— Солнечный Взрыв.

— Так ты можешь повелевать огнём.

Я покачала головой.

— Больше не могу. Сила ушла, когда дракона убили.

— Что?

— Я была частью Дента.

— Дент? Не может быть.

Я обмерла.

— Похоже, вы скрывали это чрезвычайно умело. Не удивительно, что они его убили, — продолжил он, и я с облегчением выдохнула. — Как они узнали, что он был драконом?

— Он превратился и спас мне жизнь. Они решили, что убили нас обоих, но на мне не было даже царапины, — мои глаза наполнились слезами от мысли о Блейке и ручейках крови из его рта, носа и ушей. Я закрыла глаза и постаралась прогнать это воспоминание.

— Мне очень, очень жаль, дитя. Вероятно, это было очень тяжело.

— Спасибо, — сказала я, глядя на виноград и подсекая очередную гроздь.

— Я заметил еще одну странность, — сказал он, и мое сердце пустилось вскачь, — на тебе нет штрих-кода.

Штрих-код… Какой еще штрих-код?

— Как тебе это удалось?

— Он у меня был нарисован, — эта ложь просто выскочила наружу. — Мой дракон был довольно артистичным. Я знаю, что это не красит его личность, но он рисовал наши каждое утро, так что мне не пришлось проходить через всю боль от получения настоящего, — я надеялась, что это связано с болью.

— И тебе это сошло с рук?

— Это было нелегко, — ответила я, хотя понятия не имела, что там за процедура со штрих-кодом. Единственное, что приходило в голову, — это изображение пункта регистрации, и я решила, что это должно быть что-то похожее на то, через что время от времени проходили люди со штрих-кодами.

— Ну, здесь это работает на тебя. Поскольку ни у кого из нас нет штрих-кода, ну, кроме Энни. Это было частью договора, заключенного здесь, на севере. Они относятся к нам не так, как к другим, раз уж мы обеспечиваем их едой. Но они берут наших женщин для удовольствия своих мужчин.

Я беззвучно втянула воздух, когда он сказал это. Я знала, что именно поэтому все женщины были похожи на мужчин. У них были короткие волосы и грубые тела. В противоположность мне. И он только что подтвердил то, о чем я думала все это время, причину, по которой они забрали молодых женщин.

— Значит, мне тоже придется обрезать волосы? — спросила я.

— Нет, не придется, — тихо ответил он. — Скажи, ты умеешь прятаться?

Я улыбнулась.

— В этом я профи.

Он рассмеялся.

— Я уже понял.

— А почему вы спрашиваете?

— Мы построили подземное сооружение для нашей молодежи, примерно твоего возраста. Их немного, но мы защищаем их так, как никогда раньше не защищали своих людей. Когда приходит Совет, они прячутся. Сооружению уже пять лет, и они ни разу его не обнаружили.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Ни одна женщина не должна быть так унижена. Они уже забрали трех моих внучек. Больше я их терять не собираюсь.

— Мне очень жаль.

Он просто улыбнулся.

— Это не твоя вина, дитя.

Я сделала глубокий вдох. Чарльз очень походил на дедулю. Я так по нему скучала. Как могло случиться, что никто из них не знал о происходящем?

Я выясню, кто за это отвечает. Уж в этом я уверена.

Мы собирали виноград до самого вечера. Мои пальцы загрубели, и, похоже, я наполнила миллион корзин. Перестала считать после пятой. Мы говорили о том, о чем Маркус упоминал ранее. Раз в месяц приходил Совет, и они забирали весь урожай и раздавали его тем, кто в нем нуждался. Затем, если они видели женщин, которые напоминали о хорошем времени для одного из их членов, они забирали и их тоже. Они также убивали тех, кто выходил из-под контроля, даже тех, кого они боялись. Как Августа со своей меткой. Это было полной противоположностью тому, к чему я привыкла.

Чарльз не мог рассказать мне, как выглядят другие места, так как никто из них никогда не покидал фермы. И все же он говорил о хорошем. У него тоже был дракон, Ласточкокрылый. Они расстались давным-давно. Это было так грустно. Они говорили о смерти с большим уважением.

Энни, по моему предположению, была другим оставшимся у них подкидышем. Август упоминал о ней этим утром, и она была Солнечным Взрывом. Раньше он говорил об этом, но она не превращалась в дракона последние десять лет. Я вообще ничего не могла понять.

Время летело, и я должна была признать, что сегодня было не так уж плохо. Мы с Чарльзом подошли к одному из многочисленных фургонов, и я увидела Августа, сидящего с темноволосой девушкой примерно нашего возраста.

— Алфавит, — с улыбкой произнес Август, — хочу тебя познакомить со своей девушкой Макс.

Темноволосая девушка посмотрела на меня с улыбкой.

— Макс, это Элль, — сказал он, и она начала смеяться, сообразив, почему он назвал меня Алфавитом.

— Ну ты и шутник, — легонько шепнула она его. — Привет, Элль, не беспокойся, я не буду звать тебя Алфавитом.

— Поверь, это меня не сильно тревожит.

Я уселась рядом с ней.

— То есть, я так понимаю, тебя уже обе всем просветили?

— Август, сбор винограда едва ли можно так назвать, — возразил Чарльз, садясь рядом с подростком в задней части фургона.

— Я просто надеюсь, что Совет будет доволен этим заказом, — сказала женщина с короткими рыжими волосами.

— Элль, это Оливия. Она отвечает за весь виноград.

— Элль.

Я протянула женщине руку, и та ее пожала. Ее руки не походили на женские, а тело казалось сплошными мышцами.

— Милая, тебе нужно обрезать волосы. Если эти люди увидят тебя, у тебя не будет ни единого шанса.

— Ну-ну, Олив, когда этот день настанет, она спрячется вместе с остальными. Девочкам, конечно, не помешает еще пара рук с малышками.

Малышки? Этот Совет должен исчезнуть. Я поклялась в этом. Даже если это означало, что я получу наказание за убийство Блейка. Эти люди… малышки.

Фургон поехал в сторону, откуда мы прибыли. Я не могла поверить, что они в принципе нацелились на маленьких девочек. Это было отвратительно.

Фургон не остановился, чтобы взять еще людей. Я почти не слушала тех, кто был занят болтовней. Оливия напоминала тараторку, и все, казалось, прислушивались к тому, что она хотела сказать.

Я не могла перестать думать об ужасных вещах, которые происходили здесь раз в месяц. Прятаться в эти дни было плохим знаком, поскольку я, вероятно, никогда не узнаю, кто стоит за всем этим, но помощь девочкам с малышками звучала как хороший план.

Я оторвалась от своих мыслей, когда Оливия выпрыгнула из фургона. Я даже не поняла, что он остановился.

— До завтра, Элль.

— До завтра, — улыбнулась я.

Оливия встретила двух девочек — рыжеволосую, примерно моего возраста, и другую, лет двенадцати. Она обняла их, и они зашагали вместе по дорожке к спрятанному за деревьями дому.

Повозка двинулась дальше к дому Чарльза.

Я даже не поняла, что Максин слезла, когда мы остановились прямо перед домом Чарльза.

— Ну и о чем ты сейчас думаешь? — Августа легонько толкнул меня, пока мы шли к двери.

— Да так, ни о чем, — пробормотала я.

— А вот это уже ложь, Алфавит.

Я хихикнула снова.

— Ну ладно, наверное, я просто устала.

— Ясненько. Для девчонки, которая пальцем о палец не ударила… — начал поддразнивать он и отбежал, когда я собралась игриво его стукнуть.

— Я не лентяйка, к твоему сведению. Я срезала сегодня просто до фига винограда.

— Сняла, а не срезала, — поправил он меня. — Видишь, ты даже термина не знаешь.

— Неважно, — сказала я и стукнула его.

— Оу, у тебя действительно сильный удар, — Он потер то место, куда пришелся удар, и я увидела, как Чарльз слегка прищурился. Я отвернулась, делая вид, что ничего не замечаю.

— Это должно научить тебя не связываться с девушками.

Чарльз рассмеялся и на этот раз понимающе посмотрел на меня. Как будто он знал, что я лгала весь день обо всем. Мне не нравилась та часть про ложь.

Мы вошли в дом, и в нос мне ударил потрясающий аромат. Я умирала с голода.

— Марш умываться, — скомандовала Гертруда, — и спускайтесь вниз ужинать, — она подставила щеку Августину для поцелуя. — Добрый вечер, Элль, как прошел твой первый день?

— Отлично. Я здорово потрудилась и сегодня буду спать, как убитая.

— Спать, — в голосе Августина снова зазвучали дразнящие нотки. — Женщина, ты спала два дня.

— И что с того? — игриво парировала я, взбегая с ним по лестнице.

— Он уже знает? — я услышала, как Гертруда спросила кого-то.

— Нет, мы еще ему не рассказали.

Не рассказали кому и что?

— Боюсь, он начнет экспериментировать, засыпая ее вопросами о том, как это все работает.

Я ненавидела свой усиленный слух и отключилась, когда добралась до своей комнаты. Они очень переживали за Августа.

В комнате рядом с ванной нашла один из тех тазов с горячей водой, от которой шел пар.

Окунуть в нее руки было очень приятно, и я умылась. Не почувствовала себя чистой, но освежилась. Была уверена, что сегодня вечером у меня снова будет время помыться, но тут в голове всплыл Август, так что, возможно, и нет.

Закончив, спустилась вниз.

Маленькая девочка с вьющимися каштановыми волосами и самыми большими голубыми глазами, которые я когда-либо видела, спряталась за ногой Дейзи. Ей было четыре-пять.

— Кэсси, — пропела Дейзи и посмотрела в мою сторону. — О, я вижу, ты вдруг застеснялась. — Она заговорила с маленькой девочкой. — Элль, это Кэсси, свет моей жизни.

Я присела и оказалась на одном уровне с Кэсси.

— Привет, я Элль.

— Привет, — тихонько поздоровалась она.

Я подмигнула, встала и вернулась к столу. Дейзи смеялась над чем-то, что сказала Кэсси, но я, честно говоря, не расслышала.

Я заметила на одном из стульев девушку с этническими чертами лица, она напомнила мне Ченга. Гертруда велела мне сесть напротив. Девушка была по-своему красива, но волосы у нее были коротко острижены, и она изо всех сил старалась быть непривлекательной.

Она была глубоко погружена в свои мысли и когда увидела, что я смотрю на нее, то посмотрела мне прямо в глаза. Ее глаза были прекрасны. У нее был один карий глаз и один серый. Как будто кто-то выплеснул ей на радужку брызги серых чернил.

— Привет, я Энни.

— Элль, — ответила я, — но я уверена, что ты уже в курсе, — добавила я, и она хихикнула.