– Нет, что ты? – поспешно ответил Алексей. – Ты очень красивая. Я раньше, наверное, был слепым, потому что не замечал такой красоты.

– Не ври, – девушка продолжала смотреть в сторону.

Алексей осторожно, словно касался самой дорогой драгоценности в мире, дотронулся пальцами до ее подбородка, медленно, стараясь не обидеть, повернул девичье лицо к себе, снова и снова любуясь ним. Гематомы уже сошли, от губы к щеке тоненькой паутинкой лег шрам, но он совсем не портил красоты. Алексей вдруг ощутил такое желание припасть губами к нему, что не смог удержаться. Он потянулся к лицу, нежно, едва касаясь, начал целовать шрам, продвигаясь от щеки к губам и, коснувшись их, припал, словно страждущий, нежно, осторожно, страстно. Правида не сопротивлялась. Сначала она была напряжена, словно боялась, что от поцелуев рана откроется, боль вернется, но потом расслабилась, доверилась, ответила на поцелуй. Это были самые счастливые мгновения для обоих.

Прошла ли минута или целая вечность – они не ведали. Оторвавшись, наконец, друг от друга, они одновременно прошептали:

– Привет! – и рассмеялись.

Правида надела на голову Алексея венок. А потом снова целовались, ласкались, любили друг друга, изнемогали, отдыхали, чтобы начать все сначала. Иногда, в перерывах, они прикладывались по очереди к кувшину, который принес Петрович. В нем оказалось отличное вино, в меру сладкое, хмельное и бодрящее одновременно. Такого напитка они еще в жизни не пили. Наверное, Петрович из своих личных запасов достал.

Солнце склонилось к горизонту, неторопливо отправилось на покой, уступив свое место звездам и огромной Луне. Алексей и Правида лежали обнаженные на ковре из трав и цветов, глядя в небо. Алексей перебирал русые пряди, вдыхая их аромат, Правида, лежа на его плече, нежно гладила ладошкой его грудь.

– О чем ты думаешь? – спросила девушка.

– Да так, – неопределенно ответил Алексей. – Например, о том, откуда у тебя такое имя интересное: Правида. Я никогда в жизни такого не слышал.

– В миру ты его и не встретишь, это мое второе и главное имя. Произошло оно от имени богини формирующего мира Прави.

– Если можно, поподробнее.

– В каббале и других книгах упоминается четыре мира: материальный (Явь), прототипный (Навь), творящий (Славь) и формирующий (Правь). Так вот, Правь возглавляет мир правильных поступков, дел, мыслей, путей. Мне дали такое имя, когда я начала индивидуальную подготовку. Рагнеда, жена Гарика, или Игоря – это его второе имя – назвала меня так, потому что немного умеет заглядывать в будущее. Она заранее знала, что мы встретимся с тобой, и что тебе потребуется надежная половинка, поэтому и назвала меня так: Правида, то есть направляющая, указывающая правильный путь.

– А я, выходит, несмышленыш, да?

– Только не обижайся, – ладошка девушки быстро легла на щеку Алексея, повернула его голову, чтобы можно было заглянуть в глаза. – Не будешь, хорошо?

– Не буду, – пообещал парень. – Только мне даже имени еще не дали.

– Не расстраивайся, – поспешила успокоить Правида. – Я слыхала, что без имени остаются не только безымянные. Некоторым волхвам, которые достигали уровня Всевышнего, тоже не нарекали имя. Безымянные, только с большой буквы – так их звали. Это большая редкость, но бывает.

– Откуда знаешь?

– Рагнеда рассказала, когда мы вернулись из города.

Алексей немного помолчал, а потом попросил:

– Ладно, давай замнем эту тему.

Правида охотно согласилась. Через некоторое время она спросила:

– Ты завтра уходишь?

Алексей молча кивнул.

– Я догадалась, как только ты свернул на тропу ко мне.

– Ты провидица?

– Нет, просто догадалась.

– Мне страшно, – Алексей попытался шутливо отстраниться. – Ты – ведьма!

– Далеко мне еще до ведьмы, – Правида не позволила ему отодвинуться. – Ведьма – это ведающая, знающая, а я еще далеко не все постигла, да мне это и не по силам. Рагнеда говорила, что у тебя очень высокий уровень волхва, и мне будет трудно жить и работать рядом с тобой, что я иногда даже не смогу понять тебя, но ты так захотел, и я захотела.

– Я сделаю все, чтобы мы всегда понимали друг друга, – пообещал Алексей. – Потому что я люблю тебя.

Он сказал эти слова и сам испугался. Они вылетели сами собой, словно сказал их кто-то другой. В своей жизни Алексей говорил их нескольким девушкам, но никогда не чувствовал того тепла, нежности, которую испытывал сейчас. Ему хотелось говорить эти три слова бесконечно, шептать, кричать, петь, но он боялся, что все неправильно понял. А вдруг Правида вместо глубокого, большого чувства испытывает к нему всего-навсего физическое влечение или влюбленность, или – что еще хуже – просто благодарность за спасение? Как жить тогда, с болью, разочарованием? Может, Алексей просто поторопился?

Он посмотрел на девушку, тихо сказал:

– Извини, если…

Она не дала договорить, закрыла ему ладошкой рот, прошептала:

– Не извиняйся, любимый. Лучше идем со мной.

Она потянула его за собой. Встав на ноги, Алексей вдруг увидел, как от диска Луны к их ногам расстелилась белая сияющая дорожка. Правида первой ступила на нее, призывно посмотрела на Алексея. Тот сделал шаг, ощущая босой ступней тепло лунного луча, потом второй, третий. Очень скоро они поднялись к звездам, которые лежали у их ног мерцающим покрывалом. Внезапно одна звезда взорвалась, превратилась в желто-фиолетовое облако. Это облако менялось, приобретало разные формы и очертания, пока не превратилось в бутон мерцающего цветка. Он подхватил влюбленных, укрыл лепестками, стал постелью. И в этой постели они занимались любовью до изнеможения, наслаждаясь друг другом, звездами, Луной. Их вздохи и вскрики слышал, казалось, весь космос, вся Вселенная, но звезды умели хранить молчание и не мешать. Кометы, пролетая над влюбленными, дарили им короткие вспышки света, словно салют их любви. А когда наступил рассвет и цветок начал таять, Алексей и Правида, уставшие, но счастливые, спускались на поляну по первому солнечному лучу. Они снова легли в травы, прохладная роса омыла их тела, восстановила силы. Так они и лежали, пока Солнце не выглянуло из-за горизонта.

– Мне пора, – с сожалением сказал Алексей.

Он поцеловал девушку, встал, начал одеваться. Она стояла рядом, на обнаженной коже хрусталем сверкали капли росы. Алексей, одевшись, обнял ее, прижал к себе, поцеловал в прохладные, податливые губы. Правида оплела руками его шею, отвечала жарко, иногда шептала:

– Не хочу, чтобы ты уходил.

– Я обязательно вернусь, – Алексей целовал ее лицо.

– Только поскорее.

Когда он, наконец, нашел в себе силы оторваться от девушки и уйти, она еще долго смотрела ему вслед, что-то неслышно шептала. Алексей шел по морскому берегу, а перед глазами стояла Правида в венке из диковинных трав, со слезами на глазах. Ветер, дышащий с моря, развевал ее русые волосы. Хотелось вернуться, но Алексей упорно шел вперед.

Ратибор уже ждал его возле шалаша. Он внимательно посмотрел на парня, кивнул и сказал:

– Готов, ученик?

Алексей осмотрелся, словно старался запомнить это место навсегда, кивнул.

– Пошли.

Алексей в изнеможении лежал на песке и тяжело дышал. Ратибор протянул ему флягу. Парень пил долго, пока вода не иссякла. Возвращая пустой сосуд, он тихо сказал:

– Извини, я все выхлебал.

– Не заморачивайся, – ответил Ратибор, цепляя флягу на пояс. – Ее невозможно опустошить. Через двадцать минут она снова наполнится.

– Волшебная?

– Называй, как хочешь.

Алексей снова откинулся на песок. Переход его вымотал. Даже на подзарядку сил не осталось. Хотелось закрыть глаза и лежать так до бесконечности. Ратибор не мешал. Он сел рядом, окинул взглядом и стал ждать. Переход действительно был тяжелым даже для него, что уже говорить о вчерашнем послушнике. Лететь с Земли на другой конец Галактики – это не прогулка по Крещатику. Хоть планета и была знакома Ратибору давно, бывал он здесь только время от времени, но не часто. Хорошо, что захватил Живительную воду в Бездонной фляге, которую ему подарил Славимудр. В дальний путь без нее нельзя. Ратибор посмотрел на Алексея. На измученном лице блестели капли пота, грудь тяжело вздымалась и опускалась, словно он пробежал не менее двадцати километров. Ничего, пройдет еще десять минут, и вода сделает свое дело, организм восстановится, а там и подзарядочку можно сделать.