Крики поутихли, но все еще слышно было недовольное бормотание.

– Ты не доверяешь нам? – голос Хозяина леса прозвучал на удивление беззлобно.

– Вам? – я огляделась, ловя возмущенные взгляды, и призналась: – Не очень.

– А мне? – послышалось за спиной.

Всемил стоял в двух шагах от меня на узкой полоске суши, соединяющей островок с берегом.

– Ты можешь отдать имя мне, – Огненный пожал плечами. – Разницы никакой, но зато у тебя есть выбор.

– Правда? – я обрадовалась ему, как родному, и – что уж тут говорить – готова была поверить скорее Всемилу, чем тем, кто забрал Ариса. – А так можно?

Хозяин леса вышел из тени, на его лице мне почудилась улыбка. Он остановился у самой воды и медленно кивнул, а я вновь обернулась к Огненному:

– Тогда… что мне делать? Назвать имя?

– Я и так его знаю, Евгения.

– Имя, имя! – прошелестело над озером. – Имя, имя, имя…

Лицо Всемила посуровело, волосы взвились, словно от ветра, и стали похожи на языки пламени. Огонь пылал в складках алого кушака и в узорах вышивки на рукавах.

– Дай руку!

Я послушно вытянула левую руку, и пальцы Огненного сомкнулись на моем запястье.

Будто снова надели раскаленный железный обруч… Я вскрикнула от неожиданности, но тут же сжала зубы, думая лишь о том, чтобы не кричать, не вырываться, и чтобы поскорее… Пламя взвилось над пальцами Всемила, охватив его ладони и мою протянутую руку, теплым светом озарило лицо Огненного Змея, в котором сквозь людскую подобу проступили резкие, нечеловеческие черты, и опало. Огненный разжал пальцы, оставив на моем запястье красный след ожога.

– Дело сделано.

Вокруг словно ждали этих слов – разом заговорили, затарахтели. Заплескали шумно по воде сидящие у берегов русалки. А я прижала руку к груди, пытаясь унять резкую, пульсирующую боль.

– И все? – спросила. Всемил не ответил, и я обернулась к Хозяину леса: – Где мне найти Ариса?

– Того, кого ты ищешь, здесь больше нет.

– Как? – сердце испуганно замерло, ожидая новой подлости, но Хозяин леса поднял руку, призывая молчать.

– Слушай меня внимательно, дочь чужого мира. К востоку от города, названного людьми Верешем, есть круглый пруд, а на его берегу – тополиная роща. Хозяин Огня, принявший в залог твое имя, покажет тебе это место. Там ты можешь найти того, кого ищешь. А можешь и не найти. Времени тебе будет – три ночи.

Я кивнула.

– Теперь возвращайся к людям, заканчивай начатое, а на закате третьего дня приходи в тополиную рощу и жди.

Хозяин леса умолк и отступил в тень.

– Жди! – эхом отозвалось со всех сторон. – Жди!.. Жди…

Громко плеснув, нырнули русалки, грузно плюхнулся в озеро водяной, резво запрыгал по кочкам Болотник. Неслышно уходили дочери леса в синюю мглу. Очень скоро берега опустели. Прижав к груди обожженную руку, я всматривалась в темноту, обескураженная тем, как быстро все случилось, и только теперь сообразив, что до встречи с Арисом еще долгих три дня. Может, к лучшему – успею увидеться с Алиной и Леоном и на всякий случай попрощаться. Но кто знает, что для Ариса эти дни? Несколько мгновений? Или же лишь немногим меньше, чем вечность?

Я медленно обернулась, уставилась на носки Всемиловых сапог.

– Что теперь?

– Тебе пора, – ответил Огненный.

Ноги подогнулись, я обессиленно опустилась на колени.

– Не самое лучшее место, чтобы предаваться отчаянью, – Всемил досадливо щелкнул языком. – И не время. К тому же у тебя все получилось, разве нет?

– Сейчас…

Я все пыталась собраться, сделать одно единственное усилие, чтобы подняться, и… понимала, что не могу.

– Сейчас…

Всемил наклонился.

– Дай мне руку.

Ожидая боли, я вздрогнула, но на этот раз Огненный просто сжал мою ладонь.

– Знаешь, колдунья, я во многом ошибся, но еще в большем оказался прав, – он улыбнулся неожиданно тепло: – Идем. Тебе, и правда, пора.

Лес легко пропускал Хозяина Огня, и даже песьи морды на перилах моста смотрели подобострастно на того, кто вел меня за руку. Едва приноровившись к быстрому шагу Всемила, я почти не смотрела по сторонам, лишь под ноги, но когда увидела одиноко стоящую избушку на берегу узенькой лесной речки – едва не остановилась.

– Не стоит его тревожить, – прочитал мои мысли Огненный. – Пусть работает. У него не так-то много времени.

Лесная чаща казалась светлей, кустарник сам отодвигал ветви, пропуская, извилистые корни не норовили подставить подножку, а торопливо прятались в землю. Густое сплетение над головой постепенно редело, стало видно серое предрассветное небо. Всемил остановился. Выглянув из-за его плеча, я поняла, что мы вышли к болоту.

– Тебя ждут, – Огненный кивнул в сторону.

На берегу маячили в сумерках два светлых силуэта: наверняка Фома и его товарищ. А ведь я просила не ждать… что ж, тем лучше.

– Спасибо, – я посмотрела в глаза своего спутника. – Скажи, что будет с Арисом, если я не смогу его вернуть?

– Ничего не будет, – Всемил отвернулся и задумчиво глядел туда, где все четче вырисовывались на светлеющем небе синие силуэты гор: – Тебе сказали правду. Его уже нет. Но… его еще можно вернуть, – и усмехнулся: – Тебе дали время попрощаться, и за эти три дня многое может измениться. Но никто не запретит тебе надеяться хотя бы на удачу.

– Так они специально время тянут? – у меня даже не получилось как следует возмутиться. – Им правда не хватает леших?

– Правда.

Я осторожно коснулась ожога на запястье: рука все еще болела, хоть и не так сильно.

– А что будет со мной? Кем стану я, если… Если ты назовешь меня по имени?

– Я могу называть тебя по имени сколько угодно раз, Евгения. И ничего не случится. А могу позвать один раз… – он повернулся. Посмотрел в глаза: – Ты хочешь узнать, что будет с тобой тогда? Ничего. Никаких превращений. Ты просто сгоришь.

Птицы еще не проснулись, и над болотом стояла сонная тишина. Двое хуторян заметили нас, но подходить не спешили. Узнали Хозяина Огня и не смели мешать разговору. Их силуэты расплывались перед глазами: хотелось спать, и чтобы по-настоящему испугаться только что произнесенных слов, я слишком устала.

– Быстро и безболезненно? – уточнила.

– Будем надеяться, – ответил Всемил.

Обратно ехали верхом – через Вереш, сокращая путь. Меня подсадили к парню, и, не придерживай он меня, я бы точно вывалилась из седла.

В горницу дома Андрея и Настасьи мы с Фомой вошли в то время, когда солнце уже почти спряталось, но горячий свет алым пламенем лился в окна. Леон и Алина встретили нас молчанием. Про Ариса никто не спросил.

Знали. Все знали…

С шумом открылась входная дверь за спиной.

– О, вы вернулись! – нестерпимо громкий голос Карины звенел в ушах, в висках отдавался стуком. – Значит, все получилось? А… где Валечка? То есть Арис?

Девушка прошла по горнице – в тишине был слышен каждый ее шаг – и встала передо мной.

– Где мой брат?

Значит, ей тоже не сказали…

Силуэты расплывались перед глазами. Я не могла заставить себя поднять голову и посмотреть в глаза Горынычевой сестры.

– Карина, – Леон взял ее под локоть, отвел – скорее, даже оттащил – в сторону. Девушка пыталась вывернуться:

– Где мой брат? Женя, где мой брат?

Я спряталась в комнате и, растянувшись на твердой кровати, бездумно смотрела на потолочные балки. Потом скрутилась калачиком, обняла подушку. Может, было бы легче, если б плакала, но отчего-то не получалось.

Выспаться. Надо было выспаться как следует. Мало ли, что будет дальше.

А еще целых три дня. Переждать, пережить.

Скрипнула дверь.

– Женечка, – Алина постояла подле, не нашла, что еще сказать и, не дождавшись реакции, вышла.

Я закрыла глаза.

Не верится, до сих пор не верится… Кажется – он здесь, рядом. Сидит на кровати. Его рука – на моем плече. Я чувствую тепло его ладони и знаю, точно знаю, что если сейчас подниму руку – смогу коснуться его пальцев. Улыбаюсь.