Парень на секунду обнял его, а отпустив, спрыгнул с повозки.

— Возьми свой лук, — бросил он Вили, и отвернулся.

Лук! Точно, он где-то здесь с краю. Мальчик стал искать, куда же он его положил. Неужели они и правда, будут сражаться? А если кто-то пострадает? Нет, Нет! Он нашёл лук и колчан со стрелами, и вцепился в них, крепко прижимая к себе. Варни! Она осталась спереди в корзине, нужно забрать её! Мальчик поднялся, Рен и Нейт стояли на дороге перед их повозкой с мечами в руках, Дион чуть позади с луком наготове.

Вили посмотрел вперёд, прямо на них ехало четыре всадника, а за ними, быстрым шагом, шли люди: все с оружием. Раз, два, три… девять! Всего выходило тринадцать. Как много! В груди всё сжалось. Стрела вонзилась в лошадь одного из всадников, и конь, вместе с наездником стал падать. Вили посмотрел на Диона, тот уже натягивал тетиву со второй стрелой, и через секунду выпустил её. Ещё один всадник упал со своего коня.

— Убейте лучника! — услышал мальчик громкий голос, и разбойники побежали вперёд.

Нейт и Рен кинулись им на встречу, зазвенел металл. Когда они столкнулись, третий всадник упал на дорогу, а последний нёсся прямо на Диона. Руки Вили дрожали, но он крепче вцепился в лук и стал натягивать тетиву, стрела всё время соскакивала, а он упорно пытался наложить её. Враг уже атаковал Диона, и парень отбивался от него мечом. Человек на лошади теснил его с дороги, всё взмахивая и взмахивая своим клинком, пытаясь задеть парня. Лук в руках Вили трясся, но он всё же выпустил стрелу, целясь во всадника, она угодила в лошадь, и конь, громко заржав, встал на дыбы, скидывая разбойника. Дион тут же подлетел к нему и вонзил меч в грудь, кровь брызнула прямо на парня, а он только вынул меч, и снова взялся за лук, целясь.

Вили глянул вперёд. Где Рен? В кучке сражающихся он увидел светлый жилет Нейта, слышал звон металла о металл и периодические вскрики, заметил три тела на земле, но никак не мог разглядеть брата. Всё тело мальчика трясло, ноги еле держали. Только бы с ним всё было в порядке! Один из врагов упал, поверженный стрелой Диона, и тогда Вили наконец-то увидел Рена, который полоснул мечом кому-то по лицу. Вся кофта брата была залита кровью, он прижался спиной к спине Нейта и снова занёс меч.

Дион опять попал в кого-то, Рен кого-то ранил, Вили стал считать врагов: раз, два, три, четыре. Их осталось всего четверо! Видимо, они тоже поняли это и стали отступать к деревьям, а затем побежали. Рен кинулся за ними.

— Нет, — крикнул Дион, и парень остановился, — уезжаем.

Рен кивнул. Подойдя к одному из тел, он взял его за ноги и стал оттаскивать с дороги, за мертвецом тянулся кровавый след. Желудок Вили резко скрутило, он перевесился через край телеги, его рвало, снова и снова, до боли в животе и горле. В глазах потемнело, и он, наверное, упал бы с повозки, если бы его не удержали сильные руки. Когда он смог отдышаться и открыть глаза, увидел рядом Диона, который придерживал его за плечо, не давая перевалиться через край. Ноги перестали держать мальчика, и он плюхнулся вниз, на мешки с овсом, одной рукой продолжая держаться за бортик, а второй сжимая лук.

— Ты молодец, — сказал ему Дион, — отлично выстрелил.

Парень отошёл к остальным убирать тела, а Вили отвернулся, чтобы не смотреть. Он молодец? Он выстрелил всего один раз, и то попал в коня, какой же он молодец?! Телегу слегка качнуло, и мальчик повернулся к краю, рядом стоял брат, опираясь на повозку, он держался одной рукой за предплечье другой.

— Ты как? — спросил Рен.

— Нормально, а ты… — мальчик посмотрел на руку брата, с которой стекала кровь, — ты что, ранен?

— Это царапина, — ответил Рен.

— Покажи, — рядом оказался Нейт.

Рен убрал руку, кофта у плеча была порвана. Нейт оторвал рукав, оголяя предплечье, на котором оказалась совсем не маленькая рана. Желудок Вили снова скрутило.

— Глубокая, — тихо сказал Нейт, и потянулся к телеге.

Он быстро нашёл кусок серой ткани и оторвал от неё длинный лоскут, которым стал перевязывать рану Рена. Парень зажмурился и зашипел. Дион запрыгнул спереди повозки.

— Верхом сможешь ехать? — спросил он.

— Конечно, — ответил Рен.

— Отъедем подальше, поищу мазь, была где-то в седельной сумке Нейта.

— Может там кто выжил? — кивнул Рен на повозку впереди.

— Сейчас проверим.

Подъехав ближе к телеге, у которой уже побывали разбойники, Вили увидел лежащего лицом в землю мужчину, и женщину, которая сидела, оперившись спиной на колесо, и прижимая руки к животу, а вокруг валялись разбросанные вещи. Когда Дион оказался около неё, женщина открыла глаза и слабо застонала. Парень присел рядом с ней и потянулся к её рукам, отводя их в стороны, и открывая огромную длинную рану на животе, из которой вываливались кишки. Вили вскочил на колени и свесил голову за край, его снова вырвало, хотя он думал, что уже нечем.

— Спасите её… — еле слышно прошептала женщина.

Дион склонился ближе к ней.

— О чём вы?

— Дочка… там… под телегой…

Нейт обошёл телегу, заглянул под неё, и через минуту достал оттуда крохотную девочку.

— Жива? — спросил Рен.

Нейт внимательно её осмотрел и ответил:

— Да, ни царапины, просто без сознания.

— Пожалуйста, — прохрипела женщина, чуть поднимая руку к Диону.

Парень достал из-за пояса нож, и быстро вонзил его в сердце женщины, через пару секунд она навсегда затихла, а Вили с ужасом смотрел на это.

— Ты же хотел увидеть мир, Вили, — тихо проговорил Рен оказавшийся рядом, — вот он – смотри.

К вечеру девочка пришла в себя. Она ехала с Вили в повозке, как и Рен, у которого поднялся жар. За два дня она не сказала ни слова, умела ли она вообще говорить? Вили дал бы ей года три, не больше. Понимает ли она, что её родителей больше нет? Она послушно ела, когда ей говорили, и ложилась спать, днём, когда они ехали, прижималась к Вили или гладила котёнка. А мальчик всё думал: осознаёт ли она кто он, или считает его кем-то из своих погибших близких?

Когда Вили сам осознал, что его мать мертва? Кажется, ему тогда было около пяти лет, и он стал замечать, что у многих ребят, кроме отца, братьев и сестёр есть ещё и женщины, которых они называли «мамой». Он спросил у Рена, где их мама, и есть ли она вообще, на что брат ответил, что она ушла. Вили спрашивал у отца, Диона и Кая, и все говорили ему, что его мама ушла, но никто не отвечал, почему или куда, и когда она вернётся.

Вскоре одна из девушек в деревне родила дочку, которую потом назвали Арина, вот только девушку в тот день вынесли из дома бледную и неподвижную. Вили пошел за мужчинами, что несли её, они дошли до восточной стены деревни. Мальчик не любил играть в этом месте, здесь всегда было тихо, а на ровной траве лежало семь больших камней, практически на равном расстоянии друг от друга. Девушку положили в глубокую яму, которой раньше здесь не было, и стали засыпать землей. Вили всё пытался понять, зачем они это делают, но так и не понимал. Когда девушку закопали, мужчины приволокли ещё один камень, и поставили его поверх разрытой земли, после чего разошлись, а Вили так и стоял там, спрятавшись за деревом. Позже он услышал, как жители говорили, что она умерла — наверное, это было что-то плохое, ведь девушку так и не откопали, и она не вернулась домой. Он стал каждый день ходить к камням и подолгу смотреть на них, и однажды здесь его нашел Дион.

— Почему ты приходишь сюда, Вили? — спросил он тогда.

Мальчик посмотрел на парнишку и спросил:

— А под каким из них лежит моя мама?

— Под тем, — Дион указал рукой на один из восьми камней.

Такой же, как и все, он почти ничем не отличался, сам бы Вили никогда не догадался что это он.

— Значит, она умерла?

— Да.

— Почему? Потому что родился я?

— Нет. После твоего рождения прошло уже полгода. Тогда была очень лютая зима и многие заболели, а у тёти Вены было слабое здоровье, и болезнь забрала её.

Они оба долго молчали, глядя на камень.

— Значит, я её не увижу? Никогда, никогда?

— Я могу попробовать нарисовать её тебе, такой, какой я её помню.

— Нарисуй! — Вили умоляюще посмотрел на юношу, — нарисуй, пожалуйста, Дион.

Дион нарисовал, это был самый первый рисунок, который он нарисовал для Вили, и портрет его матери до сих пор лежит в ящике у его кровати. Мальчик посмотрел на девочку рядом, наверно она тоже не вспомнит свою мать и отца, но у неё не будет даже Диона, который нарисует ей их. Вчера вечером они разговаривали о том, куда им деть девочку.

— Мы не возьмём её с собой? — удивился Вили.

— Нет, мы отдадим её кому-нибудь в Кирлянке, — ответил Рен.

— Я думаю, Эва может взять, — сказал Дион, — у неё недавно умерла бабушка, и она осталась совсем одна, может, она захочет забрать девочку.

Первым делом, приехав в Кирлянку, они отправились в дом к этой Эве. Девушка оказалась ровесницей Рена, довольно симпатичная, с рыжими короткими волосами. Она с радостью пустила их в дом и спросила про Лея.

— Он в этот раз не с нами, — ответил Рен.

— Эва… — начал Дион, — у нас тут к тебе вопрос есть. По дороге сюда мы наткнулись на разбойников, которые убили родителей этой маленькой девочки, — он указал на малышку, которая стояла неподалёку и держала Вили за руку, — мы подумали, может, ты возьмёшь её?

Девушка внимательно посмотрела на девочку, а потом на Вили.

— А мальчик? Он её брат? Его вы, что же, возьмёте с собой?

— Нет, это мой брат, — сказал Рен, — прости, Эва, если не хочешь, мы поищем кого-нибудь ещё.

— Не нужно, я возьму её.

Девушка подошла к ним и, присев, протянула руку к девочке.

— Привет малышка, — прошептала она и погладила девочку по волосам. — Станешь мне дочерью? А я обещаю быть тебе хорошей мамой.

Эва взяла девочку на руки и прижала к себе, а крошка уткнулась лицом в её шею.

— Спасибо тебе, — проговорил Дион и поклонился девушке.

— Ну что ты, Дион, — улыбнулась она, — это вам спасибо.

Когда они вышли из дома, Вили повернулся к брату.

— Ты не прав Рен, — сказал он, — я только начал узнавать мир за нашими стенами. И пусть я увидел его плохие стороны, но я вижу и хорошие.