К сожалению, Карину Дмитриеву Настасья не знала или не смогла вспомнить по имени. Поэтому, едва пообедав, Леон попросил хозяина принести списки.

Солнце светило сквозь занавески. На столе, раскрытая, лежала толстая тетрадь с надписью «Книга учета» на обложке. В доме было тихо, только изредка шуршали переворачиваемые страницы. Леон с Вахтыром ушли вместе с хозяином, раславцы, что приехали с нами, расположились во дворе вместе с цыганом Костей. Алина устроилась на лавке под окном и зашивала Леонову рубашку. Мы с Арисом, склонившись над столом, вглядывались в написанные аккуратным почерком имена. Одна Карина нам уже встретилась, но, судя по записи, ей было шестьдесят восемь лет.

Страниц оставалось все меньше. Поглядывая исподтишка на сосредоточенное лицо Горыныча, я гнала от себя мысль, что Карины здесь может не оказаться. Ведь тогда – где искать? Как узнать, жива ли? И… не было ли ее в том окруженном призраками поселке?

Горыныч перевернул последнюю страницу и, упершись ладонями в стол, замер над книгой, неподвижно глядя в одну точку. Алина отложила шитье и смотрела с беспокойством то на Ариса, то на меня.

– Что там?

Я уставилась на записи, но буквы расплывались перед глазами, а Горыныч молчал. Сосредоточившись, я все же начала читать и, дойдя то пятой строки, также замерла, боясь поверить тому, что вижу.

– Нашли! Это она, да? Мы ее нашли!

Надпись фиолетовыми чернилами: «Дмитриева Карина Владиславовна». Дальше шел год рождения, замысловатая подпись с крючочками, завитушками и… «левитирование предметов».

– Что? – Горыныч не один раз перечитал это «левитирование» и озадаченно уставился на меня.

– Ну… летают у нее эти предметы – кастрюли там, сковородки…

Алина, не сдержавшись, рассмеялась:

– А что, очень полезное умение!

Мир вокруг казался радостным и теплым от лучей заходящего солнца и осознания того, что назавтра уже не надо никуда спешить. Мы с Арисом шли по улочке мимо ухоженных, опрятных домиков, мимо палаток, поставленных прямо во дворах. В ветвях чирикали мелкие пичужки, стадо белых гусей перебежало нам дорогу, сердито прогоготав вслед мелкой шавке с пушистым хвостиком-колечком.

Словно нет рядом Пустоши. Словно на другом берегу Вороши не сохнут леса и не уезжают с родной земли отчаявшиеся, ожесточившиеся люди… Уютно, спокойно. И немного жаль, что в свое время выходцев из Иванцово так не встретили.

Дом, в котором, судя по записи, жила теперь Карина, мы нашли быстро. Калитка была распахнута настежь, у крыльца сидел плечистый детина в засмальцованном фартуке и, кажется, пытался скрутить себе сигарету. Одежка на нем была местная, но модная стрижка ежиком выдавала колдуна, не слишком давно побывавшего в парикмахерской.

При нашем появлении парень поднял голову, а Горыныч, не здороваясь, подошел к нему и, глядя сверху вниз, спросил:

– Где Карина?

– А ты кто такой? – спокойно спросил парень. Его лицо показалось мне смутно знакомым…

– Отвечай.

Тот лишь поморщился:

– Ты бы отошел, свет загораживаешь.

В следующую секунду Горыныч схватил его за ворот… Вернее, попытался, потому что кузнец с неожиданным проворством подскочил, перехватил руку Ариса и попробовал скрутить противника. Профессионально, словно делал подобное не раз. Горыныч вывернулся, прижал колдуна к бревенчатой стенке… И в этот миг кузнец крикнул:

– Ложись!

И потянул Ариса вниз.

Противники упали, откатившись в сторону, а в стену звонко врезалось ведро, облив водой бревна, скамейку и украшенную мелкими цветочками траву.

– Да что ж это такое! – сердитый голос раздался у меня за спиной. Обернувшись, я увидела высокую тоненькую девушку в светлых джинсовых шортах и красной маечке. Темные волосы были сплетены в косу, из которой небрежно торчали выбившиеся прядки.

Противники ее тоже увидели, но вместо того чтобы успокоиться, решили повторить попытку скрутить друг друга, и наверняка мы бы узнали, кто кого, если б второе ведро с холодной водой не зависло прямо над их головами.

– Прекратить! – скомандовала Карина.

Кузнец первым разжал руки, и они с Арисом поднялись, отряхиваясь.

– Да уж, – пробормотал Горыныч, – полезное умение.

А девушка за моей спиной ахнула и с воплем: «Братик!» бросилась к нему.

– Это же твоя сестра! – отчитывала я Ариса спустя полчаса, когда калитка дома, где жила Карина Дмитриева, осталась позади. – Мог бы и подольше остаться… поговорили бы.

Горыныч смотрел на меня с недоумением:

– О чем?

Я отказывалась его понимать:

– Сестра же…

Карина оказалась в Солончаке совершенно случайно – проездом. Когда все случилось, они с Володей, шофером матери и, по-совместительству, охранником, ехали по центральной улице поселка, и очень удивились, увидев вместо знакомого выезда на шоссе заболоченное озерцо и густой лес.

Кузнец и был тем самым Вовиком, которым рассерженная Карина когда-то пугала Горыныча, не зная еще, что он – ее брат. Не зря, оказывается, пугала.

Увидев, что сестра под надежной охраной, жива и здорова, Горыныч сказал, где его можно найти в случае чего, и собрался уходить.

– Может, хотя бы поужинаем все вместе? – растерялась Карина, но Арис сослался на какие-то несуществующие дела и… мы ушли.

– Так нельзя, – я все еще надеялась, что Арис передумает, ведь обидно – столько искал сестру, а поговорили минут двадцать – не больше. – У тебя же сейчас никаких дел нет.

– Есть, – отозвался Горыныч.

Поднявшись на крыльцо дома колдуна Андрея и Настасьи, Арис пропустил меня вперед, а когда хозяева, увидев нас на пороге, пригласили за стол, попросил:

– Дайте мне списки.

Настасья все же настояла, чтобы мы поужинали. После я и Алина вызвались помочь хозяйке прибрать со стола и помыть посуду. Арис с Леоном взяли «Книгу учета» и вышли во двор, захватив с собой светящийся шарик на блюдечке – вместо свечи.

Такой же шарик на блюдце Настасья положила на стол. В горнице было светло, словно горела электрическая лампочка.

– Вы тоже колдунья? – спросила Алина, но хозяйка лишь рассмеялась и покачала головой.

Мы мыли миски и кружки в широкой кадке, после их следовало сполоснуть чистой водой из стоящего в сенях ведра.

– Что они ищут? – Настасья поправила сбившийся набок платок. – Еще одну сестру?

Мы с подругой переглянулись, и я решила, что не будет хуже, если выскажу свою догадку:

– Думаю, Арис пытается найти кого-то, у кого способности будут, как у того стеклодува, который попал в наш мир. Чтобы с его помощью как-нибудь вернуть все обратно. Потому что Пустошь растет, и…

Пустошь, Пустошь, – привычно напомнили голоса, я отмахнулась от них, тряхнув головой.

– Знаете, – проговорила хозяйка, не поднимая головы. – Когда я была еще совсем юной и жила с родителями в Вереше, был там один стеклодув. Лавку держал на соседней улице… Однажды он ушел в лес и не вернулся.

– А может, это он и был? – предположила Алина. – Как вы думаете?

– Все может быть…

– Да, но, – я растерянно замерла с полотенцем в руках, – как так получилось, что он попал в наш мир? И почему именно он, а не кто-то другой? Должна же быть какая-то причина…

– Судя по тому, что мы успели здесь увидеть, причина может быть любой, – вздохнула подруга, оттирая прикоптившийся горшок, и снова обратилась к Настасье: – Так вы раньше в Вереше жили?

– Да. А потом встретила Андрея… Он много рассказывал мне о вашем мире. Наверное, сперва я влюбилась в него именно за эти рассказы, а уж потом и полюбила… Вышла замуж и переехала сюда, в Хмельки.

– А ваши родные не были против, что вы вышли замуж за колдуна? – спросила Алина.

– Не были, – женщина задумчиво прижмурилась. – Они были рады… За несколько лет до нашего знакомства произошел несчастный случай, и после него у меня было много шрамов – на лице, на руках… ну и не только. И никто уже не надеялся, что я когда-нибудь выйду замуж. А Андрей… Он сотворил для меня чудо. Нашел лекаря, – Настасья опустила голову, пряча подступившие от воспоминаний слезы. – Такой вот подарок на первую годовщину свадьбы…