1. Уже[1397] хотя бы того ты должен был стыдиться более всего, что ты допускаешь, что он, удалившись на гору, явился взорам [Петра, Иоанна и Иакова] вместе с Моисеем и Илией,[1398] для ниспровержения которых он явился. Это, надо думать, подразумевал тот глас с неба: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте,[1399] — т. е. не Моисея уже и не Илию. В этом случае достаточно было одного гласа без явления Моисея и Илии. Ибо, определяя, кого следует слушать, Он этим самым запрещал бы слушать кого–либо другого. 2. Или Он разрешил слушать Исаию, Иеремию и прочих, которых не показал, если он запретил <слушать тех,> которых показал? Теперь, если и было бы необходимо их присутствие, они, конечно, не были бы показаны в беседе, что является указанием на дружеские отношения, и в общности сияния,[1400] что является примером проявления уважения и милости <к ним>, но в некой нечистоте, что служило бы доказательством <их> опровержения, более того, <они были бы показаны> во тьме Творца, для рассеивания которой <Христос Маркиона> был послан, весьма далекие от сияния <этого> Христа, который собирался отделить их слова и сами сочинения от своего Евангелия. 3. Так–то[1401] Он показывает их чуждыми Себе — общаясь с ними? Так Он учит, что необходимо оставить тех, которых приближает к Себе? Так–то Он низводит тех, которых возводит Своими лучами? Что делал бы их Христос? Полагаю, ставя все с ног на голову, Он явил бы их таковыми, какими должен был бы <их явить> Христос Маркиона, или <показал бы>[1402] вместе с Собою кого–либо другого, а не Своих пророков. Но что столь соответствует Христу Творца, как не показывать рядом с Собой Своих провозвестников? Быть видимым вместе с теми, которыми Он был увиден в откровении? Говорить с теми, которые говорили о Нем? Свою славу делить с теми, которыми Он был наречен Господином славы? Со Своими принципалами,[1403] из которых один был некогда воспитателем народа, другой в иное время — его преобразователем; один — зачинателем Ветхого Завета, другой — завершителем Нового.[1404] 4. Итак, и Петр, с полным основанием узнав товарищей своего Христа, дает совет <относительно > нераздельности с Ним[1405]: Хорошо здесь нам быть, — хорошо, разумеется, там, где Моисей и Илия. — И сделаем здесь три скинии: одну Тебе, Моисею одну и Илии одну.[1406] «Но: не зная, что говорил»[1407]. Каким образом не зная? Просто по ошибке или из–за того, из–за чего мы отстаиваем в деле нового пророчества соединение экстаза, т. е. исступления, с благодатью? 5. Ибо человек, пребывающий в духе, особенно когда созерцает славу Бога или когда через него говорит Бог, неизбежно лишается чувства, а именно затемняется божественной силой. Хотя об этом у нас имеется спор с психиками,[1408] легко, однако, доказать исступление Петра. Ибо как он мог бы узнать Моисея и Илию [, если он не пребывал в духе?][1409] — ведь не было у <еврейского> народа ни образов их, ни статуй, ни подобий, так как это запрещал Закон, — если он не узрел их в духе? И, таким образом, то, что он сказал, когда, надо думать,[1410] пребывал в духе, а не в чувстве, он не мог знать. 6. Впрочем, если он не знал[1411] как заблуждающийся, потому что считал Христа принадлежащим им <т. е. Моисею и Илии>, то, стало быть, делается уже очевидным, что и выше Петр, спрошенный Христом, кем они считают Его, сказал о принадлежащем Творцу: Ты — Христос,[1412] — поскольку, если тогда он признал бы Его принадлежащим другому богу, здесь также не ошибся бы. А если здесь ошибся потому, что ошибся и выше, то, следовательно, тебе следует признать, что никакое новое божество не было к тому дню открыто Христом и что Петр не ошибался на тот момент, так как Христос не открыл к тому времени ничего подобного, и Его не следует пока рассматривать принадлежащим какому–либо иному богу, нежели Творцу, весь устав Которого Он выразил и здесь. 7. Он берет в свидетели предстоящего видения и гласа троих из учеников.[1413] И это принадлежит Творцу: При трех, — говорит, — свидетелях устоит всякое слово.[1414] Он удаляется на гору. Узнаю вид местности. Ведь Творец и прежний народ посвящал видением и Своим гласом у горы.[1415] Следовало, чтобы на том возвышении и Новый Завет получил подтверждение, на каком был составлен Ветхий, под тем же окружающим <гору> облаком,[1416] относительно которого никто не сомневался, что оно собралось из принадлежащего Творцу воздуха, — разве только <Христос Маркиона > ни низвел и облака свои,[1417] — ибо и сам он прорубил себе путь через небо Творца. 8. Или он точно так же воспользовался и облачностью Творца, взяв ее в долг? Итак, теперь облако тоже не было безмолвным, но <раздался> привычный глас с неба, и <был дан> Новый Завет Отца о Сыне, к Которому[1418] во втором псалме <Отец глаголет>: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя[1419] — о Котором и через Исаию <сказано>: Кто боится Бога? Пусть услышит глас Его Сына.[1420] 9. Итак, уже представляя Его, — Сей есть Сын Мой? — Он, конечно, подразумевает[1421]: «КоторогоЯ обещал». Ведь если Он некогда обещал и позднее говорит: Сей есть, — то <право> пользоваться гласом представляющего при указании на обещанное принадлежит Тому, Кто некогда обещал, а не тому, которому можно было бы ответить: «А кто ты сам, говорящий: Сей есть Сын Мой, — о Котором ты дал знать прежде не в большей степени, чем открыл о самом себе, кем ты был раньше?» Его, — стало быть, — слушайте.[1422] 10. Кого, если не Того, о Котором[1423] Он объявил с самого начала, что Его следует слушать, назвав Его пророком, ибо народ должен был рассматривать Его и как пророка? Пророка, — говорит Моисей, — воздвигнет вам Бог из сыновей ваших (речь идет о <Его> происхождении по плоти); как меня, слушайте Его.[1424] У всякого же, кто Его не послушает, исторгнется душа из народа его[1425] Так и Исаия: Кто среди вас боится <Бога>?[1426] Пусть слушается гласа Сына Его[1427] — гласа, который Сам Отец готовился рекомендовать: ибо Подкрепляет, — говорит <о Нем Исаия>, — слова Сына Своего,[1428] — а именно речением: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте.[1429] 11. Итак, если право быть слушаемым перешло от Моисея и Илии ко Христу, оно перешло не как от одного Бога к другому Христу, но от Творца к Его Христу в соответствии с отступлением Ветхого и наступлением Нового Завета: Не посол, — говорит Исаия, — не вестник, но Сам Господь спасет их[1430] — уже лично проповедуя и исполняя Закон и пророков.[1431] 12. Итак, Отец вручил Сыну новых учеников, прежде показав рядом с Ним Моисея и Илию в знаменательном сиянии, и, таким образом, отпустив обоих, как бы уже достигших предела в служении и прославлении, дабы ради Маркиона получил подтверждение тот факт, что у Христа существует общность сияния с Моисеем и Илией. Да и весь образ этого видения мы обнаруживаем также у Аввакума, где Дух иногда <говорит> от лица апостолов: Господи, я услышал звук Твой и убоялся,‘ — какой иной, как не от того небесного гласа: Сей есть Сын Мой возлюбленный, Его слушайте?[1432] Я рассмотрел дела Твои <и> был поражен,[1433] — в какой момент в большей степени, чем тогда, когда Петр, увидев сияние Его, не знал, что говорил? — Среди двух живых созданий Ты будешь узнан[1434] — среди Моисея и Илии, которых и Захария видел в образе двух олив и двух оливковых ветвей.[1435]13. Ведь они есть те, о которых ему было сказано: Два сына изобилия предстоят Господу всей земли.[1436] И вновь тот же Аввакум: Покрыла небеса сила[1437] — конечно, тем облаком,[1438] и: блистание Его будет как свет,[1439] — конечно, тот, которым засияли даже Его одежды.[1440] И если мы вспомним обетование, данное Моисею, то оно окажется исполнившимся <именно> здесь. 14. Ибо когда Моисей пожелал узреть облик Господа, говоря: Если я обрел милость пред Тобою, яви мне Себя, дабы я отчетливо увидел Тебя,[1441] — желая узреть тот облик, в котором Ему предстояло вести жизнь человека, о чем Моисей знал, будучи пророком, впрочем, лице Бога, как Моисей уже слышал, ни один человек не узрит, оставшись живым.[1442] — И это слово, — говорит <Бог>, — которое ты сказал, Я сделаю для тебя.[1443]15. И вновь Моисей: Покажи мне славу Твою.[1444] И Господь, как и ранее, <говорит> о грядущем: Я выступлю славой Моей? — и то, что идет далее. И в самом конце: И тогда увидишь последующее Мое? не поясницу, не икры, но ту славу, которую <Моисей> желал увидеть, предназначенную для откровения в последующие времена, в которой Бог обещал Ему явить Себя лицом к лицу, говоря также Аарону: И если будет среди вас пророк, в видении Я буду узнан им и в видении буду говорить ему, не как Моисею; уста к устам буду говорить ему в явном образе, — конечно, <в явном образе > человека, который намеревался принять на Себя, — не в загадке? 16. Ибо даже если Маркион пожелал, чтобы Моисей был явлен не беседующим с Господом,[1445] но стоящим <рядом с Ним>, однако, и стоящий уста к устам, он (Моисей) стоял и лицом к лицу, — с Ним[1446] — говорит, — не «в стороне от Него»,[1447] — в славе[1448] Его, тем более в поле зрения. Осиянный этой славой он не иначе отошел от Христа, чем обычно отходил от Творца, точно так же поражая глаза сынов Израилевых,[1449] как и теперь — <глаза> ослепленного Маркиона, который не разглядел, что он воздвиг против себя также и этот аргумент.