Потом они отправились наверх рассказать обо всем Саше и Белле и опять-таки, как заботливый старший брат, Юра заставил друзей дать самые страшные клятвы присматривать за его младшей сестренкой, что они не замедлили сделать. Юрино решение ехать в Эйлат они одобрили, а Саша даже откровенно позавидовал ему и потихоньку от жены признался, что если бы не необходимость доработать, чтобы получать на курсах пособие по безработице, он бы тоже с удовольствием поехал.

Итак все вопросы были решены. Рита помогла брату уложить вещи, Юра еще раз пообещал сразу же позвонить и, после звонка своего нового друга отбыл на центральную автобусную станцию в Хайфе, откуда они уже вместе с Валерой должны были отправиться в Эйлат. Рита осталась одна. Конечно, ей было немного не по себе, она еще ни разу в жизни не жила сама, всегда за ней кто-нибудь присматривал. И вот, наконец, свобода, немного пугающая и очень желанная. Желанная еще и потому, что Рите уже очень давно хотелось хоть немного принять участие в Вовкиных аферах, а Юра никогда не позволил бы ей сделать это. При нем ей приходилось делать вид, что она тоже осуждает Вовкины предприятия, когда на самом деле они ее очень даже привлекали. А теперь она и сама убедилась, что все, у кого есть собственное дело, самые отъявленные мошенники и совести у них нет совсем. Значит, наверное, по другому здесь нельзя. Или сам ты будешь обманывать, или тебя обманут. Нет, конечно, всю жизнь Рита не собиралась пробавляться аферами. Потом, когда будут деньги, можно будет опять стать честным человеком, и даже помогать кому-нибудь, например, жертвовать деньги на приюты для собак и кошек. И потом она ведь честно пыталась устроиться на работу, и будет продолжать пытаться, но только пока ничего же не получается, а деньги нужны. Интересно, чем там Вовка сейчас занимается, хоть бы он скорее позвонил, а то ведь его не найдешь так просто. Кто его знает, где он теперь живет, и бывает ли вообще в своей той странной квартире.

На следующее утро Рита как и собиралась поехала в Хайфу в отделение Сионистского форума, который помогал устроиться на работу, а также выдавал ссуды нуждающимся репатриантам. Оказалось, что он находился совсем недалеко от Вовкиной второй конторы, а по степени полезности, как позже выяснила Рита, он уступал обоим Вовкиным агентствам. Вернее он был полезным, но только тем многочисленным служащим, которые бездельничали в своих кабинетах, получая при этом скорее всего неплохие зарплаты. При входе в помещение посетители сразу же натыкались на огромное объявление, которое гласило, что ссуды не выдаются, так как денег нет. Самое интересное, что это объявление висело на двери кабинета, табличка которого гласила «Оформление и выдача ссуд». Несмотря на отсутствие ссуд, в кабинете за столами восседали сразу трое служащих, и Рите стало интересно, чем же они целый день занимаются. Дальше пошло еще смешнее. На одной из комнат висела табличка «Бюро трудоустройства», и Рита решительно открыла дверь и попыталась войти.

— Девушка, что вы хотите? — сразу же строго остановил ее мужчина, сидевший за совершенно пустым столом.

— Работу, — не задумываясь, ответила Рита. — Я хочу работу.

— Какую? — все так же недовольно спросил он, а две женщины, сидящие за другими столами посмотрели на нее прямо-таки с удивлением.

— Ну, я не знаю, — пожала плечами Рита. — А какая у вас есть?

— Сейчас работы нет никакой, — ответил мужчина и снова стал смотреть в пустой стол.

— А что же вы тогда здесь делаете? — из чистого любопытства спросила Рита, проникаясь сочувствием к нему, так как однажды на каникулах работала в райкоме комсомола, где ей также пришлось отсиживать по восемь часов за абсолютно пустым столом, не имея чем заняться. Ничего более ужасного в своей жизни она не испытала.

— Что мы здесь делаем? — возмущено переспросил мужчина и даже повернулся к своим товарищам по несчастью, предлагая им разделить его праведный гнев. Они тут же ответили ему такими же возмущенными взглядами, а потом перевели их на Риту.

— Мы, девушка, — наконец, придя в себя, холодно произнес он, — мы здесь работаем. А вы нам мешаете, так что покиньте помещение.

— Но ведь ссуды вы не выдаете, работы для людей у вас тоже нет. Что же вы все-таки делаете? — продолжала настаивать Рита, понимая, что ей нечего терять.

— Девушка, или вы сейчас выйдете, или я вызову охрану, а они вызовут полицию, — услышала она и по голосу служащего поняла, что за такие вопросы он действительно упечет ее в тюрьму. Скажет, например, что она на него напала, а эти две его сотруженницы очень даже охотно это подтвердят.

Выйдя из кабинета, где помогали найти работу, Рита из любопытства прошлась по всему помещению Форума и заглянула в остальные кабинеты. Она насчитала примерно двадцать служащих, непонятно чем занимавшимися, так как всюду висели объявления, что в виду отсутствия фондов ничего не организовывается и никому помощь не оказывается.

Конечно, подумала Рита, при таком количестве служащих в каждом отделении денег, наверное, только на зарплату и хватает. Какая тут может быть еще помощь людям?

Мысленно поставив галочку еще на одном выполненном пункте, она отправилась в пристанище последней надежды, платное бюро трудоустройства на работу, вывеску которого видела из окна автобуса, когда ехала по Хайфе. К ее удивлению это бюро как две капли воды походило на Вовкино, только здесь в комнате сидела девушка и перед ней в длинной коробке стояли карточки, очень похожие на библиотечные абонементы. Задав ей несколько вопросов о ее специальности и получив исчерпывающий ответ, что никакой нет, она велела Рите заполнить такой же абонемент, вставила его в коробку и сказала, что Рита может идти.

— А работа? — удивлено сказала Рита. — Какую работу вы можете мне предложить?

— Никакую сейчас, но как только что-нибудь для вас будет, я вам позвоню.

— А платить вам надо? — снова спросила Рита, еще не осознавая, что и здесь с работой у нее ничего не вышло.

— Нет, платить будете из зарплаты, когда устроитесь на работу, — отмахнулась от нее девушка и стала звонить по телефону.

Рита вышла из бюро трудоустройства и растеряно остановилась. Куда идти теперь? Все ресурсы трудоустройства она, кажется, уже исчерпала. Конечно, можно было поискать другие бюро, но где их искать, она не знала. Да и результат там, наверное, был бы такой же. По-видимому, в настоящее время никто в Израиле в работниках заинтересован не был, разве только в таких, которые работали бы без зарплаты. Рита вспомнила, как Белла ей рассказывала, что у них одной женщине на курсах предложили проводить дополнительные занятия для школьников в городском клубе, так называемом «матнасе». Она, конечно, охотно согласилась и целых два месяца добросовестно занималась с капризными и невоспитанными детьми, но зарплату ей ни разу не заплатили. В конце концов, она нашла служащую, давшую ей эту работу и спросила о деньгах.

— Деньги? — удивилась та, — Какие деньги?

— Как какие? — в свою очередь удивилась учительница. — За работу, конечно.

— Так ведь тебе деньги должны платить сами родители, а не школа. Сейчас я спрошу, может быть, кто-нибудь собирал с родителей деньги.

Она стала звонить каким-то своим коллегам или приятельницам по телефону, при этом беседовала с ними о чем угодно, только не о деньгах. Правда, в последний момент, перед тем как закончить разговор, она, поймав взгляд несчастной просительницы, все-таки задавала, между прочим, вопрос о деньгах для нее, и, получив отрицательный ответ, начинала сердечно прощаться, что занимало еще полчаса. Проведя, таким образом, не меньше часу за разговорами, она, подумав, сказала учительнице, что очевидно та сама должна была собрать для себя деньги с родителей, а раз не собрала, значит, сама и виновата.

— Так мне же никто этого не сказал, — с отчаянием сказала учительница.

— А чего же ты сама не спросила? — резонно заметила служащая, не подозревая, что бывшим советским интеллигентам воспитание не позволяет говорить о деньгах, это, во-первых. А во-вторых, они привыкли, что в Советском Союзе работу всегда давало государство, и хоть какую-нибудь малость обязательно за нее платило.