Евангелие от Иоанна прямо и откровенно говорит, что Иисуса допрашивали вовсе не «старейшины народа», а один первосвященник Кайафа, после предварительного допроса Анной, тестем Кайафы. Hи о каком обвинении в кощунстве Иоанн не упоминает. Он говорит всего лишь: «первосвященник же спросил Иисусa об учениках его и об учении его». Когда Иисус отказался компрометировать себя, Кайафа решил передать его римскому губернатору, Пилату.
Автор Евангелия от Иоанна (очевидно, он был мудрей синоптиков) подметил также некоторое затруднение. Если еврейские власти были убеждены в том, что Иисус – богохульник, то почему же они не казнили его сами, вместо того чтобы передавать его Пилату по подтасованному обвинению в мятеже? Иоанн выпутывается из этого затруднения хитроумным способом, влагая в уста евреев фразу: «Нам не позволено предавать смерти никого» (Ин., 18:31).
Однако фактически в этот исторический момент у евреев было право предавать смертной казни за религиозные преступления. Единственное, что требовалось в этом случае, это утверждение смертного приговора римским прокуратором. Но такое утверждение производилось автоматически {См.: Cohn H. The Trial and Death of Jesus. P. 346-350; Winter P. On the Trial of Jesus.. P. 10, 154; Brandon S.G.F. The Trial of Jesus of Nazareth. P. 92; Mantel H. Studies in the History of the Sanhedrin. P. 254-265.}. Если бы Иисус был действительно признан виновным в кощунстве или идолопоклонстве, еврейским властям не пришлось бы передавать его в руки Пилата по ложному обвинению в мятеже: они могли казнить его сами.
Описание суда на Петром в «Деяниях» показывает, что синедрион обладал правом приговаривать к смерти за религиозные преступления {Казнь Иакова, брата Иисуса (Иосиф Флавий. «Иудейские древности», XX, глава 1), и суд над Павлом также показывают, что синедрион имел право приговаривать к смертной казни. А «суд» над Стефаном был, по-видимому, просто самочинным «линчеванием».}. Это опять же демонстрирует, что Иисус никогда не был судим евреями по религиозному обвинению. Обвинение в мятеже, сделанное первосвященником, когда он передал Иисуса Пилату, и было действительным первоначальным обвинением, основанным на жизни и деятельности Иисуса. Ибо Иисус был виновен в мятеже: он был патриотом, который вел борьбу против господства римлян над его родной страной.
Иисус был передан первосвященником Пилату в соответствии с обычной практикой, по которой обвиняемые в политических преступлениях передавались римлянам, тогда как обвиняемые в преступлениях религиозных оставались в юрисдикции самих евреев. Подлинную жалобу, высказанную первосвященником, сохранил Лука: «Мы нашли, что он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя себя Христом, царем». Каждый пункт этого обвинения был правдой. Иисус «возмущал народ» в том смысле, что побуждал его отказаться от верности Риму. Он действительно «запрещал давать подать кесарю». Он действительно говорил, что он «Христос, царь». Обвинение состояло в подрывной деятельности и мятеже, а не в кощунстве.
Глава 15 Варавва
И вот, совершив долгий путь, мы вернулись к эпизоду с Вараввой, тому самому, с которого начали эту книгу. Иисус заключен в тюрьму Пилата, здесь же томится и Варавва. Он тоже вождь повстанческого движения, чей мятеж разразился в одно время с мятежом Иисуса, и ему грозит та же казнь, что и Иисусу. По совпадению, причинившему некоторые затруднения ранним христианским писателям, таким, как Ориген, Варавву тоже звали Иисусом. Ориген пришел к заключению, что это несомненная ошибка. Варавва, по мнению Оригена, не мог обладать таким священным именем – особенно в свете того, что христиане к тому времени усмотрели символическое значение в том, что имя «Иисус» происходит от еврейского корня «йиша», имеющего значение «спасать».
В результате имя «Иисус Варавва» исчезло из большинства списков Евангелий. В немногих рукописях оно, однако, сохранилось – и было восстановлено в современных переводах, например в «Новой английской Библии».
Что за человек был Варавва? В самом позднем из Евангелий, от Иоанна, он назван «разбойником» (по-гречески «лестес»), но, как мы уже видели, этим словом часто именовали борцов за свободу из еврейского Сопротивления (как и вообще борцов за свободу на всем протяжении мировой истории). Более ранние Евангелия достаточно ясно дают понять, что Варавва был мятежником. Матфей даже почтительно именует его «выдающимся заключенным» (по-гречески «эпистемос», неверно переведенное в некоторых версиях как «пресловутый» {«Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство» (Мк., 15:7); «был тогда у них известный узник, называемый Вараввой» (Мф., 27:16); «Варавва был посажен в темницу за произведенное в городе возмущение и убийство» (Лк., 23:19).}).
Наше исследование сократило разрыв между этими двумя фигурами, Иисусом из Назарета и Иисусом Вараввой. Мы начали с двух людей, бесконечно далеких друг от друга. Иисус был фигурой неземной, ангельской, чье царство не от мира сего, мессией, отвергавшим концепцию победы в бою, человеком, чьей целью было умереть на кресте, и считавшим римскую оккупацию Иудеи частностью, не стоящей внимания. Варавва был бандитом, разбойником, бессердечным насильником, готовым бороться со злом посредством зла.
Но теперь мы способны оценить фигуру Вараввы более справедливо. Будучи членом движения еврейского Сопротивления, он был вдохновлен интернационалистскими, демократическими взглядами библейских пророков и практической реализацией этих взглядов реформистским фарисейским движением, обладавшим долгой историей сопротивления любому виду тирании. Будучи выдающимся лидером и человеком, Варавва был, вероятно, раввином, подобно вождям зелотов Иуде Галилеянину и Цадоку. Он боролся против жестокого и ненасытного врага, доведшего гордый народ до последних степеней унижения и страданий. Он сражался против конкретного римского прокуратора, Понтия Пилата, чьей политикой с момента вступления в должность была опытная проверка того, как далеко можно зайти в оскорблении религиозных чувств евреев.
Фигуру Иисуса нам также пришлось подвергнуть радикальному пересмотру. Мы убедились, что его «неземной» образ весьма обманчив и вводит в заблуждение. Что он вовсе не был безразличен к римской оккупации Святой земли. Что его миссия к своему народу состояла в том, чтобы спасти его от бедствий и унижения, которые народ был вынужден терпеть под игом римлян, и дать ему возможность исполнить предназначение народа Божия.
Иисус также не был обычным мятежником, а был пророком, вдохновлявшимся высоким идеалом исполнения грозного пророчества Захарии и стремившимся изменить ход истории не только для Израиля, но и для всего человечества. А кроме того, что он был пророком, Иисус был еще и царем-мессией, полным решимости править своим земным царством в духе своих предков Давида и Соломона. Одновременно он был и раввином, чья жизнь и взгляды были тесно связаны с прогрессивной религиозной партией его времени, фарисеями, методы и принципы которых он использовал в своих моральных и духовных поучениях.
Он вызвал смертельную ненависть властей: римлян, обладающих военным могуществом, проримской партии иродиан и саддукеев с их идолопоклонством перед Книгой, Храмом и Священством и с их компромиссом с властью Рима.
После смерти Иисус попал в руки людей, которые не понимали ни его целей, ни его внутренней жизни. Они отрезали его от его корней и превратили его в ангела-неудачника, а в итоге – в объект поклонения. Сделано это было в интересах философии, отрицающей земной мир, которую сам Иисус бы возненавидел. Это превращение было частью компромисса с той самой силой, на которую он нападал, рискуя жизнью, и приспособления к этой силе. Ибо в результате парадокса, который Иисус хорошо бы понял, философия, отрицающая земной мир, есть всегда капитуляция перед ним, а единственной философией, бросающей вызов земным властям и ведущей против них бой, является философия, земной мир утверждающая.