— Интересно, чего это они закрылись? — недоуменно произнесла Рита и огляделась по сторонам. И только тут им бросилось в глаза, что в школе царит полная тишина и вокруг не видно ни одного человека.

— Ой, они что, уже все ушли? — растеряно пискнула Белла. — Как это? Разве так бывает в школе?

Но, очевидно, здесь именно так и было. Сразу после уроков учителя уходили домой.

— Ничего себе, Ритка, представляешь, как они тут работают. А мы же там, в школе вечно допоздна сидели, то класс с дежурными убирали, то мероприятия проводили или с учениками дополнительно занимались. А еще всякие летучки, совещания, планерки, отчеты и планы писали, репетировали сборы, выступления, наглядные пособия на следующий день готовили. А тут ничего этого нет.

— Ты лучше скажи, куда нам с тобой журнал девать, — перебила ее Рита. — Не тащить же его домой.

— Ты что, нет, конечно, — испугалась Белла. — Это же документ, я не могу его забрать. Давай занесем его директрисе в кабинет.

Они подошли к кабинету директрисы, но и он был безнадежно заперт.

— Ну-ну, — вздохнула Белла. — Я еще такой школы не видела. Что будем делать?

На их счастье из какого-то кабинета вышла женщина с ведром и тряпкой, конечно же, русская. Она достала связку ключей и открыла девушкам учительскую. Избавившись от журнала, они бойко зашагали домой. Белла всю дорогу не могла нарадоваться, что этот страшный день прошел.

— Слушай, а ты уверена, что завтра их учительница будет с тобой? Она, что заболела сегодня?

— Нет, она сегодня просто попросила меня провести уроки самой, так как ей нужно пойти на анализы. Понимаешь, она ждет ребенка, ей уже скоро рожать.

— А, так она молодая?

— Я бы не сказала, ей сорок два.

— А чего ж она так поздно собралась рожать?

— Да это у нее четвертый, ты же видишь, у них у всех по трое или четверо.

— Интересно, зачем им всем столько детей.

— Я, между прочим, у нее спрашивала. Она говорит, здесь часто бывают войны, поэтому они рожают детей про запас.

— Ничего себе, про запас. Ребенка ведь одного другим не заменишь.

— Не заменишь, конечно, но все равно, если с одним что-нибудь случится, лучше остаться с остальными двумя — тремя, чем одной. Хотя с другой стороны, у единственного ребенка есть преимущество.

— В смысле?

— У них, если в семье один ребенок, его не берут в боевые части. Во время войны воюют только специально обученные боевые войска, а остальные как бы в тылу, если он есть, конечно, этот тыл, страна-то ведь маленькая. А девочек, тут же все девочки служат, вообще сразу увозят подальше от фронта, они не воюют. Ну, и единственными детьми они не рискуют. Мы уже с Сашей думали об этом. Если у нас будет еще один ребенок, то Пашку могут взять в боевые части, а если он останется единственным, то нет.

— Ну и что вы решили?

— Да Саша разговаривал с местными, и они ему такое сказали, не поверишь. Оказывается, у них считается очень престижным служить в боевых частях. Туда всегда есть столько желающих, что там конкурс, как в университет. И нужно еще сдавать всякие тесты и иметь хорошую физическую подготовку, чтобы туда попасть. А если единственный ребенок хочет служить в боевых войсках, его мать должна подписать ему разрешение, иначе его не возьмут.

— Надо же, какая гуманная армия. А у нас во дворе двух братьев-близнецов отправили в Афганистан. Один погиб там, второй его привез в гробу, и снова туда уехал. Представляешь, каково было их родителям?

— Ох, вообще не представляю.

— Мама, Рита! — вдруг раздался радостный вопль, и они увидели бегущего к ним Пашку.

— Господи, что случилось? — на всякий случай испугалась Белла.

— У нас новые соседи в следующем подъезде. Русские, из Одессы, — еле переведя дух, сообщил Пашка. — И девочка у них есть, ей тоже шесть лет скоро будет, как и мне. Ее Эвелиной зовут.

— Отлично, — обрадовалась Белла, — у тебя, наконец-то, будет с кем играть. Хотя, конечно, если они из Одессы…

— Вот именно, — отозвалась Рита, — если они из Одессы, начнут такое гнать. Там же простых людей не бывает, все начальники и все блатные.

— Ладно, главное, у Пашки будет подружка. А к тому, что они будут рассказывать, можно просто не прислушиваться.

— Ну, как тебе новая девочка, сынок? — благодушно спросил Саша, усаживаясь перед телевизором после плотного ужина. — Хоть хорошенькая?

— Не очень, — честно ответил Пашка, и, подумав, вдруг прибавил. — Но бюста у нее ничего.

— Что-что у нее ничего? — Саша подумал, что ослышался.

— Бюста у нее ничего, — спокойно повторил Пашка.

— Подожди, подожди, сколько ей лет? Шесть? Как тебе? Так откуда же у нее бюста? Белла, — обратился он к жене, которая вообще онемела от изумления. — Ты эту девочку видела? У нее что, в самом деле, уже бюста есть?

— Какая там бюста, что вы ерунду мелете. Пашка, что ты болтаешь? Ты хоть понимаешь вообще, что ты говоришь?

— Да, — упрямо сказал Пашка, — понимаю. Папа тоже так говорит, я сам слышал.

— Как я мог такое говорить? — удивился Саша. — Я же эту девочку вообще не видел.

— Не об этой девочке, а об тех тетях, что в парикмахерской.

— Каких тетях? — мгновенно среагировала Белла.

— Ну, помнишь, мы ходили с папой и Юрой стричься в парикмахерскую? Мы там сидели, ждали в очереди, а там тети все время ходили туда — сюда, туда-сюда. А папа и Юра головами все время вертели, а потом папа сказал, ничего себе у них бюсты, а Юра сказал, давай лучше пойдем отсюда, а то у нас уже скоро головы отвалятся.

— Так, все понятно, — зловеще процедила сквозь зубы Белла. — Ну, с твоим папой я потом отдельно поговорю, а ты больше такие глупости не повторяй. Пойдем лучше во двор, познакомимся с девочкой и ее родителями.

Новые соседи действительно уже сидели на площадке, и их голоса доминировали в общем разговоре. Еще только подходя к площадке, Белла и Рита, которую она позвала с собой, узнали, что в Одессе у тех была огромная квартира в «сталинском доме» понятное дело, и на автобусах их новая соседка никогда не ездила. У свекра была машина, и она привыкла ездить только на машине, как впрочем, и ее муж, и дочь.

— Интересно, как это свекор успевал всех всюду возить на одной машине? — шепнула Рита Белле.

— Ох, что ты ее слушаешь, — отмахнулась Белла. — Здесь почти все такое же несут. Ты что, не привыкла еще?

— Я, между прочим, хочу сразу какое-то дело взять, — вальяжно вступил в разговор муж соседки. — Недавно вот видел объявление, продается линия, завтра позвоню, узнаю, что они хотят.

— Какая линия? Что такое линия? — заволновались слушатели, испугавшись, что вновь прибывшие обойдут их.

— Как вы не знаете, что такое линия? — деланно удивился мужчина. — Ну, могу объяснить вам. Линия — это, когда вы берете на себя поставку каких-нибудь продуктов в определенные магазины. Например, вы беретесь поставлять яйца в так сказать «свои магазины», то есть те, с которыми у вас есть договор. Ну и, естественно, берете себе разницу между ценой производителя и тем, что платит магазин. Правда для этого нужно иметь подходящий транспорт, но линия часто и продается вместе с машиной. Для начала, линия это неплохо, но только для начала, конечно, — важно добавил он, а жена вздернула подбородок и гордо обвела всех взглядом. Шуточное дело, она ведь была женой уже почти хозяина «линии».

Посмеиваясь про себя, Рита с Беллой вышли на площадку и уселись на свободные места. Как они и думали, новая соседка была упитанной полногрудой крашенной блондинкой, и рядом с ней восседала ее мать, точная копия ее, только постарше. Когда Пашка появился на площадке, к нему сразу же метнулась худенькая, черная как галка девочка, и по-хозяйски схватила его за руку.

— Чего ты так поздно? — недовольно спросила она, и тут же не дожидаясь ответа, потащила за собой. Обалдевший Пашка покорно пошел за ней, даже не спрашивая, куда она его ведет.

— Меня бы он так слушал, — сквозь зубы пробормотала Белла и, повернувшись к блондинке, спросила, изобразив ласковую улыбку.