После обеда было время отдыха, небольшая передышка перед шумным заполненным событиями вечером. Приемы, ужины, балы, театр и спектакли следовали друг за другом нескончаемой чередой. Теперь донья Сальваро стала модной фигурой. Сторонники старого режима снова обратили на нее свой благосклонный взор, сочувствуя ее самопожертвованию. Не зря же «кто-то» распустил слух о ее сделке с королем. Жозеф отнесся к ее идее с воодушевлением и оплатил все расходы на солон. Первое время он был частым гостем в ее шумной компании. Король был человеком образованным, любил музыку и искусство. Почти каждую неделю Лилианна под руку с королем посещала спектакли и оперы. Жозеф страстно любил театр и смог увлечь этим Лилианну. Он лично спонсировал несколько театральных групп и давал деньги на бесплатные постановки. Теперь для девушки это уже не было тяжкой повинностью. Ее уже не волновало чрезмерное внимание к своей персоне и Лилианна могла просто получать удовольствие от происходящего на сцене действия. Несколько раз девушка присутствовала на почетных парадах французских войск проводимых на Оружейной площади. И хотя донья Сальваро наблюдала за действием отнюдь не с крытой королевской ложи, да и в сам королевский дворец путь ей был заказан, это ни сколько не смущало девушку. Это было одно из любимых мест Жозефа. Совсем недавно по приказу Бонапарта были снесены несколько кварталов перед дворцом, в том числе два монастыря, церковь и более пятидесяти жилых домов. Эти архитектурные новшества наделали много шуму. Противники и сторонники спорили до хрипоты, устраивая баталии не только в салонах, но и на улицах среди простых мадридцев. Зато сейчас величественный королевский дворец преобразился и представал перед восхищенными взорами во всем своем великолепии. Испанцы, да и не только они, считали, что он даже прекраснее знаменитого парижского Тюильри. Возможно, благодаря элегантности и утонченности верхнего яруса, вследствие тщательно выполненных расчетов расположения окон между колоннами, дворец выглядит очень изящным и как будто меньше своих реальных размеров. Стоит он на склоне зеленого холма, вдоль которого течет река Мансанарес, и из его окон и с террас открывается изумительный вид на реку и город.

Лилианна тоже приложила свою руку в украшение площади. Это была одна из немногих тем, по которых король советовался с девушкой. Их отношения за последнее время можно сказать наладились. Стали более ровными. Вечера в компании друг друга теперь не были обременительными. Они проходили легко, за изысканным ужином, занимательными разговорами об искусстве и театре и за многочасовыми партиями в шахматы и карты. Король держал слово, он больше не принуждал девушку к близости, лишь намекнув что был бы не против. Лилианна совсем не готова была к подобному повороту и отделалась легкой шуткой. Однако, эта почти семейная идиллия кончилась очень резко. Король без всяких объяснений стал вести себя совсем иначе. Теперь он относился к фаворитке еще более сдержанно, чем вначале. На людях он едва кивал ей головой, никогда не опускаясь до разговора. Жозеф перестал даже изредка посещать салон и вообще начал избегать места, где бывала девушка. Первый месяц Лилианна была в недоумении. Никаких ссор и споров между ними никогда не было. Ни смотря на то, что у девушке появился свой круг поклонников, она была с ними очень сдержана и никогда не давала повода для слухов и сплетен. Да и король не похож был на пылкого влюбленного, что бы ревновать или устраивать сцены. Лилианна даже подумала, что он освобождает ее от обязанностей фаворитки, однако как только в свете стали бродить слухи об ее отставке, Жозеф вдруг резко воспылал к ней чувствами: стал снова приглашать в театр и посещать ее дом. Однако уже через несколько месяцев король снова стал холоден и безразличен. И снова оттепель. Лилианна пыталась несколько раз выспросить у самого короля о его странном поведении, но Жозеф или отшучивался или ссылался на нездоровье. В конце концов девушка решила что и у нее может появиться определенная свобода.

Оперы и театр она стала посещать в шумной компании друзей и поклонников. Далеко не все испанские развлечения пришлись девушке по душе. 15 мая каждого года жители отмечали главный праздник мадридцев – День Святого Исидора. В этот день на площади Майор устраивались пышные корриды. Выступление самых знаменитых шпаг было в этом году не столь торжественно как при Бурбонах, однако посетить это мероприятие считали своим долгом все представители знати, не покинувшие город. На Лилианну это пышное, но кровавое зрелище произвело гнетущее впечатление, которое сгладилось лишь после прогулки по Меркадо-де-Сан-Мигель – главному мадридскому рынку, неимоверно разросшемуся к празднику. Именно там Лилианна в одной из многочисленных лавочек купила изумительный гарнитур из ожерелья, серег и браслета. Все они были искусно сделаны из персидской бирюзы. Но не красота огранки привлекла девушку. Взглянув на бусы, скромно лежащие на сукне, Лилианна вдруг вспомнила точно такие же бирюзовые, которые так любила одевать по праздникам мама.

– Персидская бирюза самая лучшая и дорогая на свете, – не раз повторяла она, с улыбкой глядя, как дочь примеряет на себя ее единственное дорогое украшение.

Светские мероприятия занимали много времени, но все-таки главной страстью донны Сальваро был ее художественный солон. Именно ему она отдавала большую часть своих времени и сил, неизменно присутствуя на всех его вечерах и ужинах. Сначала девушка практически не вступала в общий разговор, в основном играя роль хозяйки дома. Однако это не мешало ей внимательно слушать, запоминать, размышлять. Прошло несколько месяцев и Лилианна вдруг заметила что она уже не отмалчивается, не уходит в тень, а все чаще и чаще вступает в разговор. Уроки сеньора Лаццаро и его друзей не прошли даром. Теперь она могла не только поддерживать предложенную тему, но все более уверенно отстаивать свое мнение. И несмотря на то, что главным достоинством доньи Сальваро, по мнению большинства, было именно умение слушать, свет достаточно быстро ощенил ее начитанность и образованность.

Лето 1811 г. выдалось жарким и засушливым. «Девять месяцев зимы и три месяца ада» – шутили испанцы по поводу своего лета. Мадрид опустел. Званые ужины и обеды происходили редко. Знатные испанские семьи разъехались по гасиендам. Большая часть французской армии лениво, изнывая от жары, расползлась по стране в бессильных попытках остановить набирающие силы мятежников и войска генерала Веллингтона. Партизанская война забирала все больше сил у измученной французской армии. Подвозы с продовольствием исчезали прямо из-под носа разъяренных генералов, вступил в силу запрет на передвижение небольшими отрядами, так как отколовшиеся от основных частей солдаты уже через час становились жертвами партизан. Особой жестокостью по отношению к французам отличались даже испанские женщины, которых наполеоновские солдаты называли дикими волчицами. Все это привело к тому, что даже по отношению к невоюющему населению солдаты стали проявлять невиданную жестокость. Почти ежедневно приходили вести о больших и малых стычках между французами и испанцами и англичанами. Лилианна конечно старалась быть в курсе важнейших событий, но она не сильно интересовалась военными баталиями. Девушка с головой погружалась в тонкий аморфный мир искусства, пытаясь спрятаться в нем от неприглядной стороны бренного мира. В течение всего дня жара стояла просто непереносимой, улицы были пустынны, старый дом затихал. Лишь к вечеру забредали редкие гости или сама девушка нехотя выбиралась в свет, проводя время в кругу знакомых. На одном из таких ужинов в доме дона Альваро де Базан маркиза Санта-Крус Лилианна встретила дона Айседора Карлеонэ. Обрадованная встречей со старым другом девушка опрометью бросилась к нему.

– Дон Айседор! Как я рада вас видеть! Я уже и не чаяла увидеть… – издали затараторила она, но заглянув в прищуренные, полные призрения глаза испанца осеклась.