Таким образом, Иисус и Варавва значительно сблизились. Они оба люди Сопротивления, оба фарисеи, оба раввины. Поэтому невольно задумываешься – а не знали ли они друг друга? Не были ли их жизни каким-то образом связаны? Не было ли сотрудничества между их движениями? Случайным ли совпадением стало то, что их мятежи произошли в Иерусалиме в одно и то же время и что они вместе оказались в тюрьме Пилата? Или же они на самом деле были двумя вождями одного и того же движения?

С.Г.Ф. Брэндон полагал, что именно так и обстоит дело. Он писал (в 1968 г.): «Совпадение… атак Иисуса в Храме с неким мятежом в том же городе, который римским войскам удалось подавить не без потерь, должно несомненно рассматриваться как многозначительное. Иерусалим был городом маленьким, и трудно поверить, чтобы эти два потрясения не были тем или иным образом связаны, пусть даже только в глазах властей… А не могли ли оба движения, происходящие в одно и то же время, быть связаны также общими принципами и целью?» { Brandon S.G.F. The Trial of Jesus of Nazareth. L., 1969. P. 102.}

Однако если принимать гипотезу Брэндона, становится загадкой, почему же Варавва до того момента ни разу не упоминался в рассказах Евангелий. Если он был членом движения Иисуса, достаточно важным, чтобы ему поручили руководящую роль в восстании, то почему же он не упомянут ранее? Почему командный пост доверили ему, а не одному из двенадцати учеников, например Симону-Петру? И если Варавва был видным помощником Иисуса, то не кажется ли абсурдным то обстоятельство, что толпа предпочла Варавву Иисусу? И даже если вся эта история не вполне достоверна, то почему вообще Иисус и близкий его соратник и сторонник оказались в тюрьме вместе?

Многие комментаторы чувствовали, что неким ключом к загадке Вараввы служит то обстоятельство, что Варавву звали «Иисусом». Не могло ли случиться некоторой путаницы, вызванной тем, что в тюрьме Пилата одновременно оказались двое заключенных по имени Иисус, и именно эта путаница и породила тот рассказ, который мы имеем в Евангелиях? Само по себе такое совпадение вполне правдоподобно, так как «Иисус» было именем широко распространенным. Но это совпадение, возможно, сыграло какую-то роль в формировании и развитии всего сюжета.

Роулинсон выдвинул в 1925 г. гипотезу, согласной которой вся эта история порождена тем, что Пилат просто путал двух Иисусов, оказавшихся в его темнице { Rawlinson A.E.J. The Gospel According to St Mark. L., 1925. P. 227 и след.; см. также: Carmichael J. The Death of Jesus. L., 1963. P. 146.}. Когда толпа явилась с криками, требуя освобождения Вараввы, они выкрикивали его личное имя – Иисус. Пилат по ошибке решил, что они имеют в виду Иисуса из Назарета, и предложил освободить его.

Пауль Винтер также предложил теорию, предполагающую непреднамеренную ошибку Пилата { Winter P. On the Trial of Jesus. Berlin, 1961. P. 91-99.}. Согласно ей Пилат просто осведомился, о котором из Иисусов идет речь, – и именно из этого эпизода возникла вся версия событий, изложенная в Евангелиях, причем мотивом подобного развития сюжета было желание возложить вину за казнь Иисуса на евреев и снять ее с Пилата. Позволительно, однако, усомниться в том, чтобы столь драматичный и столь тщательно разработанный в деталях рассказ мог быть порожден такой мелкой частностью, как минутное сомнение Пилата в том, о котором из двух Иисусов идет речь.

Имеется и другое объяснение, также исходящее из того, что Варавву звали Иисусом, и также считающее движущей пружиной всего повествования стремление переложить на евреев вину за распятие – но более рационально трактующее стадии развития сюжета.

Но сперва суммируем те противоречия, которые не позволяют принять евангельский рассказ за чистую монету.

Повествования гласят, что римский прокуратор Пилат оказался не в состоянии найти какую-либо вину Иисуса и очень хотел освободить его. Такой случай был предоставлен обычаем, по которому римский губернатор каждый год на Пасху освобождал того заключенного, чье имя назовет еврейская толпа. Во исполнение этого обычая Пилат предложил освободить Иисуса, но евреи отвергли это предложение и потребовали взамен освободить Варавву.

Этот отчет о событиях, несомненно, мифичен. Тщательное изучение свидетельств как римских, так и еврейских источников показало, что такого пасхального обычая не было и быть не могло. Чтобы прокуратор беспокойной провинции мог по прихоти толпы и без консультации с императором освобождать заключенного, обвинявшегося в том, что он вел народ на мятеж против Рима, – мягко говоря, неправдоподобно.

Более того, образ Пилата, как он нарисован в Евангелиях, резко расходится с тем, что известно о нем из других источников. Пилат был жесток, своеволен и своекорыстен, он вовсе не был, как изображают Евангелия, дружелюбен и политически наивен. Евангелисты, несомненно, стараются снять с римлян вину за смерть Иисуса. Реальный Пилат (в конце концов смещенный с должности легатом Сирии Вителлием за жестокую и бесцельную резню) без малейших колебаний отдал бы приказ о распятии всякого мятежника, который стал бы притязать на титул «царя Иудейского».

Другим противоречием является внезапное изменение отношения иерусалимской толпы к Иисусу, ее переход от любви к нему к ненависти и желанию его распять. Во время триумфального въезда Иисуса в Иерусалим толпа восторженно приветствовала его. Да и позже, как отмечают синоптики, «первосвященники и старейшины» решили не арестовывать Иисуса, так как они «страшились народа». Разумеется, возможно, что восторги еврейской толпы в адрес Иисуса пошли на спад и народным героем вместо него стал Варавва; но это не объясняет той злобы, с которой толпа начала требовать распятия Иисуса.

Даже если бы евреи предпочитали освобождение Вараввы, такой выбор наверняка причинил бы им горе. Они должны были бы требовать освобождения обоих. В любом случае если бы Пилат действительно желал освободить Иисуса, то нет никакой причины, которая могла бы помешать ему это сделать. Освобождение Вараввы вместо Иисуса ничуть не ограничивало Пилата в его дальнейших действиях. Если бы он захотел, то мог бы освободить Иисуса сразу после того. Более того, он мог по собственному желанию освободить хоть целую сотню других заключенных.

Решение этих проблем и объяснение развития всей истории состоит в том, что Иисус из Назарета и Иисус Варавва были одним лицом, одним и тем же человеком.

Всем евангелистам несколько мешает то, что в предшествующей части рассказа они подчеркивали популярность Иисуса в народе. Это делает неизбежным весьма неудобный переход к тому, чтобы в дальнейшем повествовании подчеркнуть вину всего еврейского народа в распятии Иисуса. В первоначальном Евангелии Иисус вообще никогда не отвергался – ни еврейским народом, ни его религиозными лидерами, фарисеями. Его врагами среди евреев были саддукеи и иродиане. Позднее, когда христианская церковь захотела обрубить связи со своими еврейскими корнями, в рассказ был привнесен момент фиктивного противостояния между Иисусом и фарисеями, а затем и между Иисусом и «евреями». Эпизод с Вараввой является важным элементом в этом позднейшем развитии.

Теперь возможно объяснить появление новой фигуры, Иисуса Вараввы. Когда Иисус томился в тюрьме Пилата, еврейская толпа окружила тюрьму и стала требовать его освобождения. После поддержки, оказанной ему при триумфальном Входе в Иерусалим и после него, это было совершенно естественной реакцией. Эпизод этот нельзя было устранить полностью, поскольку он опирался на мощную традицию, но он мешал позднейшим редакторам Евангелий, желавшим показать, что Иисус был отвергнут еврейским народом.

Отрицать, что еврейская толпа требовала освобождения Иисуса, они не могли, но им пришло в голову хитроумное решение. Еврейская толпа требовала освобождения другого Иисуса, случайно оказавшегося в тюрьме одновременно с Иисусом из Назарета. Этим Иисусом был Иисус Варавва. Еврейская толпа действительно призывала Пилата освободить «Иисуса Варавву», но делала это потому, что «Иисусом Вараввой» звали человека, известного также как «Иисус из Назарета». Поскольку традиция, создававшая столь неприятные затруднения, сообщала, что толпа требовала свободы для «Иисуса Вараввы», нетрудно было предположить, что это был совершенно другой человек. А в итоге даже тот факт, что первым именем Вараввы было «Иисус», был выброшен из остальных Евангелий.