Когда случится, по причине совершенных гадостей, предать иного чиновникасуду, то в таком случае нужно, чтобы он предан был с отрешением отдел. Это очень важно. Ибо если он будет предан суду безотрешения от дел, то все служащее будет еще долго держать егосторону, он еще долго станет юлить и найдет средства так все запутать, чтоникогда не добраться до истины. Но как только он будет предан суду сотрешением от дел, он повесит вдруг нос, сделается никомуне страшен, на него пойдут со всех сторон улики, всё выйдет на чистую воду ивдруг узнается все дело. Но, друг, ради Христа, не оставляйте вовсе спихнутогос места чиновника, как бы он дурен ни был: он несчастен. Он должен с рук вашегомужа перейти на ваши руки; он ваш. Не объясняйтесь с ним сами и не принимайтеего, но следуйте за ним издали. Вы хорошо сделали, что выгнали надзирательницупри доме умалишенных за то, что она вздумала продавать булки, назначенные этимнесчастным, — преступленье вдвойне гадкое, приемля в соображенье то, чтосумасшедшие не могут даже и пожаловаться, а потому изгнаны; ее нужно былосделать публично и гласно. Но не бросайте никакого человека, не отрезывайтевозврата никому, следуйте за отрешенным; иногда с горя, с отчаяния, со стыдавпадает он еще в большие преступления. Действуйте или через вашего духовника,или вообще через какого-нибудь умного священника, который бы навещал его идавал бы вам отчет о нем беспрестанно, а главное, старайтесь, чтобы он неоставался без какого-нибудь труда и дела. Не подобьтесь в этом случаемертвому закону, но живому Богу,Который всеми бичами несчастий поражает человека, но не оставляет его до самогоконца его жизни. Каков бы ни был преступник, но если земля его еще носит и громБожий не поразил его — это значит, что он держится на свете для того, чтобыкто-нибудь, тронувшись его участью, помог ему и спас его. Если же вас, во времяли описаний, которые вы станете делать для меня, или же во время вашихсобственных исследований всяких недугов, будут слишком поражать наши печальныестороны и возмутится ваше сердце, — в таком случае советую вам беседовать обэтом почаще с архиереем[129]; он же, каквидно из слов ваших, умный человек и добрый пастырь. Покажите ему весь лазаретваш и обнаружьте пред ним все болезни больных ваших. Хотя бы даже он был небольшой знаток в науке лечить, то и тогда вы должны ввести его непременно вовсе припадки, признаки и явления болезней. Старайтесь ему очертить все допоследнего так живо, чтобы оно так и носилось у него перед глазами, чтобы городваш, как живой, пребывал бы беспрестанно в мыслях его, как он долженбеспрестанно пребывать в ваших мыслях, чтобы чрез то самое его мысли стремилисьсами собой на беспрестанную о нем молитву. Поверьте, что от этого самаяпроповедь его с каждым воскресеньем будет направляться более и более к сердцамслушателей, и он сумеет потом выставить многое начистоту и, не указывая личнони на кого, сумеет поставить каждого лицом к лицу к его собственной мерзости,так что сам хозяин плюнет на свое же добро. Обратите также внимание нагородских священников, узнайте их всех непременно; от них зависит все, и делоулучшенья нашего в их руках, а не в руках кого-либо другого. Не пренебрегайтеникем из них, несмотря на простоту и невежество многих. Их скорей можновозвратить к своему долгу, чем кого-либо из нас. У нас, светских, естьгордость, честолюбие, самолюбие, самоуверенность в своем совершенстве,вследствие которых никто у нас не послушается слов и увещаний своего брата, какбы они справедливы ни были, наконец, самые развлеченья… Духовный же, каков быон ни был, он все-таки более или менее чувствует, что ему должно быть всехсмиреннее и всех ниже; притом уже в самом ежедневно отправляемом им служении онслышит себе напоминание, словом — он ближе всех нас к возврату на путь свой, авозвратясь на него сам, может возвратить и всех нас. И потому, хотя бы вывстретили из них вовсе неспособного, не пренебрегайте, но поговорите с нимхорошенько. Расспросите у каждого, что такое его приход, чтобы он дал вамполное понятие, каковы у него в приходе люди и как он сам понимает и знает их.Не позабудьте, что я до сих пор не знаю, что такое в вашем городе мещанство икупечество; что они также начинают модничать и курить сигарки, это делоповсюдное; мне нужно взять из среды их живьемкоторого-нибудь, чтобы я видел его с ног до головы во всех подробностях. Итак,узнайте об них обо всех в подробности. Одну сторону этого дела вы узнаете отсвященников, другую от полицмейстера, если потрудитесь с ним хорошенькоразговориться об этом предмете, третью сторону узнаете от них самих, если непобрезгуете разговориться с которым-нибудь из них, хотя при выходе из церкви ввоскресный день. Все забранные сведения послужат к тому, что очертят перед вамипримерный образ мещанина и купца, чем он должен быть насамом деле; в уроде вы почувствуете идеал того, чего карикатурой стал урод.Если ж вы это почувствуете, тогда призывайте священников и толкуйте с ними: выим скажете именно то, что им нужно: самое существо всякого звания, то есть чемдолжно быть оно у нас, и карикатуру на это звание, то есть чем оно сталовследствие злоупотребления нашего. Больше не прибавляйте ничего. Он будет самнаведен на ум, если только станет исправлять свою собственную жизнь.Священникам нашим особенно нужна беседа с такими уже готовыми людьми, которыеумели бы в немногих, но ярких и метких чертах очертить им пределы и обязанностивсякого звания и должности. Часто, единственно из-за этого, иной из них незнает, как ему быть с прихожанами и слушателями, изъясняется общими местами, необращенными никакой стороной непосредственно к предмету. Войдите также в егособственное положение, помогите его жене и детям, если приход у него беден. Ктопогрубей и позадористей, погрозите тому архиереем; новообще старайтесь лучше действовать нравственно. Напоминайте им, чтообязанность их слишком страшна, что ответ они дадут больше, чем кто-нибудь излюдей всякого другого звания, что теперь и синод, и сам государь обращаютособенное внимание на жизнь священника, что всем готовится переборка, потомучто не только высшее правительство, но даже все до единого в государствечастные люди начинают замечать, что причина злу всего есть та, что священникистали нерадиво исполнять свои должности… Объявляйте им почаще те страшныеистины, от которых поневоле содрогнется их душа. Словом, не пренебрегайте никакгородскими священниками. С помощью их губернаторша может произвести многонравственного влияния на купечество, мещанство и всякое простое сословие,обитающее в городе, так много влияния, как даже вы представить теперь себе неможете. Я назову вам только немного из того, что она может сделать, и укажу насредства, как она может это сделать: во-первых… но я вспомнил, что ясовершенно не имею никакого понятия о том, какого рода в вашем городе мещанствои купечество: слова мои могут прийтись не совсем кстати, лучше не произноситьих вовсе; скажу вам только то, что вы изумитесь потом, когда увидите, сколькона этом поприще предстоит вам таких подвигов, от которых в несколько раз большепользы, чем от приютов и всяких благотворительных заведений, которые не тольконе сопряжены ни с какими пожертвованиями и трудами, но обратятся вудовольствие, в отдохновенье и развлеченье духа.

Старайтесь всех избранных и лучших в городе подвигнуть также на деятельностьобщественную: всякий из них может сделать много почти подобного вам. Их можноподвигнуть. Если вы мне дадите только полное понятие об их характерах, образежизни и занятиях, я вам скажу, чем и как их можно подстрекнуть; есть в русскомчеловеке сокровенные струны, которых он сам не знает, по которым можно такударить, что он весь встрепенется. Вы мне уже назвали некоторых в вашем городекак людей умных и благородных; я уверен, что их отыщется даже и более. Несмотрите на отталкивающую наружность, не смотрите ни на неприятные замашки,грубость, черствость, неловкость обращения, ни даже на фанфаронство,щелкоперность поступков и всякие чересчур ловкие развязности. Мы все впоследнее время обзавелись чем-то заносчиво-неприятным в обращении, но при всемтом в глубине душ наших пребывает более чем когда-либо добрых чувств, несмотряна то, что мы загромоздили их всяким хламом и даже просто заплевали их сами.Особенно не пренебрегайте женщинами. Клянусь, женщины гораздо лучше нас,мужчин. В них больше великодушия, больше отважности на все благородное; неглядите на то, что они закружились в вихре моды и пустоты. Если только сумеетезаговорить с ними языком самой души, если только сколько-нибудь сумеетеочертить перед женщиной ее высокое поприще, которого ждет теперь от нее мир, —ее небесное поприще быть воздвижницей нас на все прямое, благородное и честное,кликнуть клич человеку на благородное стремление, то та же самая женщина,которую вы считали пустой, благородно вспыхнет вся вдруг, взглянет на самуюсебя, на свои брошенные обязанности, подвигнет себя самую на все чистое,подвигнет своего мужа на исполнение честное долга и, швырнувши далеко в сторонусвои тряпки, всех поворотит к делу. Клянусь, женщины у нас очнутся преждемужчин, благородно попрекнут нас, благородно хлестнут и погонят нас бичом стыдаи совести, как глупое стадо баранов, прежде чем каждый из нас успеет очнуться ипочувствовать, что ему следовало давно побежать самому, не дожидаясь бича. Васполюбят, и полюбят сильно, да нельзя им не полюбить вас, если узнают вашу душу;но до того времени вы всех их любите до единого, никак не взирая на то, если быкто-нибудь вас и не любил…