Оставалось только затаиться и ждать…

* * *

У Лерки был несомненный артистический талант, который воплощался не только на сцене во время капустников, но и в палате после отбоя, когда вожатка, наконец, уходила спать. Секрет её успеха перед публикой заключался в тщательном продумывании действа, которое она устроит.

А в этот вечер она решила превзойти самоё себя: за красными шторами она обнаружила небольшую неприметную каморку, где валялись какие-то вёдра и тряпки, и решила, что она сыграет главную роль в её театральном представлении. Поэтому, когда в темноте, после отбоя, девчонки начали шёпотом рассказывать страшные истории, она, когда дошла до неё очередь, показала себя во всем блеске.

– Жили-были мама с дочкой, – начала она таинственным голосом. – И вот однажды мама принесла из магазина красные-красные шторы и повесила их в спальне.

Конечно, все девчонки невольно покосились на красные шторы. А Лера продолжала.

– И вот, в первую же ночь девочка просыпается оттого, что слышит голос: “Встань!”. Ей страшно, она хочет закричать, но голоса нет. Она сама собой поднимается, подчиняясь этому голосу, и встает на пол. И видит, что её мама тоже поднялась и стоит на полу, и глаза у мамы закрыты.

Лера медленно, как зомби, встает с кровати. А голос продолжает: “Подойди к окну!”. Девочка со страха не может сделать ни шага, и видит, как её мама начинает подходить к окну.

Лера, вытянув перед собой руки, как слепая, начинает двигаться к окну.

– “Ближе!”, – слышит девочка голос. “Ещё ближе!”. Мама подходит вплотную к окну, и шторы начинают душить её!

Лера подходит к шторам и начинает изображать битву с душащими её красными шторами. Слышится её хриплое, сдавленное дыхание, слабые крики помощи, а потом всё стихает.

* * *

Вожатка, разбуженная визгом и шумом в спальне девочек, прибегает полуодетая, растрёпанная, и включает свет. Те в ужасе, сбивчиво рассказывают ей какие-то небылицы про шторы, которые задушили Леру. Ничуть не веря этим девичьим страхам, она тут же демонстративно отдёргивает эти шторы, показывая, что там никого нет. Она даже открывает кладовку, чтобы показать всем, что она пуста. И та действительно пуста: там нет ничего, кроме тряпок, вёдер и покалеченной мебели. Всё так, но девчонки указывают ей на отсутствие Леры – Валерии Токаревой, которая только что, при них была якобы задушена этими шторами. Тут вожатке становится не по себе: пропажа ребенка – это уже ЧП!

* * *

Леру искали две недели. Сначала своими силами, затем с привлечением милиции и местных жителей: бесполезно. Директор лагеря полетел со своего места, вожатой тоже досталось, но девочку так и не нашли. Один из местных поисковиков вспомнил, что двадцать лет назад здесь при похожих странных обстоятельствах пропал один мальчик, которого тоже не нашли…

* * *

…Севка сидел и терпеливо ждал в предвкушении того, что сможет увидеть и услышать.

…Лера затаилась, с улыбкой ожидая триумфа, с которым выйдет отсюда через несколько секунд.

Они до сих пор там сидят.

Деревянные часы

На деревенскую улицу я вышел с опаской. Сейчас начнётся: «Гаа-ра-дской, иди-ка сюда!»… Знаем, проходили.

Но ребята оказались на редкость дружелюбны, и через пару часов я уже был почти «своим». Забавы их, правда, были странными по городским понятиям. Например, они прямо по улицам «гоняли попа» – это игра так называется: в ней длинными палками («шаровками») сшибают в дорожной пыли палку поменьше, которую ставят «на попа». Попробовав присоединиться к игре, я первым делом попал шаровкой под зад одному из пацанов, но тот – удивительное дело – совсем не обиделся…

Ещё более странными показались мне их суеверия. Ну, наверняка же они пионеры (не поверю, что не так, хотя и не спрашивал), а верят во всякие глупости. Сидим, хихикаем (Митька рассказывает про утопленника), и вдруг все замолкают. Я поднимаю голову: а там тётка, высокая, скуластая, чёрными недобрыми глазами на меня смотрит. То есть вроде как на всех смотрит, но мне показалось – только на меня. И Митька (тот, которого я только что считал очень смелым) глаза опускает и меня за рукав дёргает – типа «не залупайся». Я отдёргиваю руку и смотрю в глаза тётке с вызовом, а та улыбается так недобро и дальше идёт.

Когда отошла далеко, все хором:

– Это же Настя Кыса!

– Какая ещё Кыса? – спрашиваю.

– Ведьма. – Отвечает Митька без тени усмешки. – Вот погоди, запомнит тебя, тогда узнаешь, какая!

Если верить ребятам, эта тётка может залезть в сундук, а оттуда вылезти зверем или птицей: собакой, сорокой, свиньёй…

Я над этими глупостями посмеялся. А потом у бабушки спросил – на всякий случай.

А та повернулась к иконе, перекрестилась три раза, и ответила:

– Так всё и есть, правду они тебе сказали.

Я прямо-таки ошалел.

– Так она ведьма?– Ведьма. Но ты её не бойся – в нашу избу не сунется…

О том, как Настя Кыса ведьмой стала и почему она «не сунется», я узнал от Митьки. Где он откопал эту историю, не знаю, расскажу как есть. Давно, до войны еще, была она обычной деревенской девкой, из красавиц. И к ней посватался… мой дед. Поженились они, а потом он в армию ушел, а она не дождалась – с другим стала жить. Стала-то, стала, но не сложилось у них: разбежались. Дед, узнав об этом, к ней не вернулся и женился на другой девке – на моей бабушке. Настька осерчала и пропала куда-то. Пропала и воротилась… ведьмой. Воротилась и стала деда моего преследовать: то свиньёй обернется, то собакой… проходу не дает. На что уж он мужик крепкий – а боялся её. А как война началась – ещё пуще стал бояться: заберут его на войну, а она жену его загубит. И тогда он – мастер на все руки – начал мастерить очень сложную вещь: деревянные часы-ходики. Долго с ними возился, а сделал-таки: все ролики-шестеренки из дерева и только цепочка да гирьки металлические. Закончил – тут ему и повестка. Уходя на фронт, сказал он жене: «Заводи часы регулярно. Пока они ходят, и со мной ничего не случится, и к тебе в дом никто чужой не зайдёт». Дед с войны вернулся израненный, но живой, и бабушка жива осталась. Всё благодаря этим часам.

Я их разглядывал. Действительно, деревянные. Сделаны грубовато (явно самодельные), но красиво, с душой.

У бабушки спрашиваю:

– Правда, их дед перед войной сделал?

– Правда.

– А правда, что они от ведьмы дом охраняют?

– Правда.

– А что будет, если они остановятся?

– Дед мой помрёт.

– А ведьма?– И ведьма.

Когда я вырос, стал думать, что вся эта история – «бабушкины сказки», но факт остаётся фактом: в тот день, когда умер дед, часы остановились. А может быть, сначала остановились часы… В тот же день умерла Настя Кыса – деревенская ведьма.

А после похорон бабушка мне призналась – часы делал не дед, их сделала она сама: долгими вечерами она из дерева копировала детали купленных ходиков, пока не сделала их точь-в-точь такими же. Дед только собирать помогал…

– Бабушка, так ты ведьма? – неожиданно вырвалось у меня.

Та медленно кивнула:– Ведьма.

Увядший цветок и прогоревшая свеча

Они сидели тихо-тихо. Смотрели друг на друга.

Она – принцесса. Он – шут.

Не произнося вслух ни слова, они вели им обоим понятный диалог.

Он: «Я люблю тебя, милая».

Она: «И я люблю тебя, мой единственный мужчина».

Он: «Я всё сделаю для того, чтоб мы были вместе».

Она: «Поздно, любимый. Я уезжаю, чтобы выйти замуж. Я обещала королю».

Он: «Я украду тебя. Мы будем любить друг друга вечно».

Она: «Мы будем любить друг друга вечно. Но я должна уехать».

Он: «Я всё изменю. Хочешь, я всё изменю?».

Она: «Нет, любимый. Поздно что-то менять».