– Вы знаете, ходя разные слухи обо мне и короле.

– Я обо всем знаю. Но не осуждаю тебя. Ты ненароком попала в круговерть событий тебя не касающихся, в том числе и по моей вине. Однако умудрилась не только выжить, но и преуспеть.

– Я столько сделала ошибок!

– Ну, не ошибается тот, кто ничего не делает.

– Но мне так стыдно за них! – всхлипнула Лилианна.

– То что нас не убивает, делает нас сильней. Ошибки королей приводят к гибели государств, а ты всего лишь маленькая девочка, неожиданно получившая свободу.

– Но дон Айседор…

– Он идеалист. Я смотрю на вещи более здраво.

– Как вы себя чувствуете? – вдруг спросила Лилианна. Ей стало стыдно за свою слабость и слезы.

– Не так уж и плохо.

– Может вам что-то нужно? Я могла бы…

– Не стоит. Я увидел что хотел. Это место не для тебя.

– Но я могла бы помочь!

– Не надо. Друзья достаточно мне помогают. Да и много ли мне надо? – грустно улыбнулся дон Диего, обводя рукой камеру. Повисла пауза. Лилианна снова взяла в руки завернутый в платок окорок и вдруг без труда развязала узел.

– Я помогу вам поесть?

– Я наслажусь трапезой позже, когда ты уйдешь. Это единственное удовольствие, которое у меня осталось.

– Хорошо, – согласилась девушка.

Она встала. Намек был слишком прозрачен. Ей так многое хотелось сказать. Но слова не шли с языка. Пора уходить. Визит стал тяготить их обоих.

– Можно я еще приду? – спросила Лилианна, хотя знала точно, что вряд ли еще раз переступит порог этого места.

– Приходи, – кивнул дон Диего.

Он тоже понимал что просьба, это только дань вежливости. Пожилой мужчина молча смотрел как девушка подходит к двери.

– Дочка! – вдруг с каким-то надрывам окликнул он Лилианну.

От этого короткого слова у девушки екнуло сердце. Она вдруг опрометью кинулась к старику и упав на колени обняла руками его недвижимые ноги.

– Девочка моя, я знаю что не стал тебе ни хорошим отцом, ни мужем, прости уж старика. Не научила меня жизнь красивым словам. У меня ведь никого нет кроме тебя на этом свете. Хотел старый дурак помочь, обеспечить, а вон как вышло!

– Нет, нет я ни о чем не жалею! – отчаянно замотала головой Лилианна.

– И на том спасибо! Ты сейчас хорошо устроена, но грядут перемены. Даже приложив желание и усердие Жозеф не сможет поднять страну. Да и вряд ли кто-то сейчас сможет. Отчаявшаяся, голодная толпа – страшная сила. Как только будет тяжело, бросай все и уезжай в Англию! Обещай мне!

– Хорошо. Но у меня там ничего нет!

– Почему же нет? – поднял брови дон Диего. – Лондонский дом, поместье – все это по праву принадлежит тебе.

– Но все ваше имущество конфисковано в козну!

– В Испании возможно. Но что бы дотянуться до Англии у Наполеона слишком короткие руки. К тому же вся английская собственность после свадьбы перешла к тебе.

– Ко мне!? – изумилась девушка. – Но почему я никогда об этом не знала?

– Ну, до ареста я наверное просто боялся что ты убежишь от меня, если узнаешь правду. А потом… разве дон Айседор ничего тебе не говорил?

– Нет, он не стал или не успел, – потупилась Лилианна.

– Бог, с ним. Теперь ты все знаешь. Только никому не рассказывай о нашем родстве. Даже близким людям. Если аннулируют наш брак, ты потеряешь все!

– Хорошо. Я никому не скажу!

– Ну ступай. Мне тяжело долго сидеть.

– Вам помочь лечь?

– Нет, ступай моя девочка, пожалей мою гордость.

– Хорошо, отец. Я никогда тебя не забуду! – прошептала Лилианна, тяжело вставая с колен.

«Отец». Как тяжело было произнести это простое слово. И как легко стало на сердце после него. Девушка чувствовала, что никогда больше не увидит отца, но знала, что он всегда будет занимать в ее сердце особое место. Разговор с доном Диего и доном Айседором сильно впечатлил Лилианну. Она поклялась себе хоть в чем-то изменить свою жизнь. Начать помогать людям.

Уже утром донья Сальваро серьезно поговорила с экономкой. Сеньора Валенсия не стала упираться и рассказала хозяйке о том, что всю оставшуюся пищу слуги разбирают для себя. Кто-то отдает родственникам, кто-то продает знакомым. Узнав, что с черного входа любого богатого дома стоит очередь из дельцов, которые перекупают у слуг объедки со стола и зарабатывают на этом хорошие деньги, Лилианна пришла в ярость. Она не могла понять, как можно наживаться на чужой беде и приказала ежедневно выносить продукты и раздавать нуждающимся. Слух об этом сразу облетел город и теперь толпы нищих, измученных голодом людей заполонили тихую некогда улицу. Уже не раз хозяева соседних особняков высказывали ей свои претензии. Лишь когда ее собственная карета несколько часов не могла подъехать к дому, девушка отменила свои распоряжения. Однако этот необдуманный поступок дорого обошелся.

Весть о том, что еда больше не будет раздаваться, вызвала такую ярость голодной толпы, что для ее успокоения пришлось вызывать солдат. После этой нелицеприятной акции и жестокого разгона Лилианна несколько недель боялась выходить из дома. Она отменила пешие и конные прогулки по городу, а выезжала только в закрытой карете в сопровождении верховых. Даже сеньор Лаццаро после нападения каких-то совсем юных мальчишек старался лишний раз не выходить из дома. Впрочем, его затворничество было весьма продуктивным уже к концу осени мастер представил на суд изысканной публике парадный портрет доньи Сальваро. Не смотря на лестные восхищенные отклики сама Лилианна не считала эту работу удачной. Нет, конечно роскошное платье, тонкая вырисовка кружева и прически было великолепно, но вот лицо было не слишком похоже с оригиналом. Ну разве можно было сравнить модную, изящную донну Сальваро с этим испуганным ребенком?

– Я нарисовал тебя такой, какая ты есть, а не такой, какой ты хочешь казаться, – с улыбкой произнес сеньор Лаццаро.

Не смотря на все сказанное Лилианна приказала повесить портрет не в гостиной, а в одной из комнат второго этажа, не подозревая что нанесла сильную обиду своему другу. Впрочем, им было не до личных обид. Зимой по стране прокатилась целая волна голодных бунтов. Чернь без разбору убивала и французских солдат и испанских грандов. Мадрид шумел как закипающий котел. Лилианна не раз и не два умоляла короля хоть что-то сделать. Сама она уже давно не устраивала вечеров, не появлялась в театрах и опере. Лишь изредка принимала приглашения друзей. Показывать достаток было очень опасно. Переполненные некогда залы театра стояли полупустыми. Дважды в неделю Лилианна переодевшись в простое платье, в сопровождении сеньоры Валенсии и нескольких лакеев посещала сиротский приют и дом инвалидов, оставляя еду, вещи и деньги. Щедрый некогда поток финансовой помощи короля постепенно пошел на убыль и окончательно иссяк к осени. Содержать дом приходилось на те средства, что успела накопить Лилианна. Даже стол хозяйки теперь не удивлял разнообразием. Единственное, на что отказывалась идти девушка это урезать жалование слуг.

Поздним вечером 6 декабря дом сотряс глухой звук сильных настойчивых ударов кулаком по входной двери. Лилианна сидевшая в гостиной у камина поспешила открыть дверь. Девушке не хотелось тревожить уставших за день слуг. Даже в это тяжелое время день Непорочной девы отмечали в каждом доме. Рано утром девушка вместе с домочадцами и слугами отстояла праздничную службу в церкви Сан-Хинес. Сказать по чести пройти улицу Ареналь берущую начало от Пуэрта-дель-Соль оказалось делом не простым. По улице, запруженной нищими до самого входа в церковь невозможно было проехать в экипаже, лакеям пришлось кулаками и локтями прочищать дорогу. Несмотря на это Лилианна, впрочем и не только она, сильно опоздала к службе. Даже важные сановники предпочитали спешиваться и идти пешком, дабы не провоцировать толпу. Недалеко от церкви находился августинский монастырь Энкарнасьон, в котором девушка неизменно оставляла пожертвования. Для Лилианны это было одним из любимейших мест в Мадриде. Энкарнасьон был основан женой Филиппа III, королевой Маргаритой Австрийской в 1611 г. Подходя к этому уникальному по своей архитектуре зданию, девушка чувствовала покой и умиротворение. Монастырь был не просто местом обитания святых сестер, большая часть из которых в миру были знатными дамами. Он так же славился на всю Испанию изумительной коллекцией скульптур и картин известных испанских и европейских художников, а так же старинных и более поздних изображений святых и интересным собранием литургических предметов и прочих церковных принадлежностей. Немного отдохнув после обеда, донья Сальваро вместе с несколькими служанками и под охраной двух лакеев обходила сиротские приюты. В этот праздничный день народу на улицах было столько, что лишь к вечеру Лилианна вернулась домой. Большая часть слуг разошлись по домам, дабы справить праздник в кругу семьи. Отужинав в компании сеньора Лаццаро, девушка осталась в гостиной. Вынужденная прогулка по городу потрясла ее до глубины души. Почувствовав на улице Ареналь мощь возбужденной толпы Лилианна не на шутку испугалась. Неужели Жозеф не понимал что играет с огнем. Огнем, который может спалить все и вся на своем пути. Девушка в задумчивости сидела у камина, когда глухой стук в дверь нарушил тишину задремавшего дома. Уже через несколько минут Лилианна держала в дрожащих руках небольшое письмо. На дешевой желтой бумаге официальные лица уведомляли сеньору Сальваро о смерти мужа. Ни извинений, ни соболезнований, только несколько скупых строк. Сев на диван, Лилианна долго смотрела на пляшущие в камине языки пламени. Она ожидала подобных новостей, ее предупреждали о плохом самочувствии дона Диего. Не было ни слез, ни рыданий. Лишь тоска и одиночество поселились в глубине ее души.