— Ну что за хрень!

Я не выдержал подобного издевательства, потянулся за плазмаганом, но тут чудище стало оседать, скукоживаться. Перед нами осталась лежать лишь куча дерьма, которая через мгновение замерцала, будто по контурам побежали сотни светящихся муравьёв. И исчезла.

— Это иллюзия, — пояснила Мизэки.

— А пластиды почему не взорвались? — зло прошипел я.

— Потому что тебе лишь показалось, что ты их вытащил.

Иллюзия, манипуляция сознанием? Непроизвольно сгустился страх в солнечном сплетении — а что, если всё, что с нами происходит, лишь кажется? А мы сейчас где-то в лапах этого мерзавца Адама? Я нахмурился, вспомнив, как бродил, обуреваемый собственным кошмаром, по лестницам и коридорам странного здания, где на стенах висели фотографии — порталы к звёздам.

Эти люди обладают телепатией, внушением и отличить создаваемую ими фантазию от реальности, я был не в силах. А Мизэки? Почему я доверяю ей? И зачем она вообще мне нужна? Она предала меня, заманила в ловушку, по её вине я так мучился. Мысли налезали друг на друга, пугали и злили всё больше.

— Остановись, Олег! — отчаянный крик отрезвил меня.

Я обнаружил, что держу в руках арбалет и целюсь раскалённым болтом прямо в сердце девушки. Но глаза её были наполнены лишь жалостью, не страхом.

— Прости, — я опустил оружие. — Мне черт знает, что привиделось.

— Ты совсем не имеешь защиты перед ментальной атакой.

— Да что у вас тут, твою мать, происходит?

— Наш корабль — живое существо. Оно обросло внутри плотью, в которой есть нервные клетки. Они могут обмениваться нейроимпульсами.

—Как мозг?

—Да. Иногда она сгущается в каком-то месте, и порождает иллюзии. Но мы к этому привыкли, а ты — нет.

— Я понял. Но это… Охренеть!

Словно от звука моего голоса стены, заросшие бесформенной массой, начали светлеть, трескаться, расползаться дырами. Сквозь них протискивалась другая реальность, она лезла из щелей, как гной из фурункула.

Дыхание у меня перехватило. Мы будто стояли на капитанском мостике огромного океанского лайнера, который рассекал россыпь звёздных завихрений, галактик, свернувшихся в петли, кольца, сферы.

— Это тоже иллюзия? — поинтересовался я, и мой голос звучал как комариный писк на фоне величия этой картины.

— Нет, это реальность.

Да, на схеме эта часть обозначалась, как ангар. И когда я обрёл возможность соображать трезво, увидел, что звезды смотрят на нас сквозь округлый потолок. Настолько прозрачный, что казалось между открытым космосом и нами не было никакой преграды. Я мог дотянуться и зачерпнуть жемчужной россыпи звёзд.

На нескольких ярусах, выступающих из стен, каждый в своей нише покоились аппараты. Неверный свет звёзд выхватывал то острый длинный нос, то треугольную поверхность, которая заканчивалась выступом, словно загнутым когтем. Несмотря на разнообразие форм, все они казались созданы для полёта. Нет, я не мог ошибиться — эти плавные очертания, обтекаемые тела, симметрично расположенные треугольные плоскости-крылья. Двигатели я видеть не мог, да это и не имело значения.

У меня руки чесались сесть за штурвал, или что там у них есть, и пронестись быстрее ветра. Этот азарт всегда возникал при виде чего-то нового, что нужно освоить. Чем-то похоже на ощущение, которое испытывает наездник, которому подводят необъезженного скакуна, что бьёт копытом, фыркает и дёргает поводья, пытаясь вырваться из-под власти человека. И вот ты вскакиваешь в седло и отдаёшься воли дикого пока животного. Усмиряешь его, подчиняешь себе и делаешь своим — нет, не рабом, не соперником, но другом.

Грррррр! Я резво обернулся на утробное рычание. Пока я предавался мечтам о полётах на инопланетном аппарате, в стене за нами открылась ниша и оттуда вывалились двуногие гарды с мордой кирпичом. Я еле успел оттолкнуть Мизэки, как на нас понеслась целая туча раскалённых болтов.

Чпок! Чпок! Силовой экран, возникшей из моей руки, оттолкнул часть из них. С глухим звоном они свалились мне под ноги. Но парочка проткнула экран и повисла, покачиваясь. Но прорвав ткань, тоже рухнула вниз.

Я выхватил из своей вспыхнувшей адским пламенем руки парочку пластидов и зашвырнул в толпу уродов. Бабах! Взрыв невероятной силы разнёс на куски часть гардов. Ошмётки долетели до нас. Гарды обменялись рычащими, но явно членораздельными звуками, перестроились. Тот, что был повыше и шире в плечах гортанно крикнул что-то, и остальные попрятались за колонны. Стали выскакивать по одному, выпуская болты.

Чёрт возьми, а нам совершенно негде было спрятаться.

Сильный удар в грудь сбил с ног, и с криком я перелетел через металлические перила, ограждающие «капитанский мостик». Свалился вниз. Шлёпнулся в источающую невероятный смрад массу. Она спружинила подо мной как батут, подбросила, и я сумел зацепиться за перила и вылезти на площадку. И офигел.

Мизэки стояла неестественно прямо, вся её хрупкая фигурка была напряжена. Руки вытянуты вперёд ладонями. Изо всех сил она держала гардов на расстоянии, а их оружие повисло у них над головами.

Я ринулся к куче оружия, которая сиротливо возвышалась на краю площадки. Схватил плазмаган и шмальнул по двуногим ящерам. Подождав буквально пару секунд, нажал спусковую пластину ещё раз. Ярко-оранжевые сгустки врезались прямо в кучу врагов, сделав из них мерзостный шашлык. Запах жареного мяса, палённой шерсти волнами ударил мне в ноздри, вызвав приступ яростного кашля. Я бросился к Мизэки. Без сил она распласталась на полу. Но когда приподнял, её длинные ресницы дрогнули, она открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Все в порядке? — спросила.

— Угу. Ты как? — я не сразу пришёл в себя от этого зрелища.

Мизэки владела не только телепатией, но и телекинезом. А я всегда считал, что это невозможно. Ну чтение мыслей ещё куда ни шло. Но чтобы в человеческом теле могла скрываться сила, которая бы держала на весу тяжеленное оружие — нет, в этом я поверить не мог.

Она высвободилась из моих объятий, встала, опираясь на мою руку. Её шатало, лицо было по-прежнему бледным, пунцовые губы плотно сжатыми, словно она пыталась сдержать рвавшийся стон.

— Всё нормально, — тихо обронила она.

Ничего себе нормально! Это место — сосредоточие таких опасностей и тайн, что голова шла кругом. Будто на экзамене в академии решал наисложнейшую задачу, как обогнуть чёрную дыру, чтобы она не затянула в своё смертоносное нутро.

— Ладно, — я отошёл к куче хорошо прожаренных врагов, походил между трупов.

— Вот это подойдёт — из моей руки выскочило острое лезвие, и с размаха я отрубил трёхпалую лапу с длинными острыми когтями. На всякий случай прошёлся ещё раз и бросил в рюкзак парочку других, немного обгоревших, так что проглядывала кость странного металлического оттенка.

— Ну, Мизэки, эти ваши твари управлять летательными аппаратами умеют?

— Конечно.

—Давай, подгони какой-нибудь транспорт, — я обращался к девушке, как будто она настоящий маг.

Но технологии, которыми обладали законные обитатели корабля, для меня не отличались от волшебства. По сравнению с этими людьми я казался дикарём.

Но девушка покачала головой, даже с осуждением:

— Как я тебе подгоню? Они слишком тяжёлые для телекинеза. К каждому из них идёт лифт. Нам надо туда пройти.

— Слушай, а может быть среди них есть такие, чтобы можно было в космос махануть?

— Разумеется, они могут перемещаться за пределами Сферы. Но недалеко, — быстро добавила она. — Недалеко, Олег. Не радуйся так.

Улыбка сошла с моего лица также быстро, как и появилась. Трудности росли как снежный ком, и рукой было подать лишь до полного отчаянья.

— А как к ним пробраться?

Я представил, как нам придётся с боем пробиваться и обуяла такая бессильная ярость, что хотелось взвыть или броситься вниз головой с этого мостика прямо в мерзкую вонючую грязь.

И тут пронзила пугающая мысль. А что, если кто-то просто испытывает меня? Все это подстроено. И Мизэки лишь наставник, который ведёт по смертельно опасному пути для любого человека? Кроме меня. Изучает мои способности, реакцию, смекалку. Чертовщина какая-то. Я бросил взгляд на Мизэки, но её лицо было бесстрастным, строгим. И мыслей её я читать не мог. Что она думала в этот момент? Хреново, когда твои мысли прозрачны и ясны твоему напарнику, а его для тебя — нет. Несправедливость какая-то.