Раздвоенный язык выныривает из пасти чудища, на миг обвивает запястье, обжигая болью. Ящерица переступает тяжелыми лапами, делая еще один шаг, и упирается круглым носом в мою ладонь.

Темно. Глаза открыты, но пошевелиться, даже повернуть голову – невозможно. В этой темноте что-то ворочается, рычит, и в низких рокочущих звуках я постепенно угадываю слова:

– Договориться… договориться.

– Этот? Нет. Этот слишком… слишком… обманет. Убить?

– А эта? Эта ближе. Легче. Договориться?

– Убить?

– Забрать?

Голоса рычат, спорят. Страшно.

– Не надо!.. – пытаюсь кричать, но даже шепота не получается. Может, они услышат мои мысли? – Не надо никого убивать. Никого забирать. Я хочу договориться.

– Ты знаешь? – голоса радостно шипят. – Ты знаешь, знаешь?

Что, в обмен на наши жизни, я стану проводником этим тварям? Что буду слышать их зов и рано или поздно приведу к Пустоши?

Знаю.

Да, подумаю об этом позже. Спрошу Всемила: может, он сможет помочь?..

Твари чувствуют сомнение. Шипение становится злым.

– Знаю!

И снова радость вокруг. Такая вязкая, отвратительная.

– Наша, наша…

– Я согласна.

– Идем! Идем! Пустошь!

Тьма вокруг перестаёт быть однородной… а может, зрение мое привыкло, и теперь я различаю ее малейшие оттенки? Чернота крутится воронкой, сжимается, стягивается, круговорот становится невыносимо быстрым и взрывается, осыпается брызгами.

Яркий солнечный свет ослепляет. Зажмурившись, закрываю глаза ладонями.

Ногам уже не больно. Шумит ветер, но шум того, что движется под землей – громче. Оно тут, рядом, сильное, грозное. Мощное. Мое.

И стоит только позвать…

– Женя!

Шорох за спиной, тихий голос. Кое-как открыв слезящиеся глаза, я обернулась.

Арис приподнялся на локтях, скользнул по мне невидящим взглядом и снова упал в траву. Ветки кустарника качнулись над ним, прикосновение ветра заставило вздрогнуть и меня. Отозвались шелестом травы…

Кругом – зеленый луг, группки пышного кустарника и редкие деревца. Горизонт теряется в знойной дымке. Ни города, ни шоссе. Ни ящериц. Но ощущение движения под землей не прошло. Вытянув руку, я и чувствовала, и видела, как под слоем дерна собирается черная жижа, просачивается к поверхности. Вот-вот поднимется…

Горыныч снова шевельнулся. Я тряхнула рукой, прогоняя то, что едва не выбралось из-под земли, и присела на корточки рядом с Арисом.

Лицо, как и раньше, бледное – только царапины яркими полосами. Веки неподвижны. Крови ни на одежде, ни рядом как будто нет… Я осторожно ощупала его голову, но нашла лишь небольшую ссадину на макушке. И, улыбнувшись, погладила ладонью короткие жесткие волосы Горыныча.

Хоть бы у него переломов не было или внутренних травм, о которых и не узнаешь, пока поздно не станет. До Алинки далеко, еще дойти надо. А Всемил только простуду лечить умеет.

При мысли об Огненном что-то сжалось внутри. Непонятный, чужой страх всколыхнулся, на мгновение словно волной накрыл, пробудив желание спрятаться, зарыться в землю… И отпустил. Только под моими ногами недовольно заворочалось что-то слишком темное даже для подземного мира.

«Боятся, значит?» – с мстительным удовлетворением подумала я. И тут, перерезав небо яркой молнией, на землю спикировал Огненный Змей.

В пламени мелькнул человеческий силуэт, но Всемил не сменил обличие. Огромное змеиное тело в полыхающей чешуе изогнулось, когти впились в землю. Оскал, яростное шипение. Взгляд золотых глаз, полный ненависти и отвращения, остановился на мне, в горле Змея заклокотало, я поняла, что из раскрытой пасти сейчас вырвется пламя… И замерла, даже не подумав убежать, спрятаться. Сердито зарычав, Огненный хлестнул себя по бокам длинным хвостом, разбрасывая искры, и в одно мгновение сменил облик.

Светловолосый мужчина со знакомым лицом и полыхающей в золотых глазах яростью властно вытянул руку.

– Отойди!

Страх сковывал, я в ужасе смотрела, не смея шевельнуться.

– Отойди! Или хочешь, чтобы он умер вместе с тобой?

Смысл сказанного дошел не сразу. Неуклюже – руки и ноги отказывались слушаться – я отползла от Горыныча, собравшись с силами, поднялась.

– Что случилось? – выглядеть храбро не получалось – руки сами поднимались, чтобы закрыть лицо от жара, исходящего от Змея даже сейчас, когда он был так похож на человека.

– Ты знаешь, – он шагнул вперед – мне пришлось отступить. – Ты должна умереть на месте. Как тот, кто первым привел тварей к кольцу. И как те, кто сделал это сегодня.

«Сегодня? – я выглянула из-под руки. – Вот почему он задержался»…

Всемил кивнул, словно услышал мои мысли. Нашел взглядом Горыныча, вздохнул с непонятным сожалением:

– Братец обидится.

И протянул руку. На кончиках его пальцев заплясал огонь.

– Не надо!

Я сжалась, закрылась руками, от отчаянья потянулась к тем, кто прятался под землей… Но они слишком боялись Всемила. А Арис, единственный, кто мог бы уговорить Огненного, лежал без сознания, не отзываясь на мои мысленные просьбы очнуться.

Может, к лучшему? Хоть не увидит…

И закрыла глаза.

И долго, очень долго ждала, прежде чем отважилась снова посмотреть на Всемила, все так же стоящего напротив.

– Люди… – он покачал головой со странной смесью презрения и недоумения, и огонь на его ладони угас. – Я смогу это сделать в любое время, – негромко сказал Всемил. Усмехнулся: – Посмотрим, как долго…

Он опустил руку, подошел к Горынычу, и мне пришлось отступить дальше, потому что близость Огненного теперь отзывалась жгучей болью и паническим страхом. Чужим страхом и чужой болью, отгородиться от которых не получалось никак. Теперь-то мне стало ясно, что если кто и полетит в Вереш в лапах Огненного, то уж точно без меня. Так что же делать? Отправить Ариса с Всемилом и идти одной?

Вдалеке мелькнула фигура стража, но он не приблизился к нам, только скользнул над землей серо-зеленой тенью…

– Нам надо отсюда уйти? – спросила я.

Огненный задумчиво прищурился.

– Ему – да. И мне, пожалуй, тоже пора.

Ну вот. Значит, придется решать сейчас…

– Сможешь отнести его в Вереш?

– Чтобы ты в одиночку отправилась в Пустошь?

– Я не пойду в Пустошь.

Но Всемил покачал головой, и я постаралась сдержать неуместную радость от этого молчаливого отказа.

– Тогда отнеси его за границу этой… аномалии, которая тут была. Пожалуйста. Пока ящерицы не вернулись.

– Они и так здесь.

Огненный улыбнулся, и в этой улыбке чудился оскал хищника, настигшего добычу. Страх холодной змейкой прополз по спине, и в то же время под моими ногами, спрятанные толщей земли, зашевелились, заворочались черные капли. Мысленно приказав им замереть, я неуверенно шагнула вперед и повторила:

– Пожалуйста.

Он все еще улыбался, но смотреть в светлые глаза было больно.

– Хорошо, – ответил наконец. – Позаботься о том, чтоб я его не сжег.

Минут пять ушло, чтобы обмотать лежащего на земле Ариса одеялом, да так, чтобы в этом «свертке» уместилась и его дорожная сумка.

– Пойдешь за нами, – напутствовал Всемил. – Если свернешь с пути – я узнаю. Помни.

– Помню. Я не пойду в Пустошь.

– Посмотрим, – усмехнулся. – И все же ты приведешь этих тварей к людям.

Ответить было нечего. А совесть молчала.

– Это будет любопытно, – Всемил потер ладони, словно предвкушал развлечение. – Посмотрим. В любом случае…

Не договорил. Взвился пламенем. Дохнуло жаром, я упала на землю и, выглядывая из-под рукава, смотрела, как Огненный Змей, на мгновение замерев в воздухе, перехватил огромными когтистыми пальцами закутанного в серое одеяло Ариса, оставив глубокие борозды на земле. И стремительно поднялся в вышину. На фоне голубого неба он казался почти белым, как облако, за которым спряталось солнце. Извивающийся силуэт пролетел над лугом и опустился у полосы далекого леса, где-то у самого горизонта, и ни его, ни Ариса теперь не было видно.