— Это, наверное, Эвелина, ваша девочка?

— Да, — гордо кивнула та. Она, видно, привыкла гордится всем, что принадлежало ей. — А вам ваш сын, наверное, уже рассказывал о ней? Они сегодня днем уже успели познакомится.

— Да, он нам рассказывал, — подтвердила Белла, не вдаваясь в подробности Пашкиного рассказа. — Она будет ходить в его садик? Это самый ближний к нам детский сад, все дети из нашего двора туда ходят.

— Ну, не знаю, будет ли она ходить в садик вообще, — протянула соседка. — Там она у нас не ходила в сад.

— Но это обязательный сад. С пяти лет все дети здесь ходят туда. Это как нулевой класс, и там их готовят к школе.

— Да, с ними там занимаются ивритом, и вообще они там отмечают все праздники как положено. Пашка теперь нас учит, что нужно делать на каждый праздник, — поддержала подругу Белла. — И еще они там учат песни, стихи, и даже компьютер.

— Вот видишь, я же тебе говорил, что нужно оформлять ее в сад, — сказал муж, который был, по-видимому, все-таки немного попроще.

— Но она же у нас привыкла к гувернантке, — ответила жена, вроде бы обращаясь к нему, но стараясь говорить так громко, чтобы ее слышала вся площадка. И действительно, при слове «гувернантка» все замолчали и почтительно посмотрели на одесситов.

— Да, у нее всегда была гувернантка, — убедившись во всеобщем внимании с удовольствием повторила новая соседка, — и может быть, и здесь мы возьмем ей учительницу, которая будет ее обучать.

— Да, конечно, — тут же спохватился ее муж, — тем более что мы, скорее всего, не будем здесь жить, а переедем в центр. Вот там действительно можно чего-то добиться.

— А теперь вы поняли, что я была права, когда говорила, что нужно ехать только в Тель-Авив, или на крайний случай в Ришон-Ле-Цион? — наконец-то получила возможность поработать на публику и теща. — Все наши друзья там, и все, слава богу, хорошо устроены, или имеют свое дело, или работают на хороших местах.

И пошло-поехало. Начались полуфантастические рассказы, как многим из друзей повезло, как их ценят хозяева, какие зарплаты и премии им выписывают, стоит им только переступить порог. Потом в ход уже пошли и совсем фантастические истории, как люди на улице случайно знакомились с местными, и те оказывались миллионерами и потом осыпали своих случайных знакомых тысячами шекелей и ценными подарками или устраивали на работу, естественно начальниками. Риту и Беллу скоро затошнило от всех этих глупостей, и они решительно направились домой, поняв, что дружбы с новыми соседями не получится. К их удивлению Пашка идти с ними отказался, вернее за него отказалась Эвелина, а он только промолчал. Белла не стала настаивать и, приказав ему через полчаса быть дома, пошла домой сама, рассказывать мужу о новых соседях.

Первое впечатление оказалось верным, дружбы у них действительно не получилось, но зато Эвелина вполне серьезно положила на Пашку глаз и не давала ему ни минуты покоя. Никакую гувернантку ей, конечно, не взяли, и она пошла в садик, как и все. Мало того, что она командовала Пашкой там, после сада, едва Белла успевала накормить сына, Эвелина тут же оказывалась у них дома. Беллу и Сашу начала даже тревожить это покорность сына, ведь это получалось, что любой, у кого тверже характер мог взять над ним власть.

— Сынок, — однажды попытался внушить ему Саша, проводя с ним воспитательную беседу. — Ты можешь хоть иногда говорить ей свое твердое мужское «нет»?

— Могу, — согласился Пашка, но потом со вздохом добавил. — Только она все равно не послушает.

— А ты тогда, поучи ее по-нашему, по-мужски, — понизив голос, посоветовал ему Саша.

— Как это? — также шепотом поинтересовался сын.

— А по морде ей надавай, Только маме не говори, что это я тебя научил.

Пашка понимающе заговорщически кивнул, и действительно на следующий же день налупил подругу, когда она как всегда приставала к нему с какой-то игрой. Но это мало помогло. Та, хоть и рыдала, но все равно ни на минуту не оставляла его в покое. Однажды Саша, неудачно пошутив, еще больше ухудшил дело.

В тот вечер они праздновали Беллин день рождения. Праздновали скромно, как и полагалось «олимам», в кругу семьи. Приглашены были только Рита и Юра. В разгар праздника как всегда по вечерам заявилась Эвелина. На ее вопрос, что они празднуют, подвыпивший Саша ляпнул, что они отмечают ее и Пашкину свадьбу, так как им давно уже пора пожениться. Согласно кивнув, Эвелина принесла себе стул и тоже приняла посильное участие в застолье. Никто даже не заметил, что через некоторое время она исчезла минут на пятнадцать, а затем вновь появилась с большой сумкой, которую отчаянно пыхтя с трудом затащила к ним в дом.

— Что это ты принесла, Эвелина? — удивлено спросила Белла, разглядывая сумку.

— Как что? Свои вещи, — ответила Эвелина, вновь усаживаясь за стол.

— Какие вещи? Зачем?

— Ну я же теперь буду жить у вас. Мы же с Пашкой поженились, — спокойно объяснила та, откусывая кусок пирога.

— Блин, — только и смог сказать Саша в ответ на это заявление, а все остальные просто вообще лишились дара речи.

Следующие полчаса прошли в бесплодных попытках убедить Эвелину, что это была просто шутка, и что ей нужно вернуться домой.

Эвелина твердо стояла на своем. Они с Пашкой теперь муж и жена и должны жить вместе.

— Вы же сами сказали, дядя Саша, что это наша свадьба, — то и дело приводила она решающий довод, и как бедный Саша не изворачивался и не юлил, отрицать этого он не мог. К его счастью, так как он уже начал понимать, что сегодня жена ему точно устроит Варфоломеевскую ночь, вдруг раздался звонок, и в квартиру вошли недоумевающие мама и бабушка Эвелины. Они пришли выяснять, почему из комнаты их дочки и внучки вдруг исчезли все ее вещи. Пришлось ввести их в курс дела, они тоже присоединились к хору голосов, уговаривающих Эвелину вернуться домой. Где-то через полчаса их терпению пришел конец, и они силой поволокли упирающуюся и отчаянно ревущую невесту домой. Саша и Белла вздохнули с облегчением, но оказалось, что они избавились от невестки только на ночь. Придя к ним на следующий день в восемь утра, она объявила, что временно будет ночевать дома, но каждый день после садика все равно будет у них. И слово свое она держала, Пашка не оставался без нее ни на минуту. Он даже привык к этому и ходил довольный тем, что у него в отличие от всех других детей, есть жена. Правда, время от времени, когда она уж очень ему надоедала, он лупил ее, и тогда она плакала и кричала ему, потешая всех русскоязычных соседей:

— Правильно моя бабушка говорила мне, чтобы я не выходила за тебя замуж, потому что у тебя ничего нет. Ты же нищий.

Но, тем не менее, она от него не отставала, а наоборот, все больше и больше входила в роль жены. Когда Белла кормила их обоих, а это приходилось ей делать регулярно, так как Эвелина находилась у них до позднего вечера, Эвелина сама подавала ему еду и относила в раковину его тарелку. Она также ставила на место его игрушки и наклеивала ему в тетрадь картинки с машинами, которые он собирал. В общем, как говорил Саша, ей осталось только стирать ему штаны, и тогда она уже по-настоящему сможет считаться его женой. Дело заходило все дальше и дальше. Однажды Белла собралась в магазин и, выйдя из дому, позвала Пашку, который играл с Эвелиной под окном. Белла никогда не оставляла его одного и сейчас тоже сказала детям:

— Пашенька, пойдем со мной в магазин, а ты, Эвелина, пока пойди домой или подожди его здесь.

— Нет, — непререкаемым тоном возразила та. — Пашка останется со мной, я сама присмотрю за ним.

— Паша не останется с тобой, — холодно сказала Белла. — Он пойдет со мной в магазин.

— Нет, не пойдет, — последовал ответ.

— Нет, пойдет, — вконец разозлилась Белла. — Он сделает то, что говорю ему я. Я, между прочим, его мать.

— А я, — подбоченившись, гордо ответила ей Эвелина, — я его жена.

Неизвестно, чем бы это все кончилось, но через пару месяцев новые соседи действительно переехали жить в Ришон-Ле-Цион. Возможно, у них здесь что-то не получилось с линией, или их сманили живущие там друзья, но они уехали и увезли с собой Эвелину. Вначале оставшись один Пашка с облегчением вздохнул, но потом стал задумываться и, наконец, заскучал по-настоящему. Однажды вечером он объявил родителям, что ребенку плохо без жены и спросил, не могут ли они для него написать объявление.