Знал ли я о том, что в этом забытом Богом поселении на Алтайской возвышенности, соберутся почти шестьдесят чиновников из злополучного списка экзорцистов, чтобы в своём укреплённом новоявленном «Ноев Ковчеге» сообща решать проблемы обеспечения личной безопасности? Безусловно, нет – ибо я и представить себе не мог подобной глупости. Думаю, что даже несмотря на нелицеприятные воспоминания о задержании, всем им сильно повезло, что их убежище нашли мы, а не экзорцисты, в противном случае, весьма вероятно, список фигурантов мог бы заметно поредеть…

Что же касается прикрытия, то я просто предпочёл подстраховаться, ибо никто из нас не знал, что именно мы могли обнаружить там, в этом посёлке, построенном в алтайской глуши…».

«Именно так я и полагал» – одобрительно кивнул Ширко, продолжив – «И надо признать, что в данном случае твоя феноменальная интуиция, Алик, о которой мне доводилось слышать уже не раз, избавила всех нас от множества проблем и головной боли. Интересно, что она говорит тебе сейчас? Знаешь ли ты, о чём я хочу с тобой поговорить?».

«Мне, почему то кажется, Владислав Аркадиевич, что Вас, как и Иннокентия Степановича Калугина, терзает довольно простой вопрос о том, каким образом столько весьма разношёрстных федеральных и региональных чиновников могли собраться вместе в том захолустье. Или я не прав?» – с улыбкой предположил консультант и, получив одобрительный кивок руководства, продолжил – «Само собой у всех них есть нечто их объединяющее, ибо все они в ликвидационном списке экзорцистов и всех их, безусловно, весьма беспокоят проблемы обеспечения собственной безопасности. Вместе с тем, их пребывание в одном, специально построенном для этих целей, поселении наводит на вполне очевидную мысль о наличии некоего «центра тяготения», эффективно объединившего интересы всех этих чиновников на каких-то заранее оговорённых условиях».

Мельком взглянув на чиновника администрации и, получив, необходимое одобрение для развития темы, Легасов, сделав небольшой глоток порядком остывшего с начала совещания кофе, поморщился, продолжив – «Интересно, что бы это могло быть за объединение, не так ли? Если подумать, то можно сделать некоторые предположения.

Масштабное и, надо полагать, весьма затратное в финансовом плане скрытное строительство данного поселения на Алтайской возвышенности с финансированием из-за рубежа с оффшорной компании, указывают, на то, что, по всей видимости, всем чиновникам пришлось изрядно потратиться. А точнее, я бы сказал, раскошелиться, сделав вступительный взнос для того чтобы стать членом данного элитного «клуба выживших» – взнос в обмен на гарантии личной безопасности.

Что касается методов работы людей, стоящих за этим клубом, то, как мы уже видели на примере инцидента в загородном имении Матвея Захаровича Ярова, их достаточно трудно назвать общепринятыми или же легальными. Что и понятно, ибо, действуя строго в рамках существующего нормативно-правового поля, они были бы не в состоянии гарантировать безопасность членов клуба. Это касается как нелегального хранения оружия и боеприпасов, масштабы которого мы имели возможность оценить на Алтае в ходе проведения операции, также ряда других сомнительных методов их работы.

Принимая во внимание, данное обстоятельство можно сделать вывод о том, что это объединение является, скорее всего, формой закрытого элитного клуба, члены которого при инициации дают клубу определённые гарантии своей последующей лояльности и, разумеется, должное обеспечение этих гарантий. В более широком смысле, вполне возможно, что речь идёт о появлении полномасштабной подпольной организации, объединяющей не только потребности членов в сфере обеспечения безопасности, но также и их экономические и политические интересы…».

«Однако…» – с удивлением повёл бровями Ширко, продолжив – «В этом случае, полагаю, нам не зачем ходить вокруг да около – Алик, высказанные тобой предположения полностью подтверждаются данными федеральной службы безопасности, интерес которой привлекло странное поведение отдельных чиновников списка, разрабатываемых ведомством в рамках проведения мероприятий в сфере обеспечения государственной безопасности. Закрытый доклад службы по данному вопросу достаточно красноречиво указывает на существование организации, именующей себя «Легион», которая проводит вербовку чиновников списка в свои ряды, предоставляя им соответствующую защиту. Взгляни на материалы доклада…».

Легасов быстро взял, протянутые чиновником, несколько листов убористого текста и пробежался по содержимому, после чего с улыбкой мягко переспросил – «Значит, ведомство предлагает незамедлительно провести необходимые оперативные мероприятия по линии федеральной службы безопасности? Мероприятия по полной ликвидации выявленной подпольной организации с задержанием и последующим допросом, как членов клуба, так и пока ещё неустановленных лидеров самого Легиона? Что сказать, впечатляет…».

«В своём духе – как всегда прямолинейно и незамысловато…» – тяжело вздохнул Владислав Аркадиевич, медленно продолжив – «И мне бы очень хотелось знать, что по этому поводу думаешь ты, Алик…».

«Вы знаете, Владислав Аркадиевич, соблазн поддержать предложение уважаемого ведомства очень велик…» – широко улыбнулся Легасов и, сделав ещё один глоток остывшего кофе, пожав плечами, продолжив – «Впрочем это всего лишь эмоции – с рациональной же точки зрения ситуация несколько другая.

С одной стороны, сложно винить кого-то в простом и понятном желании – желании выжить. В конце концов, все эти чиновники пока не сделали ничего противозаконного, добровольно согласившись расстаться с небольшой порцией своих состояний в обмен на членство в этом элитном клубе. Более того, для многих из них это был вынужденный шаг. Шаг, обусловленный неспособностью государственного аппарата обеспечить их законные интересы и права и, в частности, базовое право – право на жизнь.

С другой стороны, дальнейшая деятельность данного, надо полагать, весьма влиятельного административно-политического клуба, разумеется, вызывает определённые логичные вопросы в плане стоящих перед ним долгосрочных целей и задач. Ибо, рано или поздно, уладив проблемы безопасности членов клуба, перед руководством Легиона, кто бы они ни были, остро встанет вопрос о том, что же делать дальше, и тут уже возможны весьма нежелательные варианты…».

«Вот именно!» – эмоционально произнёс Ширко, быстро добавив – «Мысль о том, что в эти самые дни происходит завуалированное формирование новой политической силы, располагающей широким административно-политическим ресурсом на территории страны, крайне беспокоит и настораживает руководство.

Само собой предложенная ведомством операция по ликвидации Легиона с арестом почти сотни федеральных и региональных чиновников политически неприемлема, в связи с чем, её проведение невозможно. Абсолютно невозможно. По крайней мере, без веских на то оснований.

Впрочем, и закрывать глаза на происходящее для нас – непозволительная роскошь. И сейчас весь вопрос в том, что именно делать и как нам реагировать на происходящее…».

«Владислав Аркадиевич, я думаю, что не стоит спешить – у всех нас ещё есть время. Есть, ибо Легион ещё не скоро решит вопросы обеспечения безопасности своих членов с экзорцистами. И это факт…» – с улыбкой ответил консультант, мягко продолжив – «В этих условиях, полагаю, что лучше дать указание федеральной службе безопасности продолжить скрытую разработку Легиона с целью идентификации членов движения и наработки необходимого компромата на попавших в поле зрения чиновников для повышения их управляемости в случае негативного развития событий».

«А может ли Легион, в свою очередь, провести сепаратные переговоры с экзорцистами в интересах чиновников клуба, разделив тем самым с ними сферы влияния?» – задумчиво поинтересовался Ширко.

«Это исключено» – решительно ответил Алик, уточнив – «Экзорцисты никогда не пойдут на подобный шаг вне зависимости от возможных условий подобного предложения. Более того, они не простят ни Легиону, ни Ярову крови, пролитой в загородном имении Матвея Захаровича…».