Этот разговор начинал ей нравиться все больше и больше. Она чувствовала себя полководцем придумывающим ход сражения. «Совсем не обязательно врать, достаточно не говорить всю правду» – вспомнила девушка одно из наставлений своей мудрой тети. Что же, посмотрим, что из всего этого получиться.

– Разве вы не виделись при дворе? – не унималась графиня. Вот уж действительно разговорит и мертвого!

– Я жена мятежника, путь туда мне был заказан.

– Понятно, понятно. Разве вас не принимали в высшем свете? – гнула свое пожилая леди.

– Высший мадридский свет принимал меня очень благосклонно. Но к тому времени я была в глубоком трауре по мужу. Я очень тяжело перенесла его кончину, до последнего надеясь на освобождение. Я так молила короля отпустить его или смягчить режим, ведь он был серьезно болен.

– Болен?

– Почти сразу после свадьбы его парализовало, ему так тяжко было в тюрьме.

– О, бедняжка, я ничего не знала! Вы навещали его?

– Конечно. Мы очень сблизились перед его смертью, – всхлипнула Лилианна.

Она так явственно вспомнила последний разговор с отцом. На глаза сами собой навернулись слезы. Лилианна отвернулась, промокнув их платочком. Леди Генриетта вдруг тоже всхлипнула.

– Я ведь тоже потеряла мужа совсем молодой. Чуть с ума не сошла оставшись одна, с ребятишками на руках. А ведь я была на родине, рядом с родителями! Представляю, каково вам пришлось на чужбине. Хорошо, хоть вы были богаты.

– Куда уж там! – махнула рукой Лилианна. – Все имущество моего мужа в Испании было конфисковано новыми властями, а мои личные деньги быстро испарились, как лужа на солнце. В столице был страшный голод. За бриллиантовую брошь давали кружок колбасы или копченый окорок. Из Мадрида я убегала нищей.

– О, какой кошмар! Радует то, что в Англии вам не пришлось нуждаться. Вы очень смелая женщина, леди Стосбери. Я уважаю таких. Вы остановились у себя на Пикадильи?

– Да. Пока еще там.

– Пока еще?

– Я… я продаю особняк.

– Но почему? Я слышала, ваше поместье процветает?

– Да, уж. Поместье мне досталось хорошее, да управляющий худой.

– Приходите завтра ко мне на чай. Поболтаем. Все мне расскажите.

– Вы уверены? – не поверила своим ушам Лилианна.

– Абсолютно. Вы понравились мне. Я вам помогу, – кивнула на прощанье леди Генриетта и удалилась.

Графиня не обманула. Словечко тут, намек там. Уж она-то была в этом мастериться. На вечерний чай в ее доме собралось не менее десятка любопытных матрон. Мало кто пожелал пропустить душещипательную исповедь несчастной леди Стосбери. Лилианна не ожидавшая от графини подобной прыти, зайдя в заполненную дамами гостиную едва в обморок не свалилась от страха, уж так не хотелось попасть впросак. Но ее опасения были напрасны. Леди Генриетта овладев всеобщим вниманием, ей и рта не дала открыть. Она так живо описала присутствующим злоключения Лилианны в Мадриде, как будто сама все это пережила. Девушке оставалось только громко вздыхать, часто кивать и иногда скромно подносить платочек к уголкам сухих глаз. Вот так леди Стосбери снова начали осторожно приглашать в дом. Конечно, далеко не все. Но это было уже очень хорошо.

Лилианна медленно разбирала книжки, разложенные на кровати. Здесь были и учебники и карты и сказки и рассказы. Практически все это предназначалось для школы. Позавчера наконец-то была оформлена покупка особняка. И сейчас на счету девушки лежало чуть меньше пятидесяти тысяч гиней. Да, уже чуть меньше. Лилианна так давно отказывала себе во всем, и когда получила сумму не могла отказать себе в удовольствии потратив небольшую ее часть на подарки. Тетя, сеньор Лаццаро, граф с графиней и конечно же ученики. Ни кто не был забыт, даже экономка и главный садовник.

– Ах, как же все таки приятно иметь возможность дарить подарки! – подумала Лилианна перебирая книги.

– Ты меня совсем не слушаешь! – с раздражением воскликнула Аннабела.

Лилианна виновато улыбнулась подруге. Уже целый час мисс Милбенк рассказывала леди Стосбери о новой поэме лорда Байрона, о последних слухах, об открытии какого-то молодого математика. Лилианна уже несколько раз пыталась намекнуть подруге, что у нее совсем нет времени, так как уже на следующей недели необходимо было освободить дом для новых хозяев, но словоохотливая Аннабела лишь отмахивалась, мол слуги все соберут.

– Представляешь, месяц назад мы гостили в Бленхейме. Это родовое имение герцогов Мальборо! Его построили почти сто лет назад по проекту Джона Ванбру и Николаса Хоксмура в стиле барокко. Ах, какие там залы, галереи, библиотека. А сады! – закатила глаза Аннабела. – Английский с газончиками и лабиринтами, итальянский, китайский. Там даже собственный водопад! А дворец! Даже экономка точно не знает сколько там комнат. Это так величественно.

– Знаешь, большие дворцы меня немного подавляют, – призналась Лилианна, вспомнив королевский дворец в Мадриде.

– О, это ты зря. Там так роскошно. А еще, про этот дворец рассказывают невероятные слухи. Говорят, что Бленхейм был возведен на месте дворца и лабиринта, в котором ревнивая королева Алиенора отравила прекрасную Розамунду.

– Тебя это не смущает? – спросила Лилианна, сама она была очень впечатлительна в этом плане. Не смотря на религиозное образование девушка с детства верила в призраков и жутко всего этого боялась.

– О, не смеши! Дворец так огромен, что никто точно и не скажет в каком его месте стоял фундамент старого здания. К тому же я не верю во всю эту чушь. Хотела бы я жить в таком замке.

– Может и будешь. У герцога вроде брат или племянник еще холост.

– Нее они так напыщенны. Древний род, видите ли. К тому же возможно Аннабела замялась, было видно что она с трудом пытается сдержаться, но четно, – Лилианна поклянись что ты никому не расскажешь, – наконец не выдержала девушка.

– Конечно, клянусь.

– Лорд Байрон попросил у отца моей руки.

– Ты имеешь в виду поэта? – изумилась Лилианна.

– Кого же еще, он единственный Байрон в Англии.

– И что твой отец?

– Ну, папенька вроде не против, но маман не считает его хорошей парой.

Лилианна внимательно посмотрела на поникшую подругу. Сама она подумала что найти двух более непохожих людей сложно. Вряд ли пунктуальная, сдержанная, щепетильная в вопросах правил, Аннабела будет счастлива с этим высокомерным, подчас грубым бунтарем, который вёл слишком неумеренную светскую жизнь, восхваляя неприятие любой ортодоксии. Даже моральные устои были ему чужды. Что стоил его громкий роман с замужней кузиной Анабеллы, леди Катарины или слухи о его пагубной страсти к сводной сестре. Но всего этого девушка не сказала.

Она чувствовала, что подруга не примет ее точку зрения. Аннабела была влюблена или думала что влюблена. И понять ее было можно. Модный, обласканный вниманием света поэт вскружил уже не одну женскую голову.

– Возможно твоя мама считает что он несколько ветреннен и эксцентричен, – осторожно предположила Лилианна.

– Да нет, – махнула ругой Аннабела, – он беден, вот в чем беда. Может я смогу уломать папу?

– Возможно, если ты и твои родители его получше узнают, то ваши мнения поменяются.

– О, ты права. Надо будет обязательно пригласить его в наше имение в Йоркшире. Мы должны были уехать еще пару недель назад, но папа захворал.

– Что-то серьезное?

– Подагра. Но как говорит лорд Байрон: «Подагра штука неприятная, но не смертельная».

– Тогда возможно ты все таки скоро уедешь в Йоркшир и может быть в компании жениха.

– О, до помолвки нам еще далеко. Да и вряд ли мы уедем из Лондона пока не утрясется эта история с Шуази.

– С кем? – с замиранием сердца спросила Лилианна.

– С маркизом Шуази. О, разве ты ничего не знаешь? – удивилась Аннабела.

– Нет. Что с ним!? Он живой?

– Ну я… пока вроде да.

– Что значит «пока»? Немедленно отвечай! – в панике закричала Лилианна, сильно сжав руку подруге.

– Его корабль выполнял какое-то секретное задание у берегов Франции, но был захвачен каким-то французским капитаном. В общем история темная. Я мало знаю, скажу лишь, что за освобождение маркиза и команды этот ушлый француз потребовал кругленькую сумму.