– Уехал? Ты мне льстишь! Я бежал как перепуганный заяц! Слава богу, успел кое-что прихватить.

Дон Альфонсо пробыл несколько недель. Лилианна была рада его обществу, так как пожилой испанец был человеком веселым и общительным. Неизгладимое впечатление на него произвела Графиня фон Лейн-Гейдесгейм. Сама графиня тоже подпала под чары галантного испанца. Не успела осесть пыль от колес его удаляющегося экипажа, как в поместье прибыл посыльный, который привез неутешительную весть. Дон Карлеонэ барон фон Штамберг за связь с французскими захватчиками объявлялся государственным преступникам и должен был быть арестован при появлении на любой территории Испании.

– Славу богу, Бельгия уже не является колонией некогда великой империи, а дотянуться досюда у Фердинанда руки коротки, – хмыкнул барон.

Это известие могло бы и вообще не повлиять на жизнь в поместье, если бы не одно «но». Дон Карлеонэ не только лишался титула, но и земель и всей испанской собственности ему принадлежащей. Узнав об этом, Лилианна была крайне встревожена, но дон Айседор как будто не слишком волновался по этому поводу.

Жизнь налаживалась. Уставшие после войны люди все больше тянулись к прекрасному. В салонах стали очень модны музыкальные вечера. Вернувшиеся с фронтов мужчины заново учились мирной жизни, с головой окунувшись в балы и развлечения. Лилианна тоже возобновила светскую жизнь, стараясь не менее раза в неделю выезжать из дома. Дон Айседор не часто сопровождал жену, ссылаясь на нездоровье, однако безропотно оплачивал все ее счета и наряды. Первого сентября в особняке был дан грандиозный бал в честь дня рождения баронессы фон Штамберг. Со всей округи прибыло не менее двух сотен гостей, на стол подавались редкие блюда и изысканные деликатесы. Специально для торжества из Парижа был выписан знаменитый повар мсье Де Пьер, а длинный праздничный стол был украшен фамильным серебром и очень дорогим тонким фарфором. Большая половина гостей, впервые переступила порог дворца фон Штамберга, о котором в округе были столько наслышаны. Все увиденное произвело на них сильное впечатление. До самого вечера не смолками дифирамбы по поводу вкуса барона и великолепия его коллекций и обворожительной прелести жены. Впрочем, Лилианна и сама знала, что в свои двадцать два выглядит не плохо. После родов излишняя худоба исчезла, грудь приятно округлилась, так же как и бедра. На фоне их тонкая талия стала казаться еще тоньше. Цвет лица, который так пострадал во время беременности, снова приобрел ровный мраморно белый оттенок.

– Счастье тебе к лицу! – не раз говорил жене барон.

– У тебя есть то, что важнее юной свежести, – однажды сказала графиня.

– Что же это? Состоятельный муж? – пошутила Лилианна.

– Не только. Еще есть обаяние и неповторимый женский шарм. Береги их, они дорогого стоят.

Лилианна кивнула. Она сама слышала, как одна из незнакомых дам громким шепотом говорила соседке:

– Баронесса фон Штамберг конечно не красавица, но у нее такой неповторимый изысканный стиль!

– С ее-то деньгами! – фыркнула ее соседка.

– Ты не права. Дорогое платье и полкило бриллиантов не смогут заменить тонкий вкус и врожденное обаяние.

Лилианна чувствовала, что из робкой девочки постепенно превращается в интересную женщину. Уже не раз мужские ухаживания становились более настойчивыми, однако девушка была непреклонна. Сама мысль о том, что какой-то ее поступок может оскорбить дона Айседора, была неприятной, а уж об интрижке и вообще думать не хотелось. Свет оценил по достоинству преданность молодой жены. Лилианну не раз ставили в пример. На день рождение баронессы ни один из приглашенных не ответил отказом. Да.

Бал удался на славу! Лишь через неделю Лилианна узнала, что в конце августа барон фон Штамберг продал на аукционе свой особняк в Брюсселе. Не то что бы девушке было жалко лишиться старинного дома в столице, который она так ни разу и не видела, но сам факт продажи ее очень обеспокоил.

– Возможно, нам не стоил делать не слишком нужных покупок? – попыталась поговорить с мужем Лилианна, узнав, что барон заказал фаянсовый чайный гарнитур на двести персон.

Даже английский или российский фаянс в таком количестве стоил не дешево, однако муж выбрал самый дорогой – иранский. Он посчитал, что только эти изделия с росписью цветными эмалями по кремовой глазури достойны его стола. От ее сомнений дон Айседор лишь отмахнулся, сказав, что ей не стоит забивать подобной ерундой свою голову. Лилианна надулась и больше с расспросами не приставала. По совету мужа она с головой ушла в воспитание сына. Практически с первого месяца жизни Лео Лилианна вела дневник и очень любила его перечитывать. Девушка стала записывать в тетрадку самые важные и интересные события, происходящие в детской. Даже в совсем юном возрасте Леонард мог похвастаться маленькими успехами и победами.

«Июнь. Лео третий месяц.

Малыш начал переворачиваться со спины на живот, пытается хватать игрушки руками и научился смеяться в голос.

Июль. Четвертый месяц.

Лео изучает ручками мое лицо, пытаясь запомнить образ матери. Смеется, увидев кормилицу. Начал поворачивается на голос или свое имя.

Август. Пятый месяц.

Малыш начал ползать как маленькая гусиничка и уже пытается садиться, держась за руки кормилицы.

Сентябрь.

Лео начал ползать на четвереньках и встать на коленки в кроватке. Октябрь. Нам пол года!

Сынок встает на ножки в кровати, а еще научился сам вставать и садиться. К моей радости и гордости у нас вылез первый зуб!

Ноябрь. Восьмой месяц.

Леонард впервые сказал «мама», а перед этим повторял только «няня» да «няня». Вылез второй зуб.

Декабрь. Девятый месяц.

Наш непоседа совсем большой! На улице и дома Лео интересуется животными, пытается играть с котенком. Ходит, держась за одну руку…»

Лилианна пыталась вписывать в дневник только самые важные события.

Но жизнь малыша была так насыщена, так интересна! Каждый день происходило что-то новое. Леонард был таким непоседливым, веселым. Каждую минуту своей жизни он познавал мир. Научившись находить игрушки под одеялом, малыш мог часами играть в эту игру. А когда ему это надоедало, он с удовольствием разглядывал книжки. На рождество графиня подарила крестнику деревянную пирамидку, состоящую их восьми колец разного диаметра. Сколько же времени потратил Леонард собирая и разбирая это хитрое устройство. Но спокойные деньки для кормилицы и мамы закончились, когда маленький барон научился сам залезать на кресло и кровать. Да, этот непоседливый чертенок был главным любимцем всего дома. Лишь дон Айседор относился к ребенку сдержанно. Его частенько раздражал плачь малыша. Когда резались зубки, кормилицу с ребенком даже переселили в другую комнату, дабы малыш не мешал барону спать. Лилианна сначала обижалась на мужа, но узнав, что дон Айседор серьезно болен, стала больше времени уделять супругу. Еще в начале зимы у барона врачи нашли язву. Пожилой мужчина стал раздражительным, неразговорчивым. Тихие вечерние беседы ушли в прошлое. Дон Айседор мог сутки напролет не выходить из своих комнат. Если раньше Лилианна ненавидела длинный обеденный стол, то теперь это единственное что спасало ее во время ужинов. Увы, тонкий гурман, любивший изысканные блюда и дорогое вино теперь, был вынужден есть малоприятную на вкус и вид пищу. Из рациона были убраны соленые, жирные, острые и сладкие блюда. Что бы поддержать мужа Лилианна и сама перешла на постный стол, предпочитая лакомиться деликатесами в гостях. На лето была запланирована поездка на минеральные воды, которые по слухам творили чудеса. Поскольку дороги были более менее безопасными, девушка хотела взять с собой Леонарда. Барон согласился, лишь при условии, что ребенок с няней поедут в другой карете. Лилианна была не против, она и вообще старалась во всем потакать мужу, единственное, что вызвало у нее бурю протеста это покупка хрустальной люстры из серебра венецианской работы. Девушка в глаза не видела этого роскошного произведения, но судя по цене изделие должно было быть огромным. Но дело было даже не в цене, а в самом факте ненужной дорогой покупки.