Огромные карие глаза внимательно смотрели на Алёнушку из голубого свёртка. Алёнушка знала, что младенец пока ничего не слышит и на весь мир смотрит в перевёрнутом виде. Но, ей стало очень тепло от его взгляда.

– Мамку почувствовала, сейчас улыбаться начнет. – На щеках Лены появился румянец. – Улыбается?

Сыночка, как будто услышал разговор Елены. Он повернул головку и улыбнулся Алёнушке.

– Улыбается? – Требовала ответа Лена.

– Да. – Радость переполнила Алёнушку.

– Видишь, – подхватила Елена радость Алёнушки, – Это их ангелочки тешат. – Корми его. Мужик кушать хочет. – Вдруг, поменяла свой счастливый тон на тон приказной Елена.. – Вам вместе пока долго быть нельзя. Корми.

Приказной тон Елены напугал Алёнушку.

– Как?

– Сейчас покажу. – Елена чмокнула дочку, и соскочила с постели. – Поднеси ему просто грудь к ротику. Он сам знает, что делать. Да, дай не только сосок, а то отчмокает. Потом кормить не сможешь. Ты ему весь ореол соска в ротик положи. Вот так.

Лишь только Алёнушка поднесла сосок к носику сына, как он ни задерживаясь, ни секунды маленьким ротиком заглотал его, и стал интенсивно сосать. Довольная соседка, вернулась к дочери.

– Береги себя. Засеки время. Тебе только три минуты можно разрешить ему кормёжку, а то потом худо будет. – Предупредила Лена, и занялась кормлением дочери.

Все положенные три минуты, сын упорно тянул из груди нектар жизни. Во время кормления его маленькое личико изменилось. Сын выполнял первый и самый главный труд в жизни.

Ровно через три минуты, Алёнушка отняла сына от груди. Он ещё некоторое время почмокал алыми губками, улыбнулся маме, зевнул, закрыл глаза и сладко уснул.

Алёнушка боялась пошевелиться. От маленького тельца сына исходила сладкая истома. В низу живота заныло. Вдруг, сама того не желая, Алёнушка беззвучно заплакала. Тёплые крупные слезинки скатились из её глаз, и упали на розовые щёчки сына. Младенец недовольно заворочался. Алёнушка сняла повязку, и поцеловала сынишку в розовую щёчку. Такого счастья, как она испытала от поцелуя – она не испытывала никогда.

Школа

В конце очередного школьного дня в аудиторию совершенно нежданно влетел Куратор группы. Души-ученики наморщили лбы. Им совершенно не хотелось после загруженного до отказа лекциями дня лететь на экскурсию. А, появление Куратора могло обозначать только одно – вылет на землю, после ужина. По аудитории прокатился недовольный шелест мантий, но ни одна душа, ни произнесла, ни слова.

Куратор поправил нимб, любимая привычка, и заговорил.

– Уважаемые души-ученики. – Торжественно обратился он к слушателям. – Хочу вас порадовать. Ваш курс обучения сокращён. Всё, что вы должны были вкачать в себя, вы получили.

По качелям прошелестел мелкий Смешок. Куратор понял, что глупо выразил мысль, и поправился.

– Я, хотел сказать, лишь одно. Для вселения в плоть вы подготовлены. Так что через двое суток Высший Излагатель школы назначил выпускной бал.

Сразу же вверх взметнулось несколько мантий.

– Я понимаю, возникает множество вопросов. Мы их сейчас с вами решим. Для тех, у кого есть «хвосты» по определённым дисциплинам Высший Излагатель дал сутки на исправление.

Этому вы посвятите завтрашний день. У кого нет «хвостов» завтра будут готовиться к выпускным экзаменам. Они назначены на послезавтра.

Мантии вытянутые вверх опустились, вверх потянулись следующие мантии.

– Не торопитесь мои друзья. По сдаче экзаменов я тоже дам вам разъяснения.

Мантии тут же исчезли, осталась лишь одна докучливая душа, которая упорно держала Вопрос. Куратор не выдержал её настойчивости, и разрешил ей высказать свой вопрос.

– Хорошо, пусть будет по-твоему. Спрашивай.

Душа подскочила на качели и пискляво отпустила Вопрос.

– А, кто будет председателем экзаменационной комиссии? —

– Вам разве не всё едино? – Удивился Куратор.

– Нет. Для меня это очень важно. – Пропищала душа.

– Я вижу по вашему нимбу, что вы не первый раз проходите курс обучения. И, должны быть в курсе, что председателем экзаменационной комиссии всегда выступает Высший Излагатель.

– Значит, я опять провалюсь. – Душа уже не пищала, от страха она шептала.

– Как же вы каждый раз сдавали экзамены?

– Мне приходилось их пересдавать. Каждый раз.

– Почему? – На мантии Куратора показались капельки Сочувствия. Группе, в которой учился Тринадцатый, повезло с Куратором. Отработав долгий трудовой стаж в земных Судьбах, он отказался от поощрения в виде утилизации, а отправился в Небесный Чертог для передачи своего опыта душам-ученикам. За всё время обучения в школе Тринадцатый ни разу не видел Куратора в мрачном цвете. Куратор всегда заступался за своих подопечных, старался вызволить их из безвыходных ситуаций. Хотя, по мнению Тринадцатого, школяры просо пользовались добротой Куратора, не отвечая ему уважением на добрые дела.

– Я немею при Высшем Излагателе. – Призналась писклявая душа, и её мантия покрылась алым цветом. Душа совершенно не умела управлять своими Эмоциями.

– Да. Это плохо, очень плохо. – Произнёс на распев Куратор. – Прямо не можете сказать ни слова? – Удивился он.

– Нет. Панический Страх наваливается на мой нимб, и я становлюсь немым облаком.

– Ясно. Садитесь. Попробую, что ни будь для вас придумать. У вас «хвосты» имеются?

– Нет. По всем дисциплинам у меня отлично. Я всегда…

Но Куратор остановил поток хвалебной речи относительно своей персоны.

– Хорошо, хорошо. Молодец. Я постараюсь вам помочь. Завтра посвятите свой день подготовке к экзаменам, и ни чего не бойтесь. Перед экзаменами я вас предупрежу.

Писклявая душа взмахнула мантией, и уселась на качели.

– Так, продолжим дальше. Ещё у кого есть вопросы?

Ни одна мантия больше не поднялась с качели.

– Тогда, – подытожил своё выступление Куратор. – Все свободны, кроме душ у которых имеются «хвосты». С ними разговор особенный.

Весь день, отведённый для самоподготовки, Тринадцатый провёл в Небесной Библиотеке. Выпускные экзамены он сдал так же, как и учился – на «отлично».

Алёнушка

Грустное настроение не покидало Алёнушку уже третий день. Всё время хотелось плакать. Она еле сдерживала себя. Когда неприятный ком подкатывал к горлу – начинала считать считалочку, которую ей подсказала соседка по палате – Лена. Считалочка помогала – слёзливое настроение проходило.

Вчера вечером Иванушка пришёл навестить её. Но, к сожалению, Алёнушке не разрешили выйти к нему в коридорчик, и поговорить. Так как врачи уже закончили рабочий день, а акушерки пили чай, всем распоряжалась старенькая нянечка Евдокия Матвеевна.

– Него тебе там делать. Ещё грудь на сквозняке застудишь. Посмотри на него сверху, и будет с вас. – Строго приказала она, и, уходя, хлопнула дверью, всё равно, что закрыла её на тяжёлый засов.

Алёнушка пришлось общаться с мужем со второго этажа. Иванушка показался ей печальным и очень усталым. Видно у него что-то не ладилось на работе. Ей захотелось его развеселить, хоть чем – то порадовать. Она показала себе на руку, где обычно носила часы, а потом на пальцах отсчитала пятнадцать минут. Затем сложила руки кулёчком, давая понять мужу, что через пятнадцать минут принесут кормить сына. Он радостно закивал головой. Мол, он всё понял, и дождется сына, что бы взглянуть на него хоть через стекло.

Всё пятнадцать минут они простояли, смотря друг на друга. Время шло. Сначала прошли пятнадцать минут. Потом ещё пятнадцать, а Бориса всё не несли. Алёнушке стало очень обидно, и она помахала Ивану, что бы он шёл домой. Когда он ответил ей кивком головы отрицательно, Алёнушка послала ему воздушный поцелуй, и отошла от окна.

– Что повидались? – Евдокия Матвеевна сразу же прошла к окну. – Ну, готовься, сейчас богатыря принесу. Давно слюни пускает.

Старая нянечка вышла так же бесшумно, как и вошла. Алёнушка метнулась к окну. Вани под окном не было. А, ей так хотелось показать мужу их создание. Их сына – Бориса Ивановича. Она надеялась, что это получится сегодня. Или, хотя бы ей разрешат спуститься вниз – в кабинет для встречи с посетителями.