Как ни странно, в отличие от самой Лилианны венецианец хорошо разбирался не только в тонкостях женского гардероба, но и в том что и куда следовало одевать.
– Всю жизнь я мечтал заняться чем-то подобным, – смущаясь, признался он однажды, взяв с Лилианны слово о том, что никто никогда об этом не узнает.
Сеньор Лаццаро же познакомил ее с неизвестным, но очень талантливым молодым парикмахером. Благодаря ему, длинные непослушные волосы превратились в короткую модную стрижку, которая необыкновенно преобразила лицо девушки. Лилианна долго не соглашалась на это рискованный шаг, ведь носить женщине короткие волосы не было принято в Испании, да и в Англии тоже. И лишь получив комплимент из уст короля, в тишине переполненного зала, девушка поняла, что победила. Победила свою робость, свои страхи, своих врагов.
Как и предсказывал сеньор Лаццаро идея с художественным салоном получила большой успех. Сначала пошли слухи о нескольких вечерах, на которых похорошевшая и осмелевшая донья Сальваро пригласила известных художников, включая модного мсье Жако и известного в Европе сеньора Лаццаро. Дальше больше, за художниками и их прекрасными юными музами последовали представители знати и богема. В период новогодних праздников, когда праздничная эйфория захватывала и кружила в вихре феерических развлечений и изысканных удовольствий, гостеприимный дом доньи Сальваро был переполнен. Прислуга вместе с хозяйкой сбились с ног, что бы удовлетворить запросы придирчивой публики. Лилианна то и дело принимала гостей, рассаживала дам, предлагала легкие закуски и дорогие вина.
– Сегодня было столько народу, что пришлось срочно заказывать еще двадцать порций готовой закуски и выпечки. Придется нанять еще повара и несколько помощников на кухню. И еще горничную и швейцара.
Прислуга просто сбилась с ног. К утру я просто падаю от усталости! – пожаловалась Лилианна сеньору Лаццаро.
– Ничего, дитя мое, это все поначалу. Большую часть посетителей в этот дом приводит любопытство, а не любовь к прекрасному. А как только новизна пройдет, останутся лишь сами ваятели и их истинные ценители.
Так и получилось. Уже к февралю выявился небольшой, но изысканный круг завсегдателей, которые трижды в неделю проводили время за тихой беседой в уютной гостиной старинного дома. Вечера без политики привлекали и образованных женщин, и знатных мужчин. Здесь можно было встретить и французского офицера и испанского гранда и профессора университета, жарко спорящего с известным врачом о картине Эль Греко "Мученичество Святого Маврикия". Почти две неделе гости доньи Сальваро наслаждались обществом известного французского живописца Ватто Антуан. Больше всего Лилианне понравился друг сеньора Лаццаро Хиль Раиса. Этот импозантный седой мужчина был изумительным рассказчиком, которого можно было слушать часами. Особенно часто он рассказывал о своем знаменитом учителе Гойа-и-Лусиентес Франциско Хоссе. Конечно же имя этого придворного художника знал любой образованный человек. Его портреты королевской семьи и герцогини Альба были так же известны в Европе, как и последняя военная серия «Бедствия войны». При прошлом короле он расписывал интерьеры церквей и дворцов. Однако девушку впечатлила сама его биография, которая была похожа на сказку, с печальным концом. Маленький Франциско, сын бедного позолотчика алтарей из небольшого селения близ Сарагосы, однажды нарисовал на стене своего дома свинью, да так искусно, что проходивший мимо прохожий посоветовал ему учиться дальше. Отец мальчика внял советам и отправил сына в город. И не зря. Уже через несколько десятков лет Франческо, стал не только придворным художником королевской семьи, но и в 1786 г. был назначен вице-директором Королевской Академии изящных искусств Сан-Фернандо. Затем в 1792 году, будучи в Севилье, художник серьезно заболел. Не смотря на выздоровление, болезнь оставила ему глубокую и неизлечимую глухоту в возрасте 46 лет, что сильно повлияло не только на его мировоззрение и отношение к жизни, но и отложило печать на все его творчество. Эту историю рассказал Лилианне Жиль Раиса, за чашкой дымящегося чая. Девушка была впечатлена. В испанском кастовом обществе, где все решало происхождение семьи, пробиться сыну бедного мастера было очень не просто. Тем страшнее казалась усмешка судьбы, которая в зените славы лишила слуха этого великого человека. До сих пор отношение к людям творческих профессий: к актерам, художникам, музыкантам, поэтам у света было весьма пренебрежительное. Без покровительства состоятельного знатного человека практически невозможно было сделать имя даже очень талантливому художнику. Сам же сеньор Лаццаро происходящий из знатной венецианской семьи отзывался о друзьях с неизменным почтением и обожанием. Лилианна же искренне любившая художника, с радостью открывала свои двери для их многочисленной и не всегда обеспеченной братии.
– Будьте бдительны, дитя мое. Скоро художники поселяться под вашими окнами, дабы далеко не уходить от вашего щедрого гостеприимного стола, – пошутил как-то сеньор Лаццаро.
Первое время пожилой джентльмен приходил к обеду и оставался до самого утра, помогая хозяйке принимать гостей. Но этот ненормальный темп жизни, очень скоро пагубно отразился на его здоровье, в конце концов Лилианна смогла уговорить друга переехать жить к ней. Возраст сеньора Лаццаро был достаточно преклонен, для того что бы избежать неприятных слухов связанных с его проживанием в доме. Зато теперь они без ограничения наслаждались общением друг с другом. Возобновились их совместные уроки и Лилианна, с упоением проводила у мольберта ранний утренний час. После завтрака девушка ездила за покупками, совершала конные прогулки или просто гуляла под руку с сеньором Лаццаро или кем-нибудь еще. Обычно для прогулок Лилианна выбирала площадь Пуэрта-дель-Соль так называемое сердце Мадрида. Эта площадь находившаяся в самом центре города представляла собой перекресток восьми улиц и была излюбленным местом для встречи или праздных прогулок мадридской знати. Особенно любила девушка гулять по городу в компании старого врача. Санчо де Марио был в фаворитах при дворе короля Карла и долгое время лечил его самого и всю королевскую семью. Новой власти пожилой мужчина уже не понадобился, однако он по-прежнему сохранил старые связи. Его примечали в свете. Старый врач был ярым почитателем своего города. Казалось, он знал все уголки Мадрида и мог рассказать все легенды связанные с каждым домом. Однажды проходя по площади Пласа де ла Вильядом сеньор Санчо рассказал легенду об одном из особняков – Каса де Сиснерос. Она повествовала о том, что пару десятков лет назад один из офицеров короля вечером шёл по улице и услышал чарующий женский голос, приглашающий его войти в дом. Молодой человек провел почти всю ночь с юной прекрасной дамой и покинул её после полуночи. Отойдя от дома он понял, что забыл свой меч, и вернулся обратно. Но дверь была закрыта и никто ему не отвечал. Сосед, который выглянул, услышав его крики, рассказал о том, что в доме никто не живёт уже более сорока лет. Мужчина открыл двери запасным ключом, и, когда они вошли в дом, офицер узнал обстановку, но теперь всё выглядело истлевшим и грязным. Наконец он открыл дверь в спальню и нашёл свой меч. Ужас сковал его сердце. Молодой человек взял свое оружие и убежал.
– Сейчас дом вполне обитаем, – с легкой долей скептицизма вставила Лилианна, когда рассказ был окончен.
– Даже в Мадриде не все верят в эти истории. К тому же здесь живет семья французского сановника. Что с них взять, – презрительно поджал губы старый врач.
Для сеньора Санчо любой француз даже знатный и образованный был человеком второго сорта. И если к Наполеону Бонапарту, как к великому полководцу он еще чувствовал уважение, то уж выскочку Жозефа, он ни во что не ставил. Лилианна не слишком верила в подобную мистическую чушь, но испанцы были очень набожны и впечатлительны.
– А вы сами верите в это? – с сомнением спросила она.
– Один из моих пациентов клялся и божился что лично слышал эту историю из уст самого офицера, – совершенно серьезно кивнул врач. Но не будем задерживаться на этом ветру, донья Лилианна. Смотрите, а вот в этом доме жил Антонио Перес, секретарь Филиппа II. Говорят он был жуткий мошенник и прохвост. В 1579 году, обвинённый в государственной измене, а так же в связи с принцессой Эболи, он бежал из дома, в женском платье. В этом наряде он умудрился добраться до самой Франции, – с неподражаемой жестикуляцией продолжал сеньор Санчо. Прогулки с ним доставляли девушке ни с чем не сравнимое удовольствие.