

общности.

Правда, эта сложно организованная общность, глобальный миропорядок еще не установился, и у многих исследователей вообще

возникают сомнения, установится ли он в ближайшее время. Между тем, политологи убеждены, что глобализация требует качественно иного, более высокого уровня управления общественными процессами в масштабах всей планеты, особенно когда речь идет о глобальных рисках и угрозах, т.е. о новых проблемах международной

безопасности.

Всего несколько десятилетий назад угрозы исходили от тех или

иных государств или военно­политических блоков. В современном

мире источники рисков стали гораздо более разнообразными: это

международный терроризм, международная преступность, наркоторговля, угрозы техногенных и экологических катастроф. Причем, местоположение источников риска чаще всего неопределенно: например, глобализированные криминальные структуры или террористические организации находятся на территории разных стран и

199 Warren M. A Second Transformation of Democracy? // Democracy Transformed? Expanding Political Opportunities in Advanced Industrial Democracies. Cain B., Dalton R., Scarrow S. (eds.). Oxford, N.Y., 2003. P. 223249. Fonte J. Liberal Democracy vs. Transnational Progressivism: e Ideological War within the West // Orbis. Summer, 2002. Vol. 46. N. 3.

228

могут быть включены в их социальную «ткань»200. Необходимость

создания системы глобальной безопасности осознается и учеными, и политическими элитами. Это должен быть новый тип безопасности, основанный на согласованных действиях национальных государств и наднациональных организаций. Однако необходимые

нормативы до сих пор не выработаны. Действия существующих

наднациональных органов (ООН, МВф, МБ, G­7, G­10 и др.) недостаточно хорошо скоординированы, их решения часто вызывают критику, противодействие или просто игнорируются в тех или

иных странах. Одним словом, инфраструктура глобального управления, которая должна дополнить управление на национальном

уровне, слишком слаба и несовершенна, чтобы справиться со стоящими перед ней задачами.

Ничуть не лучше обстоят дела и в сфере глобальной социальной

политики, хотя потребность в ней ощущается очень остро. В ситуации напряженного экономического соревнования между странами

и экономической поляризации мира глобальное социальное регулирование, глобальное перераспределение, социальное обеспечение

и поддержка «слабых» становится насущной необходимостью201.

В национальном государстве власти вмешивались в деятельность свободного рынка, чтобы обеспечить население социальной защитой: например, занимались перераспределением доходов, чтобы помочь пожилым людям, инвалидам, пострадавшим от экономических кризисов и т.д. Сейчас этот основной принцип социальной политики нужно расширить до глобальных масштабов, распространить его на все мировое сообщество. задача перераспределения доходов между богатыми и бедными странами уже давно

была сформулирована в документе ООН «Human Development Report»202, где говорится о том, что в условиях глобализации рано

или поздно необходимо будет создать «глобальные институты, со200 Steinbruner J.D. Principles of Global Security. Washington, 2000. P. 195196. Of Fears and Foes: Security and Insecurity in an Evolving Global Political Economy // Ed. by J.V. Cirput. Westport (Conn.); L., 2000. Косолапов Н.

Безопасность международная, национальная, глобальная // МЭиМО, 2006. №9. С. 3­13.

201 Deacon B. with Hulse M., Stubbs P. Global Social Policy. International Organizations and the Future of Welfare. L., 1997.

202 UNDR, 1992. P. 78.

229

ответствующие системе прогрессивного подоходного налога (от

богатых к бедным нациям)». Но на сегодняшний день глобальная

социальная политика, которая могла бы вмешиваться в мировую

экономическую систему, чтобы улучшить жизнь всего мирового

сообщества, ограничивается в основном декларациями.

Не совсем понятно, как именно на глобальном уровне реализовать идею социальной справедливости, какие реформы следует для

этого провести, какой должна быть глобальная этика? Теоретики

пытаются разработать модель глобальной социальной политики, в

которой солидарность и социальная справедливость возобладают

над индивидуализмом государств­наций и конкуренцией203. Тем не

менее, проект, альтернативный современному «глобальному капитализму», еще очень далек от реальности.

203 Deacon B. with Hulse M., Stubbs P. Global Social Policy. P. 13. O’Neill O. Transitional Justice // D. Held (ed.). Political eory Today. Cambridge, 1991.

230

3.

ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОЕ

ОБщЕСТВО –

«ТОЛПА

ОДИНОКИХ»

Индивидуализм на протяжении долгого времени считался одним из важнейших достижений западной цивилизации. Однако в

последнее время само понятие «индивидуализация» подвергается

критике и переоценке, наполняется новым смыслом. Индивидуализированным современные социологи теперь считают общество, которое переживает дезинтеграцию и упадок.

Интересны в этом отношении данные социологических опросов, приведенных еще в 1981 г. в девяти странах Европы. Респондентам предлагали сделать выбор между свободой и равенством, определить, что важнее. Вспомним, что «Свобода, Равенство, Братство!» – лозунг Великой французской революции. Большинство опрошенных предпочли свободу. Рейтинг ценности свободы, по мнению исследователей, напрямую соотносится с индексом индивидуализма, т.е. чем более индивидуалистично население страны, тем сильнее его граждане настроены в пользу свободы204.

Исследователи отмечают, что в последние годы явно нарастает

стремление человека быть самим собой, самостоятельно распоряжаться своей жизнью, освободиться от тех ролей и правил, которые

навязывает ему общество. Но что в действительности означает такая свобода? «Человек массы», о котором шла речь в предыдущей

главе, не исчезает, его свобода по­прежнему иллюзорна, ибо он, как

и прежде, живет в стандартизированном обществе и вынужден так

или иначе ему подчиняться. Однако он, конечно, стал другим, заметно изменился по сравнению с прошлым столетием.

Одна из главных особенностей современного, непомерно выросшего индивидуализма в том, что он переходит в нарциссизм: для такого рода эгоизма характерно измельчание личности, равнодушие к «большим» идеям и делам, пренебрежение моральными