В конце первого месяца они получили деньги на электровары и приобрели все, что полагалось, для того, чтобы выжить, то есть холодильник, газовую плиту, стиральную машину и телевизор. Жить стало проще и веселее. Во дворе нашлись кошки, которых нужно было кормить, а на улице они встретили очень милую бездомную собыку, которую тоже стали подкармливать, и она поселилась у них на коврике перед дверью. Вначале они взяли ее в дом, но она стала упорно и последовательно сдирать и объедать хозяйские обои, поэтому пришлось переселить ее на лестницу. Утром, когда Юра или Рита открывали алюминиевые триссы на кухонном окне, в кухню начинали сыпаться кошки, а выходя из двери, они спотыкались об лежащую на коврике собаку. В общем, жизнь вошла в привычную колею как в родном городе, только не хватало мамы и бабушки. Кстати, по отчиму они тоже скучали, так как он был неплохим человеком и действительно старался заменить им отца.

Не поленившись, они сами съездили в управление по делам студентов и выяснили, не дожидаясь милости от соседей и знакомых, что после окончания ульпана они могут пойти учиться на подготовительное отделение, а затем будут зачислены в университет или колледжи для продолжения учебы, которую им будет оплачивать министерство абсорбции.

Окрыленные открывающимися перед нимим перспективами, они днем и ночью зубрили иврит и старались разговаривать между собой тоже на иврите, но понятное дело, когда нужно было высказаться эмоционально, помочь мог только родной язык, к которому они и возвращались.

Но опять-таки это все были мелочи, по сравнению с тем, что должно было произойти дальше, потому что дальше должна была начаться война. Проклятый Саадам Хуссейн, которому почему-то не сиделось на месте в своем чертовом Ираке, твердо решил начать с кем-нибудь воевать. И действительно начал, но напал на своих же братьев арабов в Кювейте. Америка, которой тоже постоянно не сиделось у себя за океаном, немедленно вступилась за Кювейт и объявила, что 15-го января начнет с Ираком войну. Ирак же в свою очередь тоже объявил, что если Америка на него нападет, он будет бомбить кого? Естественно, Израиль.

Когда это все было объявлено по радио, «русские» сразу пришли в ужас. У старшего поколения еще были живы в памяти страшные годы Великой Отечественной, голод, холод, эвакуация, бомбежки и смерть близких. Младшее поколение выросло на фильмах и книгах о войне, на рассказах родителей и встречах с ветеранами. Всеми овладела паника и вечером не площадке только и было слышно, зачем мы сюда приехали, зачем мы детей (внуков) своих привезли сюда.

Тем более было удивительно, что израильтян эта объявленная будущая война нисколько не взволновала. Они оставались совершенно невозмутимыми и говорили о чем угодно только не о войне.

— Как вы можете так спокойно относится к войне? — приставали «русские» к своим израильским соседям. — Вы что совсем не боитесь?

— А чего нам бояться, мы же все равно победим, — с непоколебимым оптимизмом отвечали те. — А кроме того это будет война де-люкс.

— Как это? Как война может быть де люкс? — не могли успокоиться паникеры.

— Так вы же слышали, Америка будет воевать, а нас они просили не вмешиваться, так что наша армия будет в безопасности, а это самое главное.

Конечно, учитывая, что у коренных израильтян было в среднем по четверо детей и одновременно в армии служили не меньше двух, можно было понять их настроение, но ведь еще была проблема с теми, кто не в армии. Ведь их же будут бомбить ракетами.

— Что вы так волнуетесь? — с удивлением говорила им Илана, когда они доставали ее бесчисленными вопросами. — У вас в России что не бывает войны?

— Ну, вообще-то у нас последняя война закончилась почти полвека назад, — отвечали ей.

— Ну да, — в свою очередь удивлялась она. — А нас война каждые несколько лет.

— И вы так привыкли, что уже не боитесь?

И тогда Илана преподала им первый урок уверенности в богоизбранности их народа.

— Нам нечего бояться, — уверенно сказала она. — НАД ИЗРАИЛЕМ КРЫША.

— Какая крыша, почему крыша, — опять заволновались ее ученики. — Почему над Израилем крыша?

— Потому что мы народ Торы, потому что у нас заключен союз с Богом, и он бережет нас. Вот увидите, никто не погибнет.

Слова Иланы их немного успокоили, но все-таки на Бога надейся, но сам не плошай. И они спешно ринулись выполнять все, что им говорили по радио и писали в газетах. Во-первых, пошли, куда им сказали, и получили противогазы. Взрослым дали обычные противогазы, детям дошкольного возраста, то есть Пашке, специальный противогаз с вентилятором, нагнетавшим воздух. Младенцам выдавали кислородные палатки. Во-вторых, запаслись продуктами. Помня рассказы бабушек и дедушек, купили муку, соль, мыло, спички, потом еще минеральную воду в бутылках, вермишель, консервы и израильское сгущенное молоко в тюбиках. Когда Пашка увидел сгущенку, то стал требовать, чтобы ему немедленно открыли тюбик, но родители строго ответили, что сгущенку можно открывать только, когда начнется война и обделенный Пашка стал с нетерпением ждать войну. Но самым главным этапом подготовки к войне, как объяснили им по радио и в ульпане, было оборудование при помощи полиэтилена и клейкой ленты, изолированной комнаты, на иврите «хедер атум», в которой можно было бы пересидеть в противогазах атаку химическим оружием. Военные специалисты советовали выделить небольшую комнату в квартире, заклеить там наглухо все окна и прочие отверстия, а над дверью укрепить рулон полиэтилена, который в случае тревоги можно было бы мгновенно опустить и приклеить. Но ведь война войной, а в туалет или ванную может понадобиться в любое время. Как же тогда? И Юре с Ритой пришла в голову гениальная идея. Они решили сделать изолированной всю свою маленькую квартиру. При звуке тревоги Белла и Саша должны будут схватить Пашку и бежать к ним. Так как сигнал тревоги включался за пять минут до падения ракеты, времени должно было вполне хватить.

Самое удивительное, что на время войны совсем не планировалось ни прерывать учебу в ульпане, ни отменять работу, ни занятия в школах. В детских садах просто должны были по очереди дежурить несколько родителей, чтобы помочь воспитателям надеть детям противогазы и отвести в такую же изолированную комнату. А на логичные вопросы русских, что делать, если тревога застанет в автобусе или на улице, легкомысленные израильтяне только пожимали плечами, мол, тут уж как бог даст, а между собой посмеивались над паникерами русскими, которые так боятся всего лишь какой-то войны.

Война действительно началась и нужно сказать началась строго по расписанию. 15-го января днем американская авиация поднялась в воздух и разбомбила большую часть стратегических объектов в Ираке. Но едва авиационное командование американской армии отрапортовало о с блеском проведенной операции, и в Израиле и Америке прошли волны народного ликования, как поступили совсем другие сведения. Оказалось, что Саадам Хуссейн совсем не такой уж и дурак, вернее, совсем не дурак, чего на фоне произошедших событий совсем нельзя было сказать об американском командовании. Выяснилось, что за время, прошедшее от объявления войны до ее начала, иракцы понаклеили картонных самолетов и фанерных аэродромов и подсунули их тупым американцам, а те в пылу атаки ничего и не заметили. Все их победы в первый день оказались дутыми, зато в два часа ночи по Израилю была выпущена первая ракета, которая оказалась самой настоящей.

В этот вечер они долго не ложились спать, ждали бомбежки. Наконец, в 12 часов решили, что Саадам Хуссейн пошутил и можно расслабиться. Сигнал тревоги прозвучал в два часа ночи. Спросонья Юра и Рита минуты две приходили в себя, а потом кинулись заклеивать окна и двери. Перед этим, чтобы в квартире можно было продолжать жить, они приклеили полиэтилен сверху над входной дверью и окнами, потом скатали его в рулоны и подвязали их вверху. Сейчас они принялись непослушными пальцами развязывать ленточки, чтобы опустить полиэтилен и приклеить его по бокам. Руки дрожали и не слушались их. От растерянности Рита опустила и приклеила пленку на входной двери, забыв с перепугу про семью Певзнеров. Те, скатившись по лестнице со спящим Пашкой на руках, стали биться в закрытую дверь, которую Рита также забыла открыть. Наконец, пленку отодрали, дверь открыли и, впустив беженцев, снова стали все закрывать и заклеивать. Только все закончили и стали распаковывать противогазы, как в дверь постучали и робкий голосок попросил открыть. Голосок принадлежал Алене, шестнадцатилетней девочке, жившей с родителями в квартире напротив. Испугавшись, что у соседей что-то случилось, они отчаянно паникуя, так как считали, что рискуют жизнью, снова сорвали весь полиэтилен и открыли дверь.