– Как вы смеете!? – закричала на них Лилианна.

– Да ладно, дамочка, у вас вон на каждой стене по картине, – пожал плечами один из солдат, как будто речь шла об оброненной салфетке.

Завернув бесценное полотно в рулон мародеры не спеша направились к лестнице. Такой наглости Лилианна простить уже не смогла. Подхватив юбки девушка бегом направилась на улицу. Она чудесно понимала что лишь попустительство капитана или его приказ мог так подействовать на подчиненных. Девушка нашла Жуля за конюшней и сразу на него накинулась.

– На каком основании вы позволяете своим солдатам обворовывать мой дом?

– Ишь ты краля какая! Думаешь если нашла богатого мужика так теперь все можно? Ты вон как сыр в масле катаешься! Подайте то, принесите это. Жируешь тут сучка среди барахла. А ребятам моим значит говняную мазню пожалела.

– Не смей мразь, разговаривать со мной в таком тоне! Если Тробриан вынудил меня стать его любовницей, так это для такого отребья как ты ничего не значит! Я с королями за одним столом сидела! Я маркиза де Бранчифорте, принцесса Пьетраперция и по социальному положению стою выше не только Тробриана, но и моего мужа барона фон Штамберга. И не такой мрази как ты, меня осуждать! – на одном духу выпалила Лилианна.

– Ну да, ну да, принцесса! Так мы и поверили. А в камере-то когда вонючий англичанин тебя трахал, тоже ее высочеством называл?

– Что? От куда ты знаешь?

– Че знать-то. Сам видел! Уж никогда не забуду. Я тогда в карауле дежурил, ты меня и не заметила. Тробриан тоже меня не видел. Он когда тебя под англичанином узрел, так чуть не окочурился от злости. Хотел вас двоих там же порешить, да денег твоих жалко стало. А потом гнида как увидел что я стою, как на меня с кулаками наброситься, как будто это я его бабу лапал. Тробриан мне так и не простил что я вас видел в той камере. Ты-то шлюха потом королевой ходила, а меня капитан долго со света сживал.

– Я не знала.

– Где тебе. Но ничего я еще отыграюсь. И не вздумай убегать из дому, трусливая сучка, я буду за тобой следить, – прошипел Жуль брызгая слюной Лилианне в лицо.

В его взгляде было столько ненависти, злости, неприкрытой похоти, что девушка шарахнулась в сторону. Оглянувшись Лилианна увидела прусских солдат с интересом наблюдавших за перепалкой. Поняв, что стоит их капитану сказать слово и они тут же набросятся на нее, Лилианна похолодела. Не обращая внимания на хохот и сальные шутки за спиной, девушка бегом бросилась к дому. Закрывшись в спальне она разревелась от тоски, от бессилия, от обиды, а потом до самого обеда просидела глядя на пустую дыру холодного камина. Как же была права Фрабетта: «Стоит один раз оступиться, как тут же полетишь в пропасть кувырком». Ох и дорого же обходятся несколько мгновений любви, хотя тот подарок который девушка получила от Себастьяна во сто крат всего этого стоит.

Вспомнив о сыне Лилианна пошла в детскую. Проходя по коридору девушка услышала шум, ругань и звуки потасовки. Со второго этажа, перегнувшись через перила, она увидела как осмелевшие солдаты споря друг с другом делят между собой столовое серебро. Канделябры, хрустальные и фарфоровые статуэтки, мельхиоровые подсвечники, вся коллекция малахитовых фигурок, еще что-то грудой лежало на большом столе, а солдаты пытались поделить все это добро между собой. Лилианне очень хотелось вмешаться, но доводы рассудка взяли верх. Как можно тише девушка прошмыгнула по коридору, дабы не привлечь к себе внимания. То, что солдаты посреди белого дня в открытую обворовывали богатый дом, говорило о многом. Почувствовав безнаказанность, они могли пойти еще дальше и от порчи имущества перейти на людей. Слава богу в детской все было тихо и спокойно. Раньше Лилианна обижалась на мужа, когда барон приказал перенести детскую в самое южное крыло здания, но теперь девушка была ему благодарна. В просторной залитой солнышком комнате все дышало любовью и покоем. Леонардо спал на руках у кормилицы, вцепившись ручкой в ее пухлую грудь. Донна Кончита тоже дремала, откинув голову на спинку кресла. В углу у окна примостилась с шитьем Марта. Неожиданный приход баронессы заставил всех подскочить от неожиданности. Даже Лео проснулся, почувствовав беспокойство кормилицы.

– У вас все нормально? – спросила Лилианна донну Канчиту.

– Мы из комнаты не выходили, а солдаты в это крыло еще не сунулись.

– Они пока что заняты подвалом. Выволокли остатки вина, растащили кладовку и кухню, – подала голос Марта.

– А кухарки?

– Ну, фрау Грета все утро кричала, что покалечит первого кто переступит порог ее кухни, но когда вошли солдаты она побросав поварешки, улепетала через открытое окно, благо низко.

– Почему-то я думала фрау Грета грудью будет защищать свои владения, обычно она такая боевая.

– На язык все были боевыми. А коснулось чего так все в кусты нырнули! – пробурчала донна Кончита.

– Пусть лучше так. Надеюсь в доме все живы и здоровы?

– Так кроме нас в доме никого нет.

– Как совсем?

– Да, госпожа. Как солдаты стали хозяйничать в доме все местные убежали в деревню.

– Почему мне никто не сообщил?

– Мы хотели, но вы так плакали… – смутилась Марта.

Лилианна промолчала. Вот так в тишине четыре женщины и ребенок просидели до вечера. Солдаты разгоряченные выпивкой и хорошей едой судя по звукам громили мебель. Выходить в коридор было страшно, но необходимо. Леонард который целый день был вынужден питаться только грудным молоком капризничал, да и самим женщинам давно хотелось и поесть и попить.

– Я быстренько ужом проскользну до кухни. Может чего и принесу, – предложила Марта.

Хоть Лилианна и была против этого, но пришлось согласиться. Маленький Лео все время просил пить. Женщины вместе отодвинули большой шкаф, закрывающий дверь и Марта тихонько проскочила в коридор. Потянулись долгие минуты ожидания. Но ни через час, ни через два, девушка не вернулась.

– Пойду посмотрю что случилось, – наконец решила Лилианна.

– Куда!? – схватила ее за руку донна Кончита. – Ты у них как красная тряпка для быка. Не убьют, так искалечат.

– Она права, госпожа. Лучше мне, – подала голос молчаливая до сих пор Анна Мария. – Со служанки много не возьмут.

Спорить не хотелось и две женщины с трудом отодвинув шкаф выглянули в коридор. Пьяные голоса были слышны снизу.

– Я по второму этажу пройду до черной лестницы. Там и спущусь, – объяснила Анна Мария.

Лилианна только кивнула. События этого долгого дня так ее вымотали, что после ухода служанки девушка прилегла на узкую кровать. Спать не хотелось, но тело требовало отдыха. Голова же продолжала работать.

Мысли сплошной чередой сменяли друг друга. Вот уже в четвертый раз девушка становилась пленницей в четырех стенах. Перед глазами всплыла камера в Лондонской тюрьме. Вспомнилась маленькая комнатка в Мадриде, которая спасла от обезумевшей толпы, а так же другая в Порт Филиппе. Лилианна не раз раздумывала над вопросом как бы изменилась ее жизнь поступи она в некоторых случаях по-другому. Но тут же получалось, что если бы девушка попыталась избежать некоторых неприятностей, то навсегда лишалась бы чего-то более ценного. Если бы Лилианна отказалась от свадьбы с доном Диего в тот злополучный день, то никогда бы не познакомилась с отцом. Не отдайся девушка страсти в камере Форт-Филиппа, не появился бы на свет Леонардо. Нет, четко решила Лилианна, пусть жизнь идет своим чередом, ведь после дождя всегда выглядывает солнце.

– Вот дрянь! – в сердцах воскликнула донна Кончита.

– Что случилась? – не поняла выведенная из задумчивости девушка.

– Анна Мария! Она сбежала.

– Нет! Не может быть. Ты видно ошиблась.

– Да где там! Побежала в деревню. Только пятки засверкали.

– А солдаты?

– Да на кой черт им бабенка не первой свежести? А может потискали да отпустили, разве я знаю.

– Но как она могла убежать?

– Через дверь. Вы лучше сеньора подумайте о том, как теперь кормить маленького барона.

– Боже! – побледнела Лилианна.