– Вот, держи, – протянул он мне бутылку, и поставил на подставку передо мной стакан. – Я собирался открыть их там, но не хотел, чтобы ты переживала, не подсыпал ли я туда чего-нибудь.

– Это... Вау, – я пялилась на запечатанную пивную бутылку, которую он мне только что вручил, удивляясь его предусмотрительности. Это очень тактично.

– Или жутко, – предположил Уотсон. – Какой парень так думает?

– Заботливый парень, – кивнул Харлоу. – Тот, кто знает, что ты пуглива.

Уотсон покачал головой и усмехнулся.

– Тот, кто хочет накачать тебя наркотиками.

Когда я посмотрела вверх, Ной улыбнулся совсем не жутко.

– Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Это так. Он действительно, действительно этого хотел. Я это чувствовала.

– Спасибо, – я использовала открывалку для бутылок, чтобы избавиться от крышки и сделать глоток прямо из горлышка. Пиво было ледяное, вкус – как апельсиновая цедра и хмель. Большую часть своей жизни я потратила на создание уникальных коктейлей: водки с розовым перцем, персиковой настойки с капелькой розовой воды, алоэ вера и огурец, смешанные с базиликом, листья каффира с джином, подающиеся в бокале с черной вулканической солью и тому подобные вещи. Но иногда приятно просто выпить пива.

– Как долго ты работаешь барменом... ой, миксологом?

Я засмеялась и поставила пиво на колено.

– Все нормально. Можешь называть меня барменом. Это практически одно и то же.

– Это твое заведение?

– Откуда ты это знаешь? – я посмотрела на него с удивлением.

– Логотип. Совпадает с твоими веснушками.

Я была так ошарашена, что не смогла подобрать слов. Не уверена, шутит он надо мной или говорит искренне, но все на его лице кричало о втором.

Я сглотнула вкус хмеля.

– Никто никогда не замечал эту связь, – протянула я. Даже мои лучшие подруги – Шелли и Корри. Мне пришлось объяснить им почему я выбрала такую вывеску, когда впервые показывала им концепцию.

– Как было сказано ранее, я довольно наблюдательный парень.

– Да, но это выходит за рамки простого внимания или наблюдательности художника, – я покачала головой, не понимая: я больше польщена или изумлена. – Это поразительно.

Он пожал плечами и сделал глоток пива.

– Я думаю, что оказаться с кем-то в запертом лифте – хороший способ узнать человека.

Я посмотрела на него, потом кивнула.

– Что-то типа собачьих лет?

– Что?

– Застрять с кем-то в замкнутом пространстве, – пояснила я. – Час эквивалентен году знакомства в реальном мире.

Он улыбнулся мне, поворачивая свою бутылку пива на колене то в одну, то в другую сторону.

– Что-то вроде, – медленно сделал глоток. – Итак, как долго ты владеешь этим заведением?

– Меньше года, – ответила, устраиваясь поудобнее. – Я начала как бармен, когда там было другое название и другой владелец. Потом хозяин стал говорить о продаже, я составила бизнес-план и умоляла каждый банк в городе дать мне кредит для малого бизнеса.

– Поздравляю, – он поднял пиво, произнося тост. – За смелость, необходимую для начала собственного дела.

Я кивнула и отлепила этикетку от своей бутылки.

– На твоей майке написано «Донован Стоунворкс». Это семейная компания или только твоя?

– Моя, – гордость в его голосе мне знакома как свои пять пальцев. Я знаю, каково это, смотреть на то, что ты создал, чувствовать сногсшибательную благодарность за все. Худший рабочий день на себя все же лучше, чем лучший «на дядю».

– Это не для всех, – сказала я. – Владеть бизнесом, я имею в виду. Но мне нравится.

– Мне тоже.

– Теперь, когда я увидела твою работу, я понимаю, что ты больше художник, чем каменотес. Или, может быть, я просто не догадывалась, чем занимается каменщик.

– Безусловно, существует разделение, – объяснил он. – Я, вероятно, претендую на творческую составляющую профессии.

– Ты всегда знал, что у тебя есть художественный талант?

На мгновение он задумался, бутылка пива балансировала на его колене, как балласт.

– Я всегда хотел работать руками, – ответил он. – Даже когда учился в юридической школе, у меня была тяга к подработкам, на которых у меня была бы такая возможность.

Я кивнула в сторону камина, не спуская однако глаз с Ноя.

– Должна признать, что это не то, что я представляла, когда ты сказал мне, что каменщик. Ты брякнул что-то о надгробиях, и я сразу предположила...

Я замолчала, смущенная направлением, в которое увели меня эти слова.

Но Ной только рассмеялся.

– Представила себе Фреда Флинстоуна в каменоломне, колотящего косточкой по граниту?

– Что-то вроде этого, – я с облегчением улыбнулась, ведь он не обиделся. – Понятия не имела, что ты настолько талантлив.

– Как и вся моя семья, – проговорил он. – Моим родителям потребовалось много времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что это то, чем я буду заниматься. Не работать в адвокатской конторе или зале суда, или еще где-то вроде того.

– Сейчас они успокоились? – поинтересовалась. – С твоим выбором, я имею в виду.

– Да, они счастливы, – он улыбнулся, а я почувствовала шевеление в груди. – Как и я.

Я заулыбалась в ответ и сделала глоток пива, бросив еще один взгляд на камин. Пламя облизывало защитный экран из стекла, заливая теплым светом камни над ним. Я ощутила жар в конечностях, чувствуя солидного, сексуального мужчину рядом со мной.

Он ничего не сделал, чтобы включить телевизор на тот исторический канал, о котором мы говорили, и я была благодарна. Есть что-то в том, чтобы узнавать друг друга в такой обстановке, которая кажется непривычной. В лифте нас было двое таких, кто объединился и максимально использовал отведенное время.

Здесь мы сами решили провести время вместе. Это здорово, честно. Или это только мое мнение?

Я искоса взглянула на Ноя, и мои щеки потеплели. Он подарил мне мягкую улыбку, от которой мои внутренности растеклись. Значит, не только я.

Меня внезапно охватило желание поцеловать его. Может, это из-за огня. Возможно, из-за пива, хотя было сделано только три глотка.

Скорее всего, из-за Ноя. Сильного, одаренного, доброго, сексуального Ноя с его глупой улыбкой, храбрым сердцем, большими руками и...

– О чем ты думаешь?

Я испугалась его вопроса.

– Что? – спросила, оттягивая время.

– У тебя была забавная улыбка, – заметил он. – Как будто у тебя есть большой секрет, которым ты хочешь поделиться.

Я почувствовала, как мое лицо стало красным. Попалась!

– Возможно, так и есть, – призналась я. Моей целью было пококетничать, но эти слова прозвучали скорее безумно. Так, будто трое моих бывших парней заперты в подвале.

Я нервно улыбнулась в стиле «я не сумасшедшая», но сердце стучало в ушах. Знает ли он? Скажет, что я дико мечтаю о его поцелуе?

Ной улыбался, и все, что я представляла, это как заползаю к нему на колени, обнимаю за шею и целую крепко и глубоко.

Но вообразить себя такой храброй не могу.

– Не могу вообразить себя такой храброй, чтобы преследовать вора кошельков, – вместо этого пробормотала я. – Без оружия.

– У меня было оружие, – напомнил он.

– Сосиски?

Он покачал головой.

– Я имел в виду преимущество в размере, в основном, – проговорил он. – Но осознание своей нужности всегда делает тебя храбрым.

К черту все. Я хочу быть смелой и отважной. И я хочу поцеловать Ноя. Я поставила свое пиво, глубоко вздохнула и повернулась к нему лицом. Его карие глаза встретились с моими, и мое сердце рассыпало по всему телу щекочущую дрожь и чуть не выскочило из груди. Я еле дышала.

– Ты хороший парень, Ной Донован.

Затем я провела ладонью по щетине на его щеке и потянулась поцеловать его.

Твою мать.

ТВОЮ МАТЬ!

Я целую горячую девушку из лифта.

Или она целует меня?

Честно говоря, уже ничего не могу разобрать в клубке пальцев, коленей, языков и тепла.